Олег Кром – Аэтернум: Пепел и Порядок (страница 7)

Он повторял это. Снова и снова. Не заклинание. Приказ. Утверждение. Зов. Он говорил ей в ухо, поверх этого леденящего душу многоголосия, простые, глупые, человеческие слова.

– Я здесь. Ты не одна. Это пройдет. Держись. Элиара. Элиара. Вернись.

Минуты, показавшиеся вечностью, она билась в его объятиях, и ему казалось, что ее кости вот-вот разлетятся от внутреннего напряжения. Потом ее крик начал стихать. Многоголосие распадалось, таяло, оставляя после себя лишь один, ее собственный, измученный стон. Дрожь постепенно утихла. Белый свет в часовне погас, сменившись прежним, тревожным переливом цветов, но теперь он был слабее, как будто Источник истек кровью.

Она обмякла в его руках, без сил, но ее глаза, когда она медленно открыла их, были ее глазами. Полными слез, ужаса и… признательности.

– Ты… ты кричал на них, – прошептала она охрипшим голосом. – И они… отступили. Ненадолго. Но отступили. Как ты это сделал?

– Я не сделал ничего, – честно сказал Райден, не отпуская ее. – Я просто… был здесь. И сказал, что ты здесь.

– Это и есть якорь, – она слабо улыбнулась, и эта улыбка была самой печальной, что он видел в жизни. – Просто присутствие. Просто напоминание, что есть одна реальная точка среди этого кошмара. Спасибо.

Она помолчала, прислушиваясь к внутренним ощущениям.

– Он испугался. Малкар. Не нас. Того, что его инструмент – эта печать – сработал не идеально. Он хотел вытянуть чистый страх, чтобы прорезать дыру. Но получил… все подряд. Хаос в квадрате. Это замедлило его. Но ненадолго. Он скорректирует расчеты. У нас есть… может быть, день. Два.

– Тогда нам нужен план, – сказал Райден, наконец разжимая объятия, но оставаясь рядом. – Ты не можешь сражаться с ним здесь. Он использует твою же связь с Источником против тебя. Нам нужно идти к нему. Туда, где он создает этот разрыв. В Ущелье.

– Это самоубийство, – возразила она. – Там его сила будет максимальной. Печати создадут поле… область его порядка. Моя магия там будет угасать. А твоя… твоя человечность будет раздавлена.

– Значит, нам нужно попасть туда до того, как круг замкнется полностью. Пока есть эта… нестабильность из-за сбоя. Использовать ее. И сделать то, чего он не ждет.

– Что?

– Не знаю, – признался он. – Но я знаю, что не позволю ему превратить тебя в ключ. И не позволю себе стать жертвой, которая просто облегчит ему работу. Пророчество говорит, что мир выживет наполовину. Может, это не о физическом разрушении. Может, это о выборе. Какой половине нашей собственной души мы позволим выжить. Страху и ненависти… или чему-то еще.

Он посмотрел на нее, и в его взгляде, всегда полном бурь, появилось что-то новое. Не спокойствие. Решимость.

– Отдохни. Немного. На рассвете мы идем. Не от Источника. К Источнику. К месту, где все началось. И там мы дадим ему такой «хаос», перед которым его порядок рассыплется в прах.

Элиара смотрела на него, и в ее усталых глазах впервые за много дней вспыхнул не свет магии, а обычный, человеческий огонек – слабая, но непокорная надежда. Она кивнула и, доверяясь усталости и его присутствию, наконец закрыла глаза. Сон не был спокойным – ее веки все еще дергались, а по щекам катились тихие слезы. Но она спала.

Райден же не сомкнул глаз до утра. Он сидел рядом, точа клинок и прислушиваясь к двум звукам: к ее неровному дыханию и к далекому, навязчивому гуду надвигающегося порядка, который теперь был для него не просто угрозой миру, а личным вызовом. Он нашел точку приложения своей ненависти. И, к своему удивлению, точку опоры для чего-то большего.

Рассвет в долине Источника Сердца был не тихим пробуждением, а медленным, болезненным затуханием. Багровые и синие всполохи в часовне поблекли, словно сила, питавшая их, ушла вглубь, готовясь к чему-то большему. Воздух, еще недавно густой от эмоций, стал разреженным и холодным. Райден помог Элиаре подняться. Она опиралась на него, ее лицо было пепельным от усталости, но в глазах горела твердая решимость. Они вышли из часовни, и первый луч настоящего, желтого солнца, пробившийся через перекрученные ветви деревьев, казался чужеродным и обнадеживающим.

Они двинулись на северо-запад, следуя внутреннему компасу Элиары, который она описывала как «тянущую нить холода» – ощущение самой сети печатей. Лес вокруг постепенно менялся. Деревья, еще недавно искривленные эмоциональными бурями, теперь становились слишком прямыми, их ветви росли под четкими, почти одинаковыми углами. Листва теряла оттенки, становясь однообразно-зеленой. Под ногами трава лежала ровным, коротким ковром, будто ее подстригали невидимые садовники. Тишина. Именно ее они заметили прежде всего. Пение птиц, стрекот насекомых, шелест листьев – все стихло, подавленное нарастающим гнетом порядка.

– Он расширяет поле, – прошептала Элиара, ее дыхание было учащенным от усилия ходьбы. – Печати работают даже на расстоянии. Выжимают жизнь, замещают ее… структурой.

Райден лишь кивнул, его глаза беспрестанно сканировали слишком правильный лес. Его солдатское чутье кричало об опасности. Здесь не было укрытий. Каждый ствол стоял отдельно, каждый просвет между ними был идеальной линией для атаки или наблюдения.

Они обнаружили первых культистов через час. Не самих людей, а следы их ритуала. На поляне, где когда-то, судя по пням, росла дикая яблоня, теперь стоял идеальный круг из камней. В центре, на плоском алтаре из сланца, лежал мертвый ворон. Его крылья были аккуратно расправлены под прямыми углами к телу, клюв указывал точно на север. Кровь из аккуратного разреза на груди не растеклась, а застыла в виде геометрического узора, похожего на снежинку. От этого места исходило то же холодное, безэмоциональное ощущение, что и от знака в руинах заставы.

– Они рядом, – сказал Райден, заслонив Элиару собой. Он обнажил меч. – Это не просто след. Это предупреждение. Или маяк.

Их взяли в клещи без звука, без криков. Они просто вышли из-за деревьев, появившись в просветах одновременно с трех сторон. Их было шестеро. Одеяния темно-серого, почти черного цвета, сливались с прямыми тенями леса. Лиц не было видно – глубокие капюшоны скрывали их. Они не держали обычного оружия. В их руках были жезлы из того же матового, небьющегося металла, что и кинжалы у стражей, и небольшие, зеркальные щиты, отражающие искаженные, слишком правильные изображения леса.

Один, стоящий прямо на пути, сделал шаг вперед. Его голос был плоским, лишенным интонации, но в нем слышалось странное напряжение, почти жажда.

– Хранительница. Кровь Архонта. Ты нарушаешь симметрию своим хаотичным движением. Остановись. Вернись к предназначению.

– Ее предназначение – не служить вашему мертвому богу, – процедил Райден.

Культист проигнорировал его, обращаясь только к Элиаре.

– Великий Упорядочивание близко. Твоя сущность необходима для финальной калибровки. Добровольное подчинение сохранит в тебе осознание. Сопротивление… сделает тебя пустым сосудом, который мы все равно наполним. Выбор за тобой.

Элиара выпрямилась, отпустив опору на руку Райдена. Ее голос дрожал от слабости, но был твердым.

– Мой выбор – остаться человеком. Со всеми его ошибками и болью.

– Ошибка, – констатировал культист. И жестом руки отдал приказ.

Они атаковали не как воины, а как хирурги, рассчитывающие каждый шаг. Двое пошли на Райдена, их жезлы испускали короткие, серебристые импульсы, которые не жгли, а парализовали, навязывая мышцам противоестественный, ригидный порядок. Он едва успел отпрыгнуть, и импульс попал в ствол дерева. Кора мгновенно стала гладкой и однородной, а сучья с хрустом выпрямились, ломаясь под навязанным им неестественным углом.

Остальные четверо сосредоточились на Элиаре. Они не пытались ее убить. Они двигались, окружая ее, их зеркальные щиты ловили свет и отражали его ей в глаза – не ослепляя, а навязывая гипнотический, повторяющийся узор. Они бормотали на том же щелкающем языке, и слова звучали как метроном, вбивающий в сознание один и тот же ритм.

– Порядок… покой… конец… порядок… покой… конец…

Элиара зажмурилась, но было поздно. Она пошатнулась, схватившись за голову. Сила Источника Сердца, ее естественная защита, бушевала внутри, но в этом поле подавления ее импульсы гасли, как волны о бетонную стену. Она была слишком слаба, чтобы пробить его.

– Райден… я не могу… они заглушают…

Райден, уворачиваясь от очередного импульса, рванулся к ней. Один из культистов преградил ему путь, подняв щит. Вместо того чтобы атаковать мечом, Райден плюнул на отполированную поверхность. Слюна, неупорядоченная, простая, человеческая, нарушила идеальную зеркальность. На мгновение отражение исказилось, и культист, видя свое собственное лицо, искаженное гримасой отвращения, замешкался. Этого было достаточно. Райден ударил не клинком, а плечом в щит, опрокидывая человека. Тот упал, и его ритмичное бормотание прервалось.

Но другие уже были рядом с Элиарой. Один схватил ее за руку, его пальцы были холодными, как металл. Она вскрикнула, и из места прикосновения пошел дымок – его магия порядка вступала в конфликт с ее внутренней энергией, причиняя боль.

– Отпусти ее! – зарычал Райден.

И тут он увидел его. Седьмого. Он стоял вдалеке, под сенью дерева, не участвуя в схватке. Его одеяния были чуть светлее, пепельного оттенка, а в руках он держал не жезл, а сложный угломерный инструмент из того же матового металла. Он наблюдал, холодно и расчетливо, и его взгляд был устремлен не на борьбу, а на саму Элиару, как ученый смотрит на интересный образец. Это был руководитель. Тот, кто корректировал «расчеты».