Олег Кром – Аэтернум: Пепел и Порядок (страница 3)

С трудом, чувствуя, как с каждым решением внутри него что-то затягивается туже, Райден связал им руки их же ремнями. Он не стал их убивать. Пусть Орден выбьет из них остатки правды. Он же… ему нужно было идти на северо-запад. Предупредить. Или попытаться остановить. Он снова взвалил мешок на плечо. Путь к относительной безопасности руин Болот был забыт. Теперь его дорога вела к Ущелью. И, в конечном счете, к ней.

К Элиаре. К Источнику Сердца. К месту, где, согласно пророчеству, один из них должен был стать якорем, а другой – жертвой. И он уже знал, что выбор этой роли будет самым страшным сражением в его жизни.

Глава 2

Тропа к Ущелью Кричащих Камней вилась по старому, заброшенному лесу. Деревья здесь были не такими, как в других местах: их стволы скручивались спиралями, а ветви тянулись к земле, как усталые руки. Воздух был неподвижным и густым, пахнущим прелой листвой и… металлом. Тонким, едва уловимым запахом окисленной меди. Райден шел быстро, но осторожно, сканируя пространство между деревьями. После встречи с культистами Малкара каждый куст мог скрывать наблюдателя, каждый звук – быть сигналом.

Но то, что напало на него, не скрывалось.

Сперва он услышал плач. Детский, жалобный и безутешный, доносящийся справа, из зарослей колючего кустарника с листьями цвета ржавчины. Райден замер, рука на рукояти меча. Инстинкт кричал, что это ловушка. Но звук был таким настоящим, таким пронзительно-человеческим в этом неестественном лесу. Он сделал шаг в сторону, и в тот же миг плач оборвался.

Из-за деревьев слева, бесшумно, как тени, вышли они.

Их было трое. Когда-то они были людьми. Теперь же… Теперь они были ходячими памятниками боли. Первый, казалось, был мужчиной. Его плоть с правой стороны тела выглядела относительно нормальной, хоть и покрытой грязью и ссадинами. Но левая сторона… она, казалось, таяла и стекала вниз, как воск от свечи. Рука свисала неестественно длинной, пальцы слиплись в подобие ласта, а с кончиков сочилась прозрачная, липкая жидкость. Его лицо было перекошено: левый глаз сполз вниз по щеке, а рот с этой стороны был постоянно открыт в беззвучном крике.

Вторая была женщиной. Ее кожа, или то, что от нее осталось, напоминала кору дерева – потрескавшуюся, покрытую наростами. Из трещин проглядывало что-то розовое, пульсирующее. Ее волосы стали тонкими, сухими плетями, шевелящимися сами по себе, как щупальца. В руках она сжимала обломок косы.

Третий был меньше ростом, возможно, подросток. Его искажение было самым странным: он казался сделанным из сломанных зеркал. Фрагменты его тела отражали лес, небо, самого Райдена – но искаженно, сдвинуто, разбито на тысячи неправильных осколков. Когда он двигался, раздавался тихий, звенящий звук, как бьющееся стекло.

Они не бросились в атаку сразу. Они просто стояли, смотря на него. И в их взглядах – в том одном нормальном глазу мужчины, в темных щелях среди древесной коры на лице женщины, в десятках отраженных, искаженных фрагментах в «теле» подростка – не было звериной ярости тернвудских тварей. Там была агония. И надежда.

Женщина сделала шаг вперед. Ее «волосы» зашевелились сильнее.

– П… пожалуйста… – ее голос был скрипом трущихся ветвей, но слова были четкими, человеческими. – Помоги… Помоги нам.

Райден отступил на шаг, сердце бешено заколотилось в груди. Это было хуже, чем любое чудовище. Это были люди. Осколки людей, застрявшие в агонии собственного перерождения.

– Что с вами? – выдавил он, не опуская руку с меча.

– Источник… – проскрипел мужчина. Его «нормальная» сторона лица была залита слезами. – Он… он в нас. Он хочет… сделать нас другими. Не дай ему. Не дай.

Он протянул свою здоровую руку, умоляюще. В этом жесте была такая отчаянная мольба, что у Райдена на миг сжалось горло. Он видел, как сквозь кожу на запястье мужчины проступает слабое, болезненное зеленоватое свечение. Такое же свечение, только другого оттенка – темного, дубового – просвечивало сквозь трещины в «коре» женщины. А у подростка в глубине осколков пульсировал серебристый свет.

– Я не могу… я не знаю, как вас исцелить, – честно сказал Райден, и его собственные слова прозвучали для него как приговор.

– Убей, – просто сказал подросток. Его голос был многоголосым эхом, доносящимся из всех осколков сразу. – Источник в нас хочет вырваться. Сделать с лесом… с другими… то же самое. Мы держим. Но недолго. Больно. Убей нас, пока мы… пока мы еще просим об этом.

Райден почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Он был солдатом. Он убивал врагов, уничтожал порождения скверны. Но это… это было другое. Это было милосердием, одетым в форму казни. И цена за отказ могла быть высокой – если эти искаженные существа потеряют контроль, они станут очагами заразы, ядрами новых проклятий.

Женщина вдруг вздрогнула всем телом. Ее тело-кора затрещало, и из трещин брызнула липкая, янтарная смола. Ее глаза потемнели.

– Он… он сильнее… – ее голос стал грубее, теряя членораздельность. – Не хочет… ждать… НАКАЖИ! НАКАЖИ ЧУЖОГО!

Последние слова она выкрикнула уже почти рыком, и ее фигура напряглась для прыжка. Мужчина застонал, схватившись за свою текущую голову.

– Нет… нет, Лиана, держись… Прошу…

Но было поздно. Женщина с косой бросилась вперед. Ее движения были резкими, деревянно-неуклюжими, но быстрыми. Райден отпрыгнул, и лезвие косы со свистом рассекло воздух, где только что была его голова. В ее глазах теперь горел дикий, нечеловеческий свет.

– УБЕЙ! – закричал подросток, и его многоголосый крик был полон такой боли, что Райден вздрогнул. – БЫСТРЕЕ!

Мужчина рухнул на колени, его текущая сторона тела заволновалась, будто в ней закипала вода. Из его растянутого рта вырвался нечеловеческий вопль. Его здоровая рука потянулась к ножу за поясом, но пальцы уже не слушались, сливаясь в единую массу.

Райден понял: выбора нет. Они сами просили об этом. Но как? Как нанести удар, зная, что убиваешь не чудовище, а жертву?

Женщина атаковала снова. Он парировал обухом меча удар косы, и от столкновения разлетелись щепки. Она была сильна. И с каждым мгновением человеческое в ней угасало, вытесняемое чем-то диким и растительным. Райден отступил, пытаясь найти уязвимое место. Срубить ей голову? Но что, если это не остановит?

– Сердцевина… – простонал мужчина, корчась на земле. – Где… свет… Ударь в свет…

Райден мельком увидел, как в центре груди женщины, под слоем «коры», ярко пульсирует темно-зеленый сгусток энергии. Источник. Или его частица. Он был в них.

Он уклонился от очередного удара, сделал стремительный выпад. Острие его меча с хрустом пробило древесный нарост и вошло в пульсирующую сердцевину.

Женщина замерла. Чудовищный свет в ее глазах погас. На ее лицо, сквозь трещины коры, вернулось на мгновение выражение невыразимого облегчения.

– Спаси… – прошептала она обычным, хриплым, но женским голосом. И рухнула. Ее тело не стало трупом в привычном смысле. Оно рассыпалось на кучу сухих, безжизненных щепок и горсть обычной лесной земли. От нее не осталось ничего, что напоминало бы о человеке.

Подросток с телом из зеркал издал пронзительный, звенящий стон. Его осколки начали вибрировать, смещаясь друг относительно друга.

– Меня… тоже. Пожалуйста. В центре… где отражение твоего глаза…

Райден повернулся к нему. В хаосе сдвигающихся отражений он увидел то, о чем говорил подросток: в глубине, в самой сердцевине этой живой скульптуры из стекла, пульсировала маленькая, ярко-серебристая точка. Вокруг нее все осколки отражали его собственное лицо – искаженное ужасом и решимостью.

Он не мог заставить себя сделать выпад. Его рука дрожала.

– Я… я не могу, – пробормотал он.

– ТЫ ДОЛЖЕН! – крикнул мужчина, поднимаясь. Его текущая половина уже почти полностью потеряла форму, превратившись в аморфную, дрожащую массу, из которой прорастали тонкие, шипастые побеги. – ИЛИ МЫ ЗАТЯНЕМ ТЕБЯ С СОБОЙ! ОН ХОЧЕТ ВСЕХ! ВСЕХ!

Райден сжал зубы. Боль. Он должен был заплатить. Не за убийство, а за освобождение. Он направил свою волю не на разрушение, а на поиск связи, на ту самую боль, что излучали эти несчастные. Он позволил ей войти в себя – отчаянный крик мужчины, беззвучную агонию подростка, тихую благодарность женщины. И с этим грузом внутри он толкнул.

Не физически. Магически. Он с силой вытолкнул нарушу собственное понимание целостности, покоя, конца страданий. Не заклинание исцеления – такого не существовало. А лишь образ… тишины после бури.

Боль ударила в висок, как молот. Из его ушей потекла теплая кровь. В глазах помутнело. Но он устоял.

И его толчок, эта странная, неагрессивная вспышка воли, достиг цели. Серебристая точка в центре подростка вспыхнула ослепительно ярко – и погасла. Звенящий звук прекратился. Осколки, потеряв связь, просто пали на землю обычным, мертвым стеклом, среди которого не было ни капли плоти.

Остался только мужчина. Его нормальная половина смотрела на Райдена с тихой благодарностью. А другая, искаженная, уже почти полностью поглотила ее, превращаясь в небольшое, уродливое деревце с шипами и капающим соком.

– Моя очередь, – тихо сказал он. – Слева… под ребрами. Там, где… где бьется сердце. Его там уже нет. Там только… он.

Райден подошел, шатаясь от боли и опустошения. Он поднял меч. Глаза мужчины были полны слез, но в них не было страха. Только просьба.