Олег Кром – Аэтернум: Пепел и Порядок (страница 2)

Но когда он закрыл глаза, чтобы хоть немного вздремнуть, его разум, изможденный и уязвимый, наткнулся на что-то чужое.

Это был не остаточный гул тернвудского Источника – тот был влажным, плачущим, полным тоски. Это ощущение было сухим, острым, как лезвие бритвы. Оно резало подсознание, оставляя после себя не боль, а странное, металлическое послевкусие – словно он лизнул холодное лезвие меча. Его глаза тут же открылись. Солдатский инстинкт, отточенный годами, затрещал сигналом тревоги. Это была магия. Но не та, дикая и искаженная, что исходила от природных Источников. Это было что-то иное. Упорядоченное. И от того – еще более опасное.

Он встал, заглушив костер землей, и взял меч. Рассвет уже разливался по небу грязновато-серым светом, разгоняя тени. Райден вышел из башни и медленно, как волк на чутье, начал обходить руины, пытаясь уловить направление.

Следы нашлись на восточной стене, почти полностью разрушенной. На нескольких уцелевших камнях, скрытых от постороннего взгляда нависающим обломком кладки, был знак. Он был выжжен, но не огнем – камень не почернел, а скорее… витрифицировался, превратился в подобие гладкого, темного стекла. Знак представлял собой строгий геометрический узор: вписанный в круг равносторонний треугольник, от каждой стороны которого отходили три прямые линии, как лучи. Симметрия была абсолютной, неестественной для этого мира живых кривых и хаоса. От него исходило то самое холодное, режущее ощущение. Рядом, на земле, лежали три небольших, идеально круглых камня того же темного, почти черного обсидиана – они явно не были местными. Каждый был помещен точно в вершину воображаемого треугольника.

Райден замер, изучая знак. Орден Архонтов? Нет. Их символы были более сложными, с элементами древней вязи. Это было проще, жестче. Культ? Но какой? Он присел на корточки, не касаясь камней, и вгляделся в выжженный символ. И тут его взгляд поймал едва заметную деталь: в самом центре треугольника, в точке пересечения невидимых линий, стекловидная поверхность была не гладкой. Там, будто капля, застыло крошечное, не больше ногтя, серебристое пятно. Оно пульсировало слабым, мертвенным светом. И свет этот был знаком.

Он видел такое свечение лишь раз – в руинах базилики Повелителей Порядка, древнего культа, уничтоженного еще в прошлую эпоху. Говорили, они поклонялись не живому Архонту, а самой идее абсолютного контроля, безжизненной структуре. И их реликвии, если в них оставалась сила, светились именно таким холодным, безэмоциональным серебром.

«Малкар», – пронеслось в голове.

Падший Архонт, чья философия была кривым зеркалом этих древних фанатиков. Порядок любой ценой. Свобода – как болезнь. Это был его почерк. Или почерк тех, кто служил его воле.

Райден выпрямился, озираясь. Руины, еще минуту назад казавшиеся просто укрытием, теперь выглядели ловушкой. Этот знак не был случайным граффити. Это была печать. Маяк. Или, что хуже, часть ритуала.

Он услышал шорох снаружи, за стеной. Не ветер, не зверь. Осторожный, приглушенный шаг по щебню. Не один.

Райден бесшумно отступил в тень уцелевшего дверного проема, прижавшись спиной к холодному камню. Меч в его руке казался продолжением руки, тяжелым и готовым. Из-за угла стены показался человек. Он был одет в простую, но крепкую дорожную одежду темно-серого цвета, без гербов и знаков отличия. Но его движения были слишком уж плавными, экономичными, как у тренированного воина или монаха. Человек подошел к знаку, не глядя по сторонам, уверенный в своем одиночестве. Он вытащил из складок плаща небольшой флакон из темного стекла и, бормоча что-то на непонятном, щелкающем языке, стал капать содержимое на три обсидиановых камня. Жидкость была густой и черной, как смола. При соприкосновении с камнями она не растекалась, а впитывалась, и серебристая точка в центре знака вспыхнула чуть ярче.

«Некромантия? Нет, не та энергия», – анализировал Райден, оставаясь недвижимым. Это было что-то связанное не с мертвыми, а с самой тканью реальности. С навязыванием ей чуждой, жесткой структуры.

– Эхо стабильно, – тихо сказал человек, обращаясь, как показалось Райдену, к пустоте за спиной. – Место готово к принятию Воли. Следующая точка – ущелье Кричащих Камней. Через три дня узор будет завершен.

Из тени, откуда, казалось, никого не могло быть, вышел второй. Он был в таком же одеянии, но его лицо, худое и аскетичное, было обрамлено капюшоном. Глаза казались слишком большими и темными.

– Питомец Источника в деревне был уничтожен, – произнес второй голос, безжизненный и плоский. – Кем-то со знанием. Не местным.

– Бродячий укротитель скверны. Ничего. Он не знает о схеме. Его путь лежит в сторону Болот. Он не помешает Великому Упорядочиванию.

Райден почувствовал, как холодок пробежал по спине. Они говорили о нем. Они знали о Тернвуде. И они что-то строили – схему, узор из таких знаков, по всему региону. Цель? «Принятие Воли». Воли Малкара. Они не просто верили в него. Они готовили для него что-то. Мост? Тело? Орудие влияния?

Первый человек кивнул и повернулся, чтобы уйти. В этот момент его взгляд скользнул по земле и остановился. Он увидел то, что не заметил раньше – свежий, еще влажный след от подошвы Райдена на пыльной земле, ведущий от входа в башню прямо к этому месту. Человек замер, его рука молниеносно рванулась под плащ.

Райден не стал ждать. Он выступил из тени, и его меч, описав короткую дугу, ударил плашмя по руке человека. Раздался хруст кости, и кинжал с лезвием странного, матового оттенка выпал на камни. Второй человек, в капюшоне, не закричал. Он издал шипящий звук и сделал резкий жест руками, словно рвал невидимую паутину перед собой.

Воздух между ними сгустился, стал вязким, как смола. Райден почувствовал, как его движения замедлились, словно он пытался бежать по дну глубокой реки. Магия контроля, подавления. Та самая, что несла в себе знак на стене. Цена за ее использование для мага была, наверное, потерей чего-то своего, какой-то части воли – но эти люди казались уже давно лишенными ее.

Боль. Острая, знакомая. Райден снова позволил ей войти, но на этот раз не для атаки, а для сопротивления. Он сосредоточился не на разрушении чара, а на собственной воле, на ядре гнева и боли, что горело внутри него. На памяти о теплых руках Элиары, которые были единственным, что не было холодным в этом мире. Он сделал шаг вперед. Еще один. Вязкость воздуха треснула с тихим хрустом, как лед. Человек в капюшоне отшатнулся, и из-под капюшона потекла струйка крови из носа.

Райден был уже рядом. Удар кулаком в висок отправил мага в капюшоне в беспамятство. Он рухнул, как подкошенный. Первый, со сломанной рукой, попытался встать, его глаза полыхали фанатичной ненавистью.

– Ты… помеха… – прошипел он. – Хаос… в человеческом обличье…

– Что вы строите? – глухо спросил Райден, приставляя острие меча к его горлу.

– Узор, солдат скверны. Сеть из печатей. Когда последняя будет установлена… воля Малкара обретет голос в этом мире. Без тела. Без слабости. Только порядок. Он очистит этот гнилой мир от вашей свободы.

– Где Источник Сердца? – вопрос вырвался сам собой, прежде чем Райден успел обдумать его.

Человек скривил губы в подобие улыбки. – Сердце? Оно бьется в такт хаосу. Оно будет первым, что будет упорядочено. Хранительница… она станет ключом. Или будет сломана. Пророчество исполнится. «Мир выживет лишь наполовину». Лучшая его половина. Упорядоченная.

Ярость, черная и густая, поднялась в Райдене. Он хотел прикончить его. Сейчас же. Но это было бы слишком милостиво. И слишком… хаотично. Он опустил меч и, прежде чем культист опомнился, нанес точный удар рукоятью в висок. Тот осел без сознания рядом со своим товарищем.

Райден стоял над ними, тяжело дыша. Не от усилия, а от яда услышанного. Они знали о пророчестве. Они планировали использовать Элиару. Их схема, этот «узор», угрожал не просто деревне – он угрожал самому принципу реальности.

Он обыскал их. Ни писем, ни карт. Только еще несколько флаконов с черной смолой, простые, но острые кинжалы из того же матового металла, и у каждого – на внутренней стороне запястья, выжженный тем же способом, маленький, в точности такой же знак. Печать слуги.

Райден поднял один из обсидиановых камней. Холодный, идеально гладкий, он казался выточенным не природой, а бесчувственным разумом. Он с силой швырнул его в знак на стене. Камень, коснувшись витрифицированной поверхности, не отскочил. Он прилип, а потом с тихим шипением начал таять, как лед на раскаленной плите, становясь частью узора. Серебристая точка вспыхнула ярко-ярко на мгновение, а затем погасла навсегда. Знак потускнел, превратившись просто в черное пятно на камне. Энергия рассеялась.

Но он знал: это лишь одна печать. И они говорили о других.

Он посмотрел на восток. В сторону Болот. Туда, по их словам, он должен был идти. Туда, куда его, возможно, невидимо направляли. А потом на северо-запад – туда, где, как он смутно помнил из старых карт, должно было лежать Ущелье Кричащих Камней.

Он не мог идти на Болота. Теперь не мог. Даже если это была ловушка. Даже если они рассчитывали, что он побежит спасать ее, как на приманку.

Он снова взглянул на двух бесчувственных культистов. Оставить их в живых? Они были орудиями, такими же, каким боялся стать он сам. Но орудиями со знанием. С информацией. Орден Архонтов, каким бы лицемерным он ни был, должен был узнать об этом.