Олег Кром – Аэтернум: Пепел и Порядок (страница 1)
Олег Кром
Аэтернум: Пепел и Порядок
Глава 1
Холодный, нездоровый туман цеплялся за землю, словно гнойная повязка на ране. Воздух в деревне Тернвуд пах медью, влажной глиной и чем-то еще – сладковатым и гнилым, как испорченный мед. Райден Торвальд шел по главной, вернее, единственной улице, чувствуя, как каждый камень под ногами, каждый покосившийся забор источают тихое, настойчивое гудение. Источник. Он был где-то близко. Его пальцы непроизвольно сжали рукоять тяжелого меча на поясе – простого, без украшений, клинка, заточенного для одной работы.
Деревня не была пустой. За закрытыми ставнями, в щелях между досками, чувствовались взгляды. Полные не благодарности, а страха. Такого же, как в ту ночь, когда рухнула башня в Лейнхольде, и сияние Источника Леса ожогом прошлось по долине, оставив после себя тишину и пепел, пахнущий жареным мясом. Его мясом. Райден отогнал воспоминание, заставив себя сосредоточиться на гудении в костях. Оно вело его.
Первое чудовище появилось из-за кузницы. Оно было когда-то собакой, крупной деревенской сторожевой. Теперь ее шкура слилась с бревенчатой стеной, словно древесина проросла сквозь плоть. Глаза, мутные и выцветшие, как старый кварц, смотрели никуда и сразу везде. Пасть медленно раскрылась, но вместо лая раздался скрип трущихся сучьев. Райден не стал ждать. Он сделал три быстрых шага, и клинок, описав короткую дугу, вонзился в место, где должна была быть шея. Не было ни хруста, ни всплеска крови. Был сухой треск ломающихся веток и тихий, жалобный свист, выходящий из гниющей пасти. Тварь рухнула, рассыпаясь на куски, больше похожие на трухлявую древесину, чем на останки живого существа. По рукояти меча пробежала легкая, едва уловимая дрожь – отзвук искаженной магии. Плата. Он почувствовал знакомую тупую боль в висках, как будто кто-то сжал его череп в тисках. Небольшая цена. Пока.
– Ты… ты их страж? – хриплый голос донесся из темноты открытого хлева.
Райден повернулся. На пороге, прижимая к груди заступ, стоял старик. Его глаза, широко открытые, блестели в полумраке лихорадочным блеском.
– Нет, – коротко бросил Райден, осматриваясь. Гудение усиливалось, исходя со стороны колодца на площади. – Я здесь, чтобы разобраться с этим.
– С колодцем? – старик истерически хрипло рассмеялся. – Он три дня назад запел. Сперва тихо, как шмель. Потом громче. А потом… потом из него полезли твари. Из воды. Они… они капают. И смотрят.
– Отойди в дом. Не выходи, пока не услышишь мой голос.
– А чей голос я услышу, если тебя сожрут? – в голосе старика прозвучала не просто боязнь, а настоящая, глубокая подозрительность. Человек, пришедший с оружием в проклятое место, сам был частью проклятия. Райден знал этот взгляд. Он видел его на лицах выживших солдат после того, как маги-призывники обращали энергию Источников в оружие, стирая с лица земли холмы вместе с врагами и своими же передовыми отрядами. Он был таким же. Осколком войны, орудием, которое не положили на полку.
Он не стал ничего отвечать. Повернулся спиной к старику, демонстрируя презрение к опасности, которое на деле было просто усталостью. Усталостью от объяснений, от страха в чужих глазах, от собственного, вечно ноющего внутри страха – что в следующий раз он не сможет остановиться, что магия, к которой он был вынужден прикасаться, заберет последнее, что в нем осталось человеческого.
Площадь перед колодцем была пуста. Сам колодец, сложенный из темного, мшистого камня, казался безобидным. Но гудение исходило именно оттуда, превращаясь в почти слышный шепот. Он подошел ближе, заглянув в черный круг колодца. Внизу не было отражения неба. Там колыхался густой, маслянистый мрак. И из него на поверхность медленно выползало нечто.
Оно формировалось из капель, стекавших по камням, из самой влаги в воздухе. Бесформенная масса дрожала, принимая то вид гигантского слизня с десятком щупалец-струй, то подобие человеческой фигуры, с лицом как отражение в разбитом зеркале. В нем мелькали обрывки чужих лиц – тех, кто подходил к колодцу, когда Источник только пробуждался. Тварь издавала звук – тихий плач, смешанный с бульканьем воды.
Райден отступил на шаг, оценивая. Это было уже не просто искаженное животное. Это было прямое порождение нестабильного Источника, элементаль скверны. С ним мечом не справиться. Тяжесть опустилась в живот. Он ненавидел это. Ненавидел необходимость снова к этому прикасаться.
Он отпустил рукоять меча и вытянул перед собой левую руку, ладонью вниз. Шрамы на тыльной стороне, старые, похожие на морозные узоры, заныли. Магия требовала точки входа, канала. Его тело, изъеденное войной, стало таким каналом. Он сосредоточился на гудении, на этом шепоте из колодца. Не на том, чтобы его услышать, а на том, чтобы его ощутить. Как ощущаешь напряжение в воздухе перед грозой. Как чувствуешь чужой взгляд в спину.
– Прекрати, – тихо сказал он, обращаясь не к твари, а к самому Источнику, к тому узлу силы, что прорвался здесь, как нарыв. – Это не твое место.
Тварь заколебалась, ее форма поплыла. Из ее середины вытянулась длинная, жидкая конечность и с хлестким звуком ударила в его сторону. Райден не стал уворачиваться. Он сжал вытянутую руку в кулак.
Боль. Острая, режущая, будто по костям провели раскаленной проволокой. Он впустил в себя искаженную энергию Источника, пропустил ее через призму своей воли и выбросил обратно – не как созидательную силу, а как приказ, как команду на прекращение существования. В воздухе треснуло, запахло озоном и горелым волосом. Жидкая тварь взорвалась изнутри, разлетевшись на миллионы безвредных брызг, которые тут же испарились в тумане.
Райден упал на одно колено, упираясь ладонями в холодную землю. Из его носа потекла струйка крови, а в ушах зазвенел пронзительный, неумолчный звон. Он видел, как перед глазами проплыли вспышки – обрывки чужих воспоминаний, может, жителей деревни, может, тех, кто давно умер у этого колодца. Смех девушки. Плач ребенка. Гневная мужская ругань. Цена. Всегда цена. Он сглотнул горькую слюну, чувствуя, как внутри что-то отмирает, становится чуточку более пустым, чуточку более холодным. Еще один шаг к тому, чтобы стать «пустым». Живым инструментом.
Из домов начали выходить люди. Медленно, осторожно. Мужчины с вилами и топорами, женщины, прижимающие к себе детей. Они смотрели на него, на темные брызги крови у его носа, на его согбенную фигуру. Страх в их глазах не исчез. Он сменился чем-то более сложным: отвращением, благоговейным ужасом, осторожным любопытством.
– Ушло? – спросил тот же старик, теперь выглядывая из-за спины более молодого крестьянина.
– Ушло, – хрипло ответил Райден, с трудом поднимаясь на ноги. Головокружение отступало, оставляя после себя ледяную пустоту. – Источник затих. На время. Но колодец отравлен. Засыпьте его. И уходите из этого места. Земля здесь… больна.
– Куда уходить? – раздался женский голос, полный отчаяния. – Это наш дом!
– Тогда он станет вашей могилой, – безжалостно произнес Райден. Он не мог дать им надежды. Ее не было. Мир был полон таких Тернвудов, и с каждым днем их становилось больше. Он повернулся, чтобы уйти, но старик окликнул его снова.
– Постой. Ты… заплатил за это? Кровью из носа?
Райден остановился, но не обернулся.
– Это малая часть платы.
– А большую кто платит?
Райден закрыл глаза. Перед ним всплыл образ Элиары. Ее спокойное, печальное лицо, ее руки, которые всегда были теплыми, даже когда касались древних, леденящих камней ее часовни. Хранительница Источника Сердца. Та, что была привязана к своему узлу силы так же крепко, как он привязан к своему прошлому. Их связь, тихая и необъяснимая, тяга двух одиноких душ в мире, который боялся их обоих, была якорем. Но в пророчестве Ордена якорь мог удерживать корабль от спасения так же, как и от гибели.
– Кто-то другой, – глухо сказал он. – Всегда платит кто-то другой.
Он зашагал прочь из деревни, оставляя за спиной шепот и взгляды. Туман, казалось, стал чуть менее густым, сладковато-гнилой запах отступал. Но гудение, тихое, фоновое, оставалось с ним. Оно было теперь не в земле, а в нем самом. Эхо Источника, эхо цены. Он шел на восток, туда, где, по слухам, в руинах старой заставы еще можно было найти укрытие на ночь. И с каждым шагом он думал об Элиаре. О том, как ее кровь, связанная с падшим Архонтом, грела ее кожу. О том, что ее страх был зеркалом его собственного: победить любой ценой и в этой победе уничтожить все, что пытался спасти.
Он был оружием. Она – ключом. И мир, хрупкий и раздробленный, лежал между ними, не зная, станут ли их связи его спасением или последним, роковым разрывом.
Руины заставы вставали из предрассветного тумана, как сломанные черные зубы. Когда-то здесь держали оборону солдаты одного из распавшихся королевств. Теперь от каменных стен остались осколки, проросшие колючим репейником и ползучим мхом. Но крыша в одной из башен еще держалась, и этого было достаточно. Райден, шагая через развалины, машинально отмечал следы давних битв – выщербленные ударами клинков камни, почерневшие от огня участки. Все было знакомо, привычно. Война здесь закончилась, но ее призрак витал в каждом камне.
Он вошел под уцелевший свод, сбросил на каменный пол походный мешок и прислонил меч к стене. Усталость была такой, что кости ныли свинцом. Гул в ушах после столкновения с Источником в Тернвуде наконец стих, сменившись оглушающей, но привычной тишиной. Он развел руками небольшой, аккуратный костерок у противоположной от входа стены, чтобы дым, стелясь по потолку, уходил в трещины. Сидел, глядя на пламя, пытаясь не думать ни о чем. Пустота внутри была почти благословением. Почти.