Олег Кром – Аэтернум: Пепел и Порядок (страница 11)

Она сделала паузу, переводя дух.

– А еще… мне нужна помощь. Не магическая. Врачебная. Я… я не дойду до Ущелья, Райден. Я умру по дороге. И моя смерть сейчас… она может стать тем самым катализатором, который ему нужен. Разрыв нашей связи, всплеск энергии умирающего Источника в моем теле… он может использовать это, чтобы завершить свой прорыв. Мне нужно выжить. Хотя бы для того, чтобы умереть правильно. В нужное время. В нужном месте.

Райден молчал, глядя на нее. Он видел правду в ее словах. Она была не просто слаба. Она была ходячей раной, и сама жизнь из нее сочилась, как из разбитого кувшина. Броситься сейчас в Ущелье значило не бросить вызов, а совершить самоубийство с ее убийством в придачу.

– Три дня пути, – наконец произнес он. – По землям, которые могут кишеть его слугами. В твоем состоянии.

– Да.

– И что, по-твоему, я просто отведу тебя туда и уйду? Отправлюсь по своим делам? – в его голосе прозвучала горькая насмешка.

– Я… я надеялась, что ты проводишь меня до окраины, – она опустила глаза. – Дальше я смогу сама. Или найду помощь в городе.

Он рассмеялся. Коротко, сухо, без тени веселья.

– Ты не сможешь. Посмотри на себя. Ты упадешь от первого же порыва ветра. А в городе… – он помолчал, вспоминая. – В городах сейчас не лучше, чем в лесах. Там боятся магов больше, чем чумы. Увидев тебя, твои седые волосы, твои глаза, которые светятся, даже когда ты этого не хочешь… они либо забросают тебя камнями, либо сдадут первым же солдатам или остаткам Ордена, которые, черт его знает, на чьей стороне.

Он отвернулся, глядя снова на Ущелье. Его ярость утихала, оседая тяжелым, холодным осадком на дне души. На ее место приходило что-то другое. Не желание. Не долг. Необходимость. Простая, как камень, и неумолимая, как закон тяготения.

– Я пойду с тобой, – сказал он, не глядя на нее. – До города. До самой этой библиотеки. И дальше, если понадобится.

Элиара вздрогнула.

– Райден, ты не обязан… Пророчество… один станет якорем, другой…

– Заткнись о пророчестве! – он резко повернулся к ней, и в его глазах вспыхнул прежний огонь. – Я устал от этих загадок и предопределенностей! Я не якорь и не жертва! Я человек, который видел, что эта тварь делает! И я видел, что ты сделала в том лесу! Ты заплатила, чтобы успокоить чужую боль. Они… – он кивнул в сторону «Сада», – они заплатили всем, что у них было, за то, что поверили в ложь о порядке. Значит, теперь пришло время платить тому, кто все это начал. А для этого тебе нужно выжить. А для этого… – он тяжело вздохнул, – для этого, видимо, тебе нужен я. Не как якорь. Как… эскорт. Как меч и щит. Пока ты не найдешь способ, как использовать себя как копье.

Он подошел к ней вплотную, смотря сверху вниз в ее широко раскрытые глаза.

– Но учти. Я делаю это не для тебя. Не для мира. Я делаю это для них. – Он снова кивнул назад, туда, где был грот. – И для тех, кто был в Лейнхольде. Чтобы их страдание не стало просто… статистикой в чьих-то безумных планах. Чтобы у этого всего был конкретный виновник и конкретный конец. Ты – средство. Я – средство. Мы оба оружие. Так давайте будем оружием правильно.

Элиара смотрела на него, и в ее глазах что-то таяло – может, последние остатки надежды на что-то более простое, более человеческое между ними. Но появлялось что-то другое – уважение, горькое и чистое.

– Хорошо, – прошептала она. – Как оружие. И как свидетели.

Она протянула руку, не для рукопожатия, а просто ладонью вверх. На бледной коже запястья была видна тонкая сеточка вен, под которыми слабо пульсировал алый свет.

– Тогда нам нужен договор. Не магический. Словесный. Ты ведешь меня в Аркадию, защищаешь в пути. Я ищу знания, чтобы победить его. И когда придет время… мы вернемся сюда. Вместе. И покончим с этим. Один из нас может не вернуться. Оба могут не вернуться. Но мы сделаем это правильно.

Райден посмотрел на ее руку, потом на свое собственное запястье, где шрамы от старых ожогов магией были похожи на бледные звезды. Он не взял ее руку. Вместо этого он снял с пояса свой нож в простых, потертых ножнах и положил его ей в ладонь.

– Вот договор. Ты не умеешь с ним обращаться. Но если я паду, а ты останешься одна – используй его. Не против врагов. Против себя. Чтобы не попасть к нему живой. Это будет твоей частью сделки.

Она сжала рукоять ножа, пальцы ее побелели. Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

Решение было принято. Они повернулись спиной к Ущелью и к его давящей тишине. Первые шаги были самыми трудными – не физически, а духовно. Уходить, когда враг был так близко, чувствовалось как поражение. Но Райден, глядя на еле передвигающую ноги Элиару, знал, что это единственный разумный ход.

Они шли обратно через истерзанный лес, но теперь видели его другими глазами. Это был не просто театр ужасов. Это было поле битвы. И они отступали, чтобы перегруппироваться.

К вечеру они нашли ручей с относительно чистой водой и остатками старой охотничьей заимки – полуразрушенный шалаш из жердей и обрывков шкур. Райден устроил Элиару внутри, развел крошечный, почти бездымный костерок, чтобы не привлекать внимания. Она сидела, закутавшись в его плащ, и дрожала, хотя ночь была теплой.

– Он говорит со мной, – вдруг тихо сказала она, глядя в огонь. – Теперь тише. Не голосом. Ощущением. Как зуд в костях. Он удивлен. Он не понимает, почему мы уходим. В его схеме… либо атака, либо бегство в панике. Стратегическое отступление… оно не укладывается. Это хорошо.

– Значит, мы уже делаем что-то правильно, – пробормотал Райден, натирая травой лезвие своего меча.

– Райден… спасибо. За то, что пошел со мной. Не как за долг. За то, что… видишь во мне не только мага. И за то, что позволил мне увидеть в тебе не только солдата, полного ненависти.

Он не ответил сразу. Потом, не поднимая глаз от клинка, сказал:

– Мы еще не в городе. Не благодари раньше времени. Дорога длинная. И мы оба знаем, что он не просто отпустит нас. Он будет пробовать. Присылать кошмары. Искушения. Особенно тебе.

– Я знаю, – она закрыла глаза. – Но теперь у меня есть что терять. Кроме долга. И это… это странная тяжесть. Но она лучше пустоты.

Она уснула быстро, истощенным, беспокойным сном. Райден же сидел у входа в шалаш, глядя на звезды, которых не было видно из Ущелья. Он думал о городе. О людях. О том, как он, ненавидящий магию, поведет в их среду живую легенду, Хранительницу Источника. Это будет свой род битвы.

Но он дал слово. Не ей. Самому себе. И тем призракам из Сада, которые теперь молчаливо шли с ним, требуя отмщения. Он повернулся, чтобы бросить последний взгляд на север, туда, где лежало Ущелье.

«Жди, – мысленно сказал он той тишине. – Мы вернемся. И тогда мы посмотрим, чей порядок восторжествует. Твой мертвый… или наш, живой и яростный».

И впервые за долгое время он почувствовал не просто ярость, а нечто, отдаленно напоминающее цель. Это было мало. Но для начала пути – достаточно.

Они увидели Аркадию на третий день, когда солнце клонилось к закату. Город не был похож на то, что Райден помнил по старым марш-броскам. Высокие стены из темного камня стояли как прежде, но теперь их венчали не зубцы, а идеально ровные, геометрические выступы, напоминавшие сложенные в ряд угольники. Над главными воротами, где когда-то красовался герб герцога Аркадского – пышущий жаром феникс, – теперь был высечен огромный, упрощенный символ: круг, вписанный в квадрат, а внутри – равносторонний треугольник. Знак Малкара. Он был выжжен в камне так, что даже в сумерках отдавал тусклым, серебристым свечением, как гнилушка.

Но страшнее были не стены. Страшнее была тишина. Ни шума рынка, ни криков детей, ни перебранки возниц у ворот. Лишь мерный, отдаленный стук – как будто по камням бил гигантский метроном.

– Он уже здесь, – прошептала Элиара, остановившись на краю последней рощи перед полем, ведущим к воротам. Она была бледнее смерти, и седые пряди в ее волосах ярко выделялись в вечернем свете. – Не физически. Его воля. Она висит над городом как туман. Чувствуешь?

Райден чувствовал. Это было не то острое, режущее ощущение порядка из леса. Это было глухое, всепроникающее давление. Как будто сама реальность здесь сжалась, стала плотнее и холоднее. Воздух был неподвижен.

– Входим? – спросил он, наблюдая за воротами. Они были приоткрыты, но в проеме не было видно стражи. Только глубокий, непроницаемый мрак.

– У нас нет выбора. Мне нужны те архивы. И вода. И… и возможно, еда, которую не придется добывать с боем.

Они подошли к воротам. При ближайшем рассмотрении стало ясно, почему не было стражи. Стражники были. Они стояли по обе стороны проема, совершенно неподвижно, в полных латах, напоминавших доспехи стражей порядка, но более простых, без того абсолютного совершенства. Их забрала были подняты, открывая лица. Лица мужчин и женщин с пустыми, невидящими глазами, устремленными в одну точку перед собой. Они не дышали. Или дышали так редко, что этого нельзя было заметить. На их щеках и лбах, прямо на коже, были выжжены маленькие, аккуратные копии символа над воротами.

– «Упорядоченные», – тихо сказала Элиара, содрогнувшись. – Не полностью превращенные. Они… они замерли. Их воля подавлена. Они выполняют одну функцию: стоят. Пока не получат новый приказ. Или пока не умрут от голода и жажды.