Олег Кром – Аэтернум: Пепел и Порядок (страница 10)

Элиара опустилась на колени перед ней, не обращая внимания на предостерегающий жест Райдена.

– Ты можешь говорить. Значит, связь с Источником Сердца… она еще не разорвана полностью. Искра жива.

– Она… мучает, – проскрежетала женщина. – Она напоминает. О том, что я теряю. С каждым ударом сердца… камень ползет дальше. Скоро он дойдет до мозга. И тогда… тогда останется только камень. И та искра внутри… без выхода. Вечная пытка.

Райден смотрел на эту живую скульпру, воплощение кошмара. Это не было быстрым искажением, как в Тернвуде. Это было медленное, осознанное превращение в памятник собственным страданиям, где жертва полностью понимала происходящее. Магия Малкара не убивала. Она консервировала агонию.

– Есть ли способ обратить это? – спросил он, и в его голосе прозвучала несвойственная ему неуверенность.

– Нет, – одновременно сказали Элиара и женщина.

Женщина продолжила, ее человеческий глаз наполнился слезами, которые стекали по каменной щеке, оставляя мокрые дорожки на пыли.

– Камень – это уже не плоть. Чувство – уже часть узора. Чтобы обратить, нужно разобрать саму реальность. Такой магии… нет. Или ее цена… – она посмотрела на Элиару, – была бы смертью для того, кто попытается. И не только физической.

Элиара кивнула, ее лицо было скорбным. Она понимала. Она всегда понимала цену.

– Что ты хочешь? – тихо спросила Элиара.

– То же, что и другие, – женщина закрыла свой человеческий глаз. – Конец. Прежде чем камень поглотит последнюю искру, и я останусь чувствовать эту пустоту… вечно. Но он… он не даст. Он сохраняет нас. Как образцы. Как доказательство «несовершенства» жизни, которое нужно стереть.

Райден подошел ближе. Его тень упала на женщину.

– Другие? Какие другие?

Женщина слабо махнула своей каменной рукой в сторону узкой расселины между скалами, ведущей в обход основного входа в Ущелье.

– Там. В каменном мешке. Те, кто не выдержал трансформации полностью. Те, кто… застрял. Мы называем это «Садом Несовершенств». Он водит туда новых посвященных… чтобы показать, чего стоит сопротивление.

Райден встретился взглядом с Элиарой. Ее лицо было испуганным, но решительным. Он понимал ее без слов. Они должны были посмотреть. Они должны были увидеть, с чем имеют дело. Не с абстрактной философией, а с конкретной, воплощенной жестокостью.

Они оставили женщину, которая снова уронила голову на колени, ее каменная половина мерцала тусклым светом в такт медленному, тяжелому сердцебиению, которое еще оставалось у нее.

Расселина была узкой и темной. Воздух внутри пахнет пылью, озоном и сладковатым запахом гниения, который не был органическим. Свет проникал скудно, выхватывая из мрака стены, испещренными теми же геометрическими знаками, что и в руинах заставы, но здесь они были вырезаны глубже, будто вплавлены в саму скалу.

И затем они вышли в «Сад».

Это был естественный грот, но его форма была слишком правильной – почти идеальный полукруг. И в этом полукруге, вдоль стен, стояли они. Десятки фигур. Каждая – уникальный кошмар на стыке порядка и искажения.

Мужчина, чье тело было разделено по вертикали: одна половина – идеальная, мускулистая, застывшая в позе атлета; другая – беспорядочное нагромождение костей, вывернутых суставов и свисающих лоскутов кожи, из которой сочилась лимфа. По разделяющей линии пульсировала серебристая нить.

Девушка, чья кожа превратилась в живые, цветущие орнаменты. Из ее рук росли ветви с бутонами, которые распускались и умирали в течение минуты, источая тяжелый, удушающий аромат. Ее глаза были закрыты лепестками.

Старик, будто сделанный из слюды. Его тело было полупрозрачным, и внутри, на месте органов, вились замысловатые, красивые и абсолютно бесполезные кристаллические структуры. Он дышал, и легкие кристаллов тихо звенели.

Ребенок… ребенок был сведен в идеальную, компактную сферу из плоти и кости, без выступающих частей. Он качался на месте, и из центра сферы доносился тихий, непрерывный плач.

Они не были мертвы. Они дышали, смотрели (те, у кого остались глаза), некоторые шевелились в пределах своей ужасной формы. Это были живые люди, превращенные в картины, в скульптуры, иллюстрирующие безумие того, кто стремился к порядку через насилие над самой сутью жизни.

Райден стоял, не в силах пошевелиться. Его ненависть к магии, всегда бывшая абстрактной, направленной на системы и последствия, вдруг обрела плоть. Вот они. Живые, чувствующие доказательства. Не «неизбежные потери». Не «плата за порядок». Конкретные люди, изуродованные до неузнаваемости, запертые в вечной пытке осознания своего состояния.

Он повернулся к Элиаре. Она смотрела на «Сад», и слезы текли по ее лицу беззвучно, оставляя чистые дорожки на запыленной коже.

– Видишь? – его голос прозвучал хрипло, почти беззвучно. – Вот что она делает. Магия. Вот ее истинное лицо. Не исцеление. Не защита. Это.

Она покачала головой, но не в отрицание, а от бессилия.

– Это – магия, лишенная сердца. Магия, которая забыла, что служит жизни, а не наоборот. То, что сделал Малкар… это не контроль. Это садизм, прикрытый философией.

– Какая разница? – резко спросил Райден. – Результат-то один! И не говори, что твои маги-призывники были лучше! Они просто убивали быстрее! А это… это медленное убийство. И все вы, все маги, вы открываете эту дверь! Каждый раз, когда берете силу, не думая о том, кто может оказаться на ее пути!

Он сделал шаг к ближайшей фигуре – мужчине с кристаллическими легкими. Тот посмотрел на него прозрачными, как стекло, глазами. В них не было мольбы. Только глубокая, неизмеримая усталость.

– Мы можем… можем ли мы хоть им помочь? Прекратить это?

– Нет, – Элиара сказала это твердо, но с бесконечной грустью. – Их состояние… это не болезнь. Это изменение самой природы. Разрубить камень? Растопить кристаллы? Это убьет их. Любая попытка вмешаться… будет лишь еще одним насилием. Иногда… иногда милосердие – это признать, что помощи уже нет. Только покой.

Она посмотрела на него, и в ее взгляде была та же боль, что горела в нем самом, но смешанная с принятием тяжелой правды, которой он до сих пор отчаянно сопротивлялся.

– Твоя ненависть справедлива, Райден. Но направь ее туда, куда следует. Не на инструмент. На того, кто его изобрел и извратил. На того, кто в этой пещере. Он – источник этого кошмара. И если мы его остановим… возможно, больше таких «Садов» не появится. Это все, что мы можем сделать. Это единственная месть, которую они могут получить.

Райден долго смотрел на кристаллического старика, на плачущую сферу, на женщину с цветущей кожей. Его ярость, кипевшая и бессильная, медленно оседала, превращаясь в нечто тяжелое, холодное и твердое, как сталь. Он больше не видел абстрактных «жертв магии». Он видел конкретных людей, сломаных конкретным монстром. И у него теперь было конкретное, ясное дело: найти этого монстра и сделать так, чтобы он больше никого не сломал.

Он повернулся к выходу из грота.

– Идем. У нас нет времени смотреть на последствия. Надо устранить причину.

Элиара кивнула, в последний раз с болью глянув на замурованные в вечных страданиях души. Они вышли из «Сада Несовершенств», и Райден намеренно не оглядывался. Он нес этот образ внутри. Он будет нести его до конца. Это был его якорь в море ненависти. Не к магии. К тому, кто ее извратил до неузнаваемости. И ради тех, кто уже не может быть спасен, он готов был снова стать оружием. Но на этот раз – оружием выбора, а не обстоятельств.

Они стояли на краю каменной пустоши, лицом к черному зеву Ущелья. Тишина из него лилась, как ледяная вода, омывая их, пытаясь просочиться под кожу, в мысли, в само желание дышать. Райден смотрел на эту тьму, сжимая рукоять меча до хруста в костяшках. Внутри него бушевала холодная ярость – не слепая, а сфокусированная, как острие кинжала. Образы из «Сада Несовершенств» горели на внутренних веках: кристаллические легкие, каменная кожа, сфера из плоти с тихим плачем. Это была не абстракция. Это была мишень.

Он сделал шаг вперед, к беззвучному мраку. Но рука на его плече остановила его. Прикосновение было легким, почти невесомым, но оно обладало силой якоря.

– Нет, – тихо сказала Элиара. Ее голос был хриплым от усталости, но твердым. – Не сейчас. Не так.

Райден обернулся. Она стояла, едва держась на ногах, ее лицо под седеющими прядями было пепельным, а глаза казались слишком большими на исхудавшем лице. Но в них горел не страх, а ясность, страшная и безжалостная.

– Что значит «не так»? – его собственный голос прозвучал чужим, заржавленным от сдерживаемой ярости. – Он там. Мы здесь. Что еще нужно?

– Нужно не умереть зря, – она покачала головой, и это движение казалось ей невероятным усилием. – Посмотри на меня, Райден. Я держусь на силе воли и на твоей руке. Войди мы сейчас туда… его поле подавления выключит меня, как свечу. Я стану обузой. А ты… ты будешь один против сущности, которая может переписать реальность. Ты увидел, что она делает. Ты думаешь, твой меч или твоя ярость что-то изменят?

– Так что же? Бежать? – в его словах прозвучало горькое разочарование.

– Не бежать. Отступить, чтобы нанести удар. Есть город. Аркадия. Он в трех днях пути к юго-востоку. Там есть… остатки библиотеки Ордена. Архивы. Там могут быть знания. О Малкаре. О том, как его запечатали в прошлый раз. О том, что я такое на самом деле и как можно использовать мою кровь не как ключ для него, а как оружие против него.