Олег Красин – Невидимый рубеж. Книга третья. Долиной смертной тени (страница 8)

На мгновение Сергея Павловича захватили воспоминания. Он вспомнил Цыганкова, его опасные «стрелки» с криминальными авторитетами города, жесткую схватку с лидером ОПГ3 Матвеем и бесславную кончину последнего в пожаре казино. Проблем этот бандит тогда принес немало.

– Да так могло быть в девяностых, – согласился Васильев, – тогда бардак был: то агенты, то конфиденциальные источники. Сейчас у нас всё строго.

Генерал устало растер лицо руками и кинул мимолетный взгляд на толстый ежедневник, в который записывал возникающие в повседневной сутолоке задачи. То, о чем говорили сегодня на совещании у заместителя Директора, он тоже записал – так было удобнее работать.

Генерал пододвинул ежедневник к себе, полистал страницы.

– Известен только псевдоним этого агента – «Старый», – продолжил он. – Это коллеги из другого Управления сообщили, больше про него ничего неизвестно. Кто, где, как выглядит… Ничего!

– Потерянный агент, – пробормотал Забелин.

– Что? Точно! Потерянный агент, правильно сказал. Почему о нем вспомнили? Потому что внедряли в одну из мусульманских организаций, как полагали, связанных с террористическим подпольем. Нашли упоминание, что он учился в медресе в Египте. Последние данные были, что «Старый» уезжал в Сирию, для подготовки в лагере боевиков. Но прошел год, он должен был вернуться назад авторитетным человеком, имеющим опыт войны.

– Сан Саныч, если мы не знаем кто он такой, то эта информация нам вряд ли поможет, будь он хоть главой джамаата или основным подручным амира. Есть только один шанс – он сам выйдет на связь. Но, опять, его куратора уже нет, а других он может и не знать.

– В том то и дело! Хорошо, над этой проблемой подумаем позже. Пока ни с кем в своей группе информацией не делись, а там будет видно.

Москва, Больница скорой медицинской помощи, общая палата, 26 июня 2013г., 14.05

Почти выздоровевший Ковалев, в последние дни чувствовал себя достаточно хорошо и просил его выписать как можно скорее. К этому подталкивала и беседа с Забелиным, о которой Дмитрий думал всё время после посещения палаты полковником; впереди было новое, интересное дело, которым не терпелось заняться.

К тому же белый больничный цвет на кроватях, халатах врачей и потолке палаты, ему уже порядком приелся. Девственная белизна лишний раз напоминала, что Ковалев пока не совсем выздоровел, не до конца восстановился. Однако молодой врач, вообразивший себя доктором Хаусом, к досаде Дмитрия, упрямился, заставлял сдавать какие-то новые анализы, заново проходить УЗИ, томографию. И так можно было лечиться до бесконечности.

После обеда Ковалева всегда клонило в сон, но он не знал отчего. Вроде, пища в больнице не была такой обильной и сытной, как дома; молодой организм еще не реагировал на атмосферные перепады давления, как у стариков. И всё же глаза сами собой закрывались, и он проваливался в пустоту сна. Однако сегодня он решил не поддаваться.

В окно билось послеполуденное солнце, но створки были плотно затворены, и он представил, как на улице хорошо. Он будто вживую увидел свой родной провинциальный городок, откуда приехал в столицу, увидел знакомых людей, невысокие дома, текущую по центру городка маленькую речку. Она благоухала свежестью, принесенной с окрестных полей и это был запах детства. Конечно, он ни в какое сравнение не шел с тем угнетающим запахом лекарств и больничной пыли, который так доставал его в московской больничной палате.

«Сейчас бы на улицу! – мечтает Дмитрий, – пройтись по центру, поглазеть на встречных девчонок, попить пивка…» Однако его фантазии прерываются внезапно зашедшим в палату Забелиным.

– Я быстро! – говорит тот вместо приветствия и присаживается рядом.

– Как ты? Все нормально?

– Иду на поправку. Скоро выпишут, не сегодня-завтра.

– Вот и хорошо, лучше, конечно, сегодня, а то работы невпроворот. Группа у нас уже создана, ждем только тебя. Кстати, коллеги из твоего отдела что-то нащупали по покушению, мне Снегирев звонил.

– А что именно? – в глазах Дмитрия зажглось любопытство, и Забелин с удовлетворением отметил, что Ковалев потихоньку оживает.

– Кое-что, связанное с тем взрывом «Тойоты». Спецы установили тип взрывчатки, нашли остатки устройства. – Забелин сделал паузу. – Тут ко мне Снегирев обратился, попросил не исключать тебя из этого расследования. Вроде у тебя есть выходы на какого-то дилера, которого зовут Антоном.

– Антон? Да, я занимался им.

– Снегирев мне так и сказал, но я ему ничего не обещал. Ты как сам-то, сможешь справиться на двух фронтах?

– Пожалуй, смогу! – уверенно сообщил Ковалев, оценивая свои шансы на успех достаточно высоко; у него осталась агентура среди лиц, завязанных на наркотический бизнес, возможно, кто-то и сдаст заказчиков с исполнителями.

– Но смотри! – предупредил Сергей Павлович, – приоритет за мной. Как только по нашему делу будет аврал – всё бросаешь и подключаешься. А сейчас мне пора!

Последние слова Забелин произносит уже на ходу, исчезая так же стремительно, как и появился. «Будто фантом!» – с удивлением констатирует Дмитрий и прислушивается к себе: его уже беспричинно не тянет в сон, значит он, действительно, поправляется и скоро вернется в строй.

«Строй! Интересное слово. Почему в строй? Какой строй? У нас же не армия, но страна будто мобилизована со времен Сталина. А может и того раньше. Мы всегда в строю, всегда готовы к бою!»

Он лежит и размышляет, улыбаясь своим странным мыслям, пока в палате не появляется медсестра.

Москва, ФСБ РФ, СЗКСиБТ, Управление по борьбе с терроризмом и политическим экстремизмом, отдел полковника Забелина С. П., кабинет оперсостава, 26 июня, 15.40

Вернувшись из больницы, Забелин пошел в кабинет, выделенный сотрудникам его группы на период работы по ваххабитам. Кабинетик был небольшой – там с трудом вместилось три стола, но уютный. Раньше в нем сидел один из начальников направления, а после реорганизации его должность сократили и помещение освободилось.

Кроме столов в кабинете поместились три серых сейфа, вешалка-тренога и тумбочка у окна. Чувствовалось, что кабинет чужой, необжитой, пользуемый для временного пристанища. В нем не было ни обычных в таких случаях висячих календарей, с передвижным красным квадратиком, отмечавшим текущий день, ни грамот, ни личных фото. Спартанская обстановка должна была располагать к тому, чтобы обитатели кабинета долго в нем не засиживались.

В помещении Забелин застал одного Гонцова. Сергей Павлович вернул ему агентурное сообщение, которое тот принес накануне.

За два дня до этого, они втроем сидели у Забелина, обсуждали с чего начать. Ракитин, чувствующий себя неловко и скованно в кабинете начальника, все время ерзал в кресле, норовя найти удобную позу. Как любой аналитик, он привык к определенной свободе, творческому беспорядку на столе, где среди аналитических справок и статданных, могли заваляться черствые булки или засохшее печенье, скрепки и исписанные ручки, которые выбросить было недосуг.

Ракитин сообщил, что изучил почти все оперативные материалы по интересующей теме и пришел к одному любопытному выводу: несколько русских ваххабитов были завербованы в системе исполнения наказаний. Он говорил, волнуясь, периодически поправляя дужки очков, падающих с круглого лица. Его волнение не укрылось от Гонцова.

– Не тряси стол, Ракита! – обронил он в шутку.

Но Забелин, метнув в его сторону строгий взгляд, приказал коротко:

– Продолжай!

– В частности, – Ракитин снова поправил сползающие с носа очки, – два москвича после пребывания в СИЗО №14, которое в Подольске, приняли мусульманскую веру. Потом они отправились на Северный Кавказ, где и были задержаны полицией.

– Вот видишь, Юрий Юрьевич, – назидательно подчеркнул Забелин, испытывая желания приспустить Гонцова с его оперских высот, с которых тот самоуверенно посматривал на Ракитина, – два человека фактически завербованы у нас под носом. У тебя есть кто-то во ФСИН4?

– Есть один агент, дает информацию по изоляторам Подмосковья. Могу встретиться, – Гонцов дернул кадыком, точно сглатывая слюну.

– Давай, Юрий Юрьевич, чем скорее, тем лучше. А ты, Саша, – Забелин с одобрением посмотрел на Ракитина, – запроси информацию по агентурным сообщениям и справкам оперативных контактов в отношении обстановки в тюрьмах и местах лишения свободы по Москве и области. Попробуй оттуда что-нибудь выудить.

На следующий день Гонцов принес сообщение, с которым, получив разрешение начальника отдела Владимирова, ознакомил Сергея Павловича.

Оперативные документы

Сов. секретно

экз. №1

Агентурное сообщение агента «Железняка»

Встреча проведена на я/к5 «Достовалов» 25 июня 2013г.

Источник сообщает, что после проведенной аттестации в СИЗО-14 обстановка остается напряженной. Ряд сотрудников: майор внутренней службы Абрамов Ю. Б., капитаны Бывальцев А. А., Андреев Е. К., недовольны переназначением (считали, что достойны повышения на открывшиеся вакансии).

Отдельные сотрудники одобряют прошедшую аттестацию и удовлетворены повышением денежного довольствия. Среди последних можно отметить Шаманова Б. Р., которого повысили в должности, переведя на капитанскую. Шаманов, являясь карачаевцем, имеет широкие связи среди бизнесменов диаспоры и неоднократно оказывал мелкие услуги руководству СИЗО.