Олег Кондратьев – Не гневи морского бога (страница 49)
– Не надо. Если нас действительно вычислили и установили наблюдение, это их только насторожит. У меня есть другой путь. Дело в том, что в позапрошлом году я выкупил однокомнатную квартиру…
– Говорю же: буржуй, миллионер и эксплуататор трудового народа, – тихо проворчал Дэн, но Лысенко услышал и тут же отреагировал:
– Не волнуйся и не завидуй: ты-то уж точно не имеешь никакого отношения ни к миллионерам, ни к трудовому народу!
Рванувшегося было в бой Вилкова, Генка остановил строгим взглядом и спросил:
– Так что ты там, Вася, насчет квартиры?
– Приобрел по случаю «однушку». Совсем рядом, прямо за стенкой.
– Вот тут? – Приятель постучал кулаком по ближайшей стене кухни.
– Это ты на улицу просишься выйти, а нужная стенка в нашей спальне находится. Я стену пробил, объединив квартиры. Дверь капитальную поставил. Так что, по факту, мы живем в четырехкомнатной квартире с двумя кухнями и ванными с туалетом.
– Говорю же: кровосос и захватчик чужих коммунальных территорий!
Хозяин «коммунальной роскоши» на этот раз сделал вид, что не услышал очередного подкола.
– Но сейчас самое главное преимущество моего дополнительного жилья в том, что однушка относится к соседнему подъезду! У неё даже выход внизу имеется не во двор, а на проезжую часть улицы.
В это время из прихожей донесся шелест целлофановых пакетов, потом дверь на кухню с негромким скрипом приоткрылась, и в образовавшуюся щель просунулись сразу две девчоночьи головки. Четыре темных любопытных глаза быстренько оглядели всю кухню, а обе их обладательницы, увидев незнакомых мужчин, в безмолвной нерешительности замерли на пороге.
– Знакомьтесь, друзья: это Маша и Катерина, симпатичные мамины любимицы, но ужасно любопытные и шаловливые.
Девочки смущенно потупились и, перешагнув порог, хором сказали:
– Здрасте!
А, меньшая по росту еще уточнила:
– Мы же твои любимицы, папа!
За что тут же получила шлепок от сестры.
– Вы в этом уверены, Екатерина?
Девочка закивала.
– Даже после того, как вчера утром вылили мне на голову целую чашку кофе?
– Это Машка сказала, что надо завтрак в постель! – И получила очередной «незаметный» шлепок.
– Логично. Хотя я предпочитаю завтракать за столом.
Тут на кухню заглянула хозяйка дома в нарядном брючном костюме, элегантно подчеркивающем её идеальную фигуру:
– Мы готовы, милый. Спускаться?
– Давайте мы сегодня через парадный вход выйдем. Я там недалеко машину вчера поставил.
– Ура! Как принцессы, через большие ворота! – Радостно закричала Катерина и за руку потянула старшую сестру к выходу.
– Там, на выходе из подъезда, действительно не обычные двери, а настоящие резные ворота, – будто бы в чем-то оправдываясь, пояснил Василий. – Да и у Катьки сейчас самый «принцессовый» возраст.
Наташа подошла к мужу и ласково провела ладонью по его разбитому накануне затылку:
– Болит? – Лысенко поцеловал заботливую руку и отрицательно помотал головой. – А «принцесса» – она у каждой женщины в душе прячется. Правда, чем старше, тем все глубже. Девочки, берите свои вещи!
Вслед за Наташей с дочерьми на выход потянулись мужчины, захватив из прихожей сумки, пакеты и кульки, аккуратно упакованные хозяйкой.
Не встретив по дороге ни единого человека, вся компания благополучно добралась до припаркованной за поворотом улицы автомашины. Это был шикарный «мерседес» черного цвета. Вилков оглядел его со всех сторон, постучал ногой по массивному колесу и открыл было рот, но, перехватив укоризненный взгляд Генки, промолчал.
Пока девочки рассаживались в просторном салоне автомобиля, мужчины загружали в багажник многочисленный скарб.
– Уж расстаралась твоя жена по полной программе. Как на Северный полюс собралась: и одежда, и еда с питьем, вон даже зонтик! Кресла-качалки только не хватает.
– Да, не зуди ты, Денис! Наташке я сказал, что, возможно, на новом месте придется пожить несколько дней. Вот она и захватила все самое необходимое. А еды на завтрак и вам с Генкой хватит. – Лысенко оглядел забитый под завязку багажник. – Пойду, мотор прогрею. Не задерживайтесь.
Как только он отошел, Соловьев дернул Дэна за рукав:
– Какая муха тебя укусила? Вроде и протрезвел уже, а так и бросаешься на Василия. Чем он-то тебе не угодил, а?!
– Да он… – вскрикнул Вилков и тут же осекся. Потом крепко потер ладонью подбородок и с какой-то непонятной тоской посмотрел на приятеля. Помолчал и тихо спросил: – А ты видел, как она на него смотрит?
– Кто?
– Если бы на меня так посмотрела хоть одна женщина…
– А-а-а, ты про Наташу.
– И дочки… Генка, ты понимаешь, какой он счастливый?!
– Да его чуть не убили!
– Сухарь. Служака. Ничего ты не понимаешь. Зависть это! Завидую я нашему армянину и по-черному, и по-белому. У меня тоже могло бы… – Дэн сильно встряхнул головой и уже совсем другим тоном закончил: – А по поводу убить, это мы еще будем посмотреть. Оч-ч-ч-ень внимательно будем! Пошли, капитан 2-го ранга, а то, гляжу, ты совсем расклеился.
Генка только хмыкнул, развел руками и пошагал вслед за другом.
«Переселение народов» прошло без сучка и задоринки. Две подходящие квартиры нашли в одном подъезде на втором и третьем этажах. Обе были двухкомнатные, что вполне устраивало новых жильцов. Наташа по просьбе мужа позвонила в ателье «Прелестница», сообщила, что неожиданно заболела и «пусть рулят там без неё, по крайней мере неделю под руководством опытной заместительницы». Потом она быстро приготовила на всех завтрак из предусмотрительно захваченных с собой продуктов.
Поглощенные бытовыми хлопотами, все на какое-то время отвлеклись от тревожных мыслей. Девочки нашли в квартире множество игрушек – очевидно, у хозяев имелись свои дети-дошколята – и слезно выпросили у мамы с папой разрешение «совсем чуть-чуть» поиграть в них, пообещав «ни за что на свете ничего не поломать»!
Странно, но самым неразговорчивым, даже, мрачным, оказался Генка Соловьев. Он промолчал всё время коллективного чаепития, сосредоточенно о чем-то размышляя, а по его окончании быстро увел Дэна и Василия в их новое жильё: «не будем мешать девочкам обжиться на новом месте и отдохнуть».
– Что-то вы расслабились, друзья, – начал он, когда офицеры остались одни. – Полсуток всего прошло, а вы, похоже, всех уже победили и уехали куда-нибудь… в Австралию.
– Почему в Австралию? – недоуменно поинтересовался Лысенко.
– Для полной коллекции, – хмыкнул Денис. – Только там живут те, кому нет места в реальном мире. Утконосы всякие, кенгуру и ехидны. А еще и австралийцы.
– Кончай болтать, философ! Чем больше я думаю обо всем произошедшем, тем меньше мне нравится наше будущее. И мне необходимо кое-что уточнить. Ну-ка, Вась, еще раз вспомни максимально подробно, что говорил твой начальник о вашем лесозаготовительном предприятии.
– Опять ты за старое! Ладно-ладно, отвечаю: ни-че-го. Вопросы жизнедеятельности бригады, продовольственное обеспечение, Наташкино ателье, моя работа по линии народно-кустарного творчества – вот полный круг нашего с ним общения. Полный, понимаешь?
Генка согласно кивал на каждый высказанный тезис, и в конце поинтересовался:
– Ты сейчас остался за главного в своем ОМИСе и, значит, должен быть в курсе ВСЕХ служебных и «деловых» контактов. Так что с лесозаготовками?
– Ежедневно, по пятницам, мне на служебный телефон должен был звонить один из тамошних бригадиров. Он докладывал о состоянии дел на объекте. Ну, там, количество напиленной древесины, сколько обработали, когда вывезли…
– Значит, позавчера тоже звонил?
– Ну да. Никаких происшествий. Срубили, напилили, отгрузили.
– Какие-нибудь неувязки, странности, голос неуверенный?
– Ничего подобного. Всё как всегда. Кажется.
– Слушай вопрос. Гулий уехал на два месяца. Вам должна поступать оплата за лес, а рабочие должны получать деньги за труд. Как?
– Генка, ну что ты выбрал из всего нашего «бизнеса» самый отдаленный объект, о котором, кроме меня и Драгана, который тоже сейчас в отпуске, никто здесь и не знает?
– Вот потому и выбрал именно его! «Наехали-то» только на тебя. А, главное, что на этом отдаленном объекте крутятся такие деньги, что ему в подметки не годятся остальные ваши «шалости»! Так как?
Лысенко не совсем уверенно пожал плечами:
– Я не вникал в эти финансовые вопросы. Кажется, покупатели переводили деньги на какие-то банковские счета, и оттуда же «кормились» перевозчики. А работникам… Гулий сказал только, что этот вопрос сам урегулировал, мне не надо беспокоиться. И, между прочим, бригадир ни разу о «бабках» не заикался!