Олег Кондратьев – Не гневи морского бога (страница 46)
В руке у Василия, как по волшебству, появилась небольшая плоская фляжка в кожаном чехле:
– Ты уж прости, Дэн, но коньяк закончился. Зато есть отличная рябиновая настойка! Будешь?
– Наливай! – милостиво согласился Вилков, и хозяин дома тут же наполнил все три рюмки.
– А ты, потомственный петербуржец, не изображай из себя конченого алкаша и маргинала! – Закусывая настойку, Лысенко неторопливо дожевал шоколадную конфету. – Из нас троих, между прочим, ты один с младенчества к великой культуре приобщался. Эрмитажи, филармонии, Русский музей… А я вот тогда искренне считал, что синекура – это такое сборище бомжей, то есть «синяков», которые анашу курят. А потом в энциклопедии прочитал точное определение, и мне оно очень понравилось. Оказывается, что синекура – это «любая должность, приносящая доход, но не связанная с какими-либо серьезными обязанностями…». Хотя, насчет существенного дохода, который мы все имеем от службы, можно и поспорить. Но еще больше мне понравилась вторая часть определения: «…либо даже не связанная с необходимостью находиться на месте служения»!
Так в общем-то и было. Служебные обязанности Лысенко Гулий умело распределил между другими своими подчиненными – капитаном Лисиным и мичманом Стариковым. Поступок мудрый и дальновидный, потому что молодой лейтенант, как никто другой, вписался в набирающее силу кооперативное движение ЧП «Гулий и К°» максимально эффективно и креативно.
Только нельзя в нашей стране расслабляться. Запущенный механизм «перехода на капиталистические рельсы» с бешеной скоростью набирал обороты. Начиналась приватизация…
– О! Вот это мы помним, помним. А ты что, неунывающий армянин, вместе со своим начальником умудрился приватизировать Норильский никель, Беломорское пароходство или сразу всё среднее машиностроение?
Лысенко сочувственно посмотрел на явно куражившегося Дениса, но ответил вполне серьезно:
– Упомянутый тобой Норникель продавался уже на третьем этапе приватизации, году этак в 1996-м через залоговые аукционы. Там простым смертным вроде нас делать было нечего. Кстати, как раз от таких самоубийственных попыток нас и уберегло потрясающее чутьё Гулия. А с начала 90-х проходила малая и ваучерная приватизация…
…На торги выставлялись в основном мелкие и средние предприятия общественного питания, обслуживания, кафе, магазины. За наличные или напрямую работникам этих предприятий за выданные народу ваучеры. Средств у «Фирмы Гулия» теперь хватало, а экономически ориентированный мозг Николая Богдановича работал быстро, четко и эффективно. Продовольственное снабжение воинской части осталось в режиме максимального «ручного управления». То есть закупки продолжались напрямую у нескольких надежных и ответственных собственником. К полному взаимному удовлетворению. А вот на неафишируемом балансе отделения МИС появилось небольшое кафе на Комсомольской площади, буфет в здании железнодорожного вокзала, конечно, ателье «Прелестница», ремонтная фирма и Северодвинский филиал Архангельской галереи народного творчества – любимое Васькино «козюльное детище».
– Стоп, стоп! – Соловьев предупреждающе поднял руку. – А не мог кто-то из обиженных конкурентов нанять каких-то отморозков, чтобы вразумить тебя?
Лысенко даже не задумался:
– Нет. Исключено. Во-первых, процесс приватизации тянулся не один год. Давно бы раньше всё решили. К тому же, судя по манерам, это были совсем не отморозки. И вообще, Генка, ты явно начитался желтой прессы. В отличие от столиц у нас тут бандюганы с пушками по улицам не разгуливают пока.
– Ага, – тут же вмешался Дэн, – то-то я не видел этого всего несколько часов назад!
– Ну-у-у… – Василий быстро нашел другой довод. – Этим ребятам у ресторана нужен был конкретно я. А я не имею никакого официального отношения ни к одному объекту.
– Даже к ателье, которым владеет твоя жена?
– И что? У нас с ней фамилии разные.
– Как это?
– Ну, Наташа оставила свою девичью фамилию. Кстати, и это посоветовал Гулий. Так что «Прелестница» принадлежит гражданке Шмидт, и акции распределены между сотрудниками ателье.
– Да, похоже, что это след в никуда.
…………………………………………………………………
Как-то летом в пятницу начальник МИС предложил Лысенко провести выходные на рыбалке.
– Ты, Василий, отпросись у своей супруги сразу на пару дней. Дорога нам неблизкая предстоит, зато уж рыбалка будет замечательная.
Лейтенант – впрочем, к тому времени уже капитан-лейтенант – естественно, слегка удивился: на рыбалку они и раньше выбирались неоднократно, но никогда не покидали обозримых пределов Северодвинского района. Озер и речушек здесь было предостаточно, рыба имелась на любой вкус. Чего ж дальше-то забираться? Но с начальством, как известно, не спорят, а Гулий не счел нужным вдаваться в какие-либо подробности.
В большой внедорожник Драгана они загрузились со всеми многочисленными причиндалами часов в пять утра, и втроем – Драган, Гулий и Лысенко – отправились в путь. Васька сам отлично знал окрестности, но тут путешественники сразу вырулили на «восьмерку» – трассу М-8 – и за два часа отмахали по ней километров 150. Так далеко в юго-восточном направлении Лысенко еще никогда не забирался. Но это оказалось только началом, причем самым комфортным. Потому что дальше автомобиль съехал сначала на грунтовку, а потом и вовсе заколесил по бездорожью.
– Ты не волнуйся, – успокоил подчиненного Гулий, подпрыгивая на переднем сиденье, – это скоро закончится. Зато мы километров десять срежем.
«А это так важно после уже проделанного марафона? Лучше бы…»
Додумать Василий не успел, потому что тряска действительно резко прекратилась. По причине попадания джипа всеми колесами в лужу размером с небольшой, но безобразно грязный водоем.
– …, …, … и опять! – Николай Богданович высказался от души. – С прошлого раза не запомнил, что ли?! Снова по пояс мокрыми будем. Но на этот раз ты за баранкой не отсидишься. Уступай место!
Насчет «по пояс» Гулий недооценил. Уже через 10 минут Васька был мокрым и грязным по самую макушку. Зато автомобиль гордо покоился на относительно упругом травянистом ковре.
– Да, каплей, ты на славу потрудился, – констатировал начальник, оглядывая перепачканное лысенковское лицо. – Вон за теми деревцами метрах в ста озеро. Ополоснись, почистись. А то ведь загадишь весь джип.
«Да мой шеф – просто навигатор по местной тундре: все знает. Когда только успел изучить?»
Очень скоро они очутились на небольшой поляне, расположенной на ровном пригорке. В одном ее конце красовалась избушка из свежих бревен.
«Как в сказке: к лесу задом, ко мне передом».
Другой край поляны спускался к поблескивающей сквозь небольшие деревья и кусты водной глади. Судя по абсолютно спокойной поверхности, это была не река, а озеро.
«Чему еще здесь быть-то? Интересно: это то же самое, в котором я недавно полоскался, или уже другое началось?»
– Не зевай, каплей, разгружайся. Это и есть наш базовый лагерь.
– В каком смысле «наш»? Потому, что сегодня мы первыми это место заняли?
– И сегодня, и… ты еще даже не представляешь, насколько он «наш»! Ладно, обзорную экскурсию потом организуем, а пока – вещи в дом, машину – в стойло. – Гулий махнул рукой куда-то в сторону подступающего вплотную леса. – И отдохнем…
Утром все встали посвежевшими и отлично отдохнувшими, несмотря на то, что накануне выпивали да и спали не более пяти часов. Вот что значит свежий воздух! Однако насладиться утренним бездельем и неторопливым чаепитием не дал все тот же Гулий:
– Быстро-быстро! Собираемся, одеваемся. – И остановил Ваську, который начал готовить снасти для рыбалки. – Отставить! Этим мы займемся на вечерней зорьке, а сейчас – обещанная экскурсия. Пешеходная!
Пока они топали по заросшим кустами оврагам и перелескам примерно с полчаса, Николай Богданович успел ввести Лысенко в курс дела.
– Вся эта земля, по которой мы сейчас так прекрасно гуляем, на сотню гектаров вокруг вместе со всем, что на ней расположено, принадлежит нам! – Гулий с довольным видом поглядел на подчиненного, который от изумления даже остановился. – Да-да-да! Мы ее ку-пи-ли.
– К-как «купили»? Зачем?!
Начальник усмехнулся:
– В своем прошлом отпуске я по дороге домой на пару дней заскочил в Питер к своим бывшим друзьям-сослуживцам. Там, километрах в 20 от города, на берегу Финского залива, как раз заканчивалось строительство небольшого жилого поселка. Шикарные коттеджи, песчаный пляж, причалы для яхт… Все это мои друзья организовали. Взяли кредиты, приобрели землю, расчистили ее и потихоньку-потихоньку… А теперь вот-вот начнут сдавать это готовое великолепие в аренду не самым бедным людям. Или продавать.
– Николай Богданович, где Питер, а где мы! Ну, купили вы эти луга-озера-реки, – Лысенко для убедительности постучал ногой по земле, – лесотундру, мать ее! Какие барские коттеджи? Какие яхты?! Зачем было скупать сотни гектаров никому не нужной в ближайшие столетия землицы? Кто ее перекупит? Суслики?!
– Сам ты суслик! – беззлобно констатировал Гулий. – Не собираюсь я ничего никому продавать. – Он чуть задумался и уточнил: – Ну, не совсем «ничего»…
– Тогда я уже ни-че-го не понимаю!
– Земля здесь действительно товар не ходовой, стоит копейки. А вот кое-что другое…
Заинтересовавшись опытом своих питерских друзей, Николай Богданович мгновенно понял, что слепой перенос алгоритма действий из пригорода Санкт-Петербурга в приполярную лесотундру категорически невозможен. Но, должно же и здесь быть богатство, причем относительно доступное! Вот же оно – лес! Зачем вообще кого-то заинтересовывать, приглашать? Сами справимся.