Олег Кондратьев – Не гневи морского бога (страница 45)
В ту пятницу Василий специально приехал в «Прелестницу» за полчаса до обычного срока: накануне выходных дней надо было отвезти в Кудьму двойную порцию заказов, и погрузка их в машину могла занять больше обычного времени. Однако дверь складского помещения со стороны внутреннего двора оказалась заперта. Лысенко постучал в нее кулаком и даже ногами – безрезультатно. «Ну вот, – раздосадованно подумал он, – жди теперь этого грузчика. И само ателье, конечно, закрыто еще».
Однако дверь парадного входа легко распахнулась под его рукой. Лейтенант шагнул внутрь. За стойкой дежурного администратора никого не было, как и во всем помещении приемного зала. Он неторопливо прошелся вдоль демонстрационных стоек с образцами тканей и вышивок и свернул в узкий коридор, ведущий в рабочий цех. Вдруг дверь справа от него распахнулась, и прямо под ноги Ваське выехало… корявое цинковое ведро! Он попытался перешагнуть через неожиданное препятствие, но зацепился носком ботинка за торчащую вверх гнутую ручку и потянул ведро за собой.
Дальше все происходило по законам школьного курса физики. Емкость опрокинулась, и на кафельный пол коридора выплеснулось литров пять грязной серо-бурой жидкости. Вторая нога Василия тут же угодила в это море разливанное нечистот и, потеряв всякое сцепление с поверхностью, резко отъехала в сторону. Тело, утратившее опору, стремительно ринулось вниз. Свой цирковой кульбит лейтенант завершил у боковой стенки, распластавшись на животе вдоль плинтуса и уткнувшись лицом в прохладный кафель…
– Эй, послушайте, вы живы? – Кто-то бесцеремонно тряс его за плечо. – С вами все в порядке?
Василий сел и по-собачьи потряс головой, пытаясь разогнать пелену перед глазами и ватную тишину в ушах. Первое, что он увидел четко, были чьи-то ноги в синих пластиковых бахилах с нависающим над ними подолом какого-то мешковатого одеяния, и брошенная неподалеку швабра с намотанной на нее половой тряпкой.
– Что вы здесь делаете? Как вообще сюда попали? Кто вы?!
«С ума сойти, сколько вопросов сразу! Плюется ими, как пулемет “максим”. – Лысенко провел ладонью по лбу и почувствовал жжение. – Еще и кожу сорвал на самом видном месте! – Он огляделся. – Так, понятно: уборщица вытолкнула шваброй из подсобки ведро для мытья полов прямо мне под ноги. Дура!»
– Вы бы, женщина, лучше по сторонам смотрели, а не… мочили своих потенциальных клиентов!
Василий осторожно встал, боясь снова поскользнуться. Потом начал поднимать с пола рассыпавшиеся из папки бланки накладных. Они были мокрые и грязные. Ну, не набрасываться же теперь на эту убогую!
– Какие клиенты? Ателье еще закрыто!
– Тогда, какого черта входную дверь распахиваете?
– А вы расписание работы читать не научились?
«Ну, нахалка! Я же еще и виноват! – Лейтенант повернулся наконец лицом к неадекватной поломойке, чтобы раз и навсегда прекратить ее словоизвержение, но та уже убежала. – Наверно, сообразила все-таки, что дверь надо запереть на ключ».
Он безуспешно попытался ладонями стряхнуть с брюк грязные брызги.
– Эй, как вас там, дайте одежную щетку!
Послышалось шарканье бахил, и на входе в коридор нарисовалась бесформенная фигура. Темно-синий халат был явно не по росту его обладательнице и свисал с плеч чуть не до пола. Голову прикрывал такого же цвета платок, натянутый по самые брови, а руки прятались в «веселеньких» розовых резиновых перчатках. Уборщица молчала, замерев в нескольких шагах от Лысенко. Свет от входной двери, проникая в полутемный коридор, хорошо освещал лицо лейтенанта со свежей ссадиной на лбу, в мокрых испачканных брюках и, как только сейчас он заметил, в одной туфле. Вторая так и застряла в поломойном ведре.
«Ну и видок у меня со стороны! А эта еще издевается! – Василию показалось, что он услышал сдержанный смешок. – Аж, захрюкала!»
– Это, между прочим, – он указал обеими руками на свое пришедшее в нетоварный вид одеяние, – исключительно по вашей вине, уважаемая. Сделайте что-нибудь наконец! – Лысенко почувствовал, что вот-вот взорвется и наговорит кучу гадостей. Хотя и заслуженных. – Отдайте мой ботинок! – обращаясь к силуэту поломойки, почему-то потребовал он.
В это время уборщица шагнула чуть в сторону, повернулась и одним движением стянула с головы платок. По ее плечам рассыпался водопад иссиня-черных волос, а на Василия внимательно посмотрели огромные черные глаза.
«Господи, да она же совсем молодая! Вот конфуз-то!»
– Что вы здесь делаете?
Более идиотский вопрос невозможно было придумать! Полы моет, конечно. Лысенко, хоть и посещал регулярно ателье, никогда не интересовался и не встречался с кем-нибудь из его персонала, кроме грузчика-сторожа да монументальной Эльвиры. Приехал, зашел со стороны склада, загрузил-выгрузил, подписал документы и – до свидания. Хотя… Он еще раз внимательно присмотрелся к девушке. Кажется, он встретил ее совсем недавно на рабочем дворе. Точно! Эти волосы и глаза невозможно перепутать. Еще ее кто-то окликнул, и она тут же скрылась во внутренних помещениях. Окликнул… Наташа! Тогда она показалась Василию очень привлекательной. А тут – уборщица.
– Я-то здесь работаю, а вот вы за чем пожаловали?!
«Опять она за старое! Я ведь пытался как-то загладить…»
– Хотя… постойте! Неужели вы тот самый офицер, который поставками занимается и даже деньги нам платит?! Вроде бы наш работодатель раньше выглядел солидней и старше.
– Ну, уж какой есть, – недовольно буркнул Лысенко. – И вообще мне нужна заведующая, а не…
– Договаривайте, договаривайте: «…а не поломойка!» Не надо оправдываться. Следуйте за мной, я провожу вас в ее кабинет.
– Значит, Эльвира все это время была здесь?! Так какого же черта… – В запале Василий даже повысил голос. – Вот и отлично, заодно расскажу ей, как здесь набрасываются на официальных… э… партнеров. Просто убить готовы! Подло, из-под дверей, железным ведром.
– Да-да, обязательно расскажите.
Девушка двинулась вперед по коридору, и Лысенко ничего не оставалось, как последовать за ней.
«А ведь симпатичная девушка, и фигурка просто загляденье, даже под хламидой. Но такая нахалка и грубиянка! В других бы обстоятельствах…»
Они подошли к двери с табличкой «Заведующая».
– Подождите, вас позовут.
И уборщица, постучав, скрылась за дверью.
Ждать пришлось минут пять. Васькино негодование за этот срок только утроилось.
– Заходите!
Он сам распахнул дверь и, полный праведного гнева, перешагнул порог. Из-за обычного канцелярского стола на него строго смотрела одетая в элегантный бежевый костюм… «поломойка»!
«Что еще за ролевые игры?»
– Так где директриса?
– Позвольте представиться: Заведующая ателье «Прелестница» Шмидт Наталья Вячеславовна. – И, усмехнувшись, добавила: – Руководящий состав следовало бы знать в лицо, молодой человек.
– Хватит тут балаган устраивать! – взорвался Лысенко. – Где эта… – руками он показал внушительные габариты Эльвиры.
– А-а-а, вы, наверно, имеете в виду моего заместителя по производству! Ну, если вам, офицер, удобнее и приятнее иметь дело именно с ней, – Наталья повторила Васькин жест руками, – придется немного подождать.
– Заместитель по производству?!
– Ну да, она исполняла обязанности заведующей, пока я была в отпуске.
– Да что у вас тут вообще творится?! Вместо заведующей – какая-то заместительница, а сама заведующая полы моет в ателье в одиночестве. Офигеть просто!
– Вас чистота не устраивает? – Наталья уже откровенно потешалась над вышедшим из себя старшим лейтенантом.
– Меня не устраивают испорченные брюки!
– Так снимайте их! Мы постираем. За счет ателье, разумеется.
Это был уже финиш! Зря Наталья Вячеславовна так сказала. Горячая армянская кровь тут же ударила в не совсем еще оправившуюся от недавнего катаклизма Васькину голову. Но, ударила не совсем… э… логично. Одним движением руки он расстегнул пояс, и брюки медленно опустились на уровень колен. Девушка-«поломойка»-заведующая за столом была искренне ошарашена. Но Лысенко уже ничем нельзя было остановить!
– И про моральную компенсацию не забудьте, пожалуйста!
– К-какую к-компенсацию?
– Мо-раль-ну-ю!
Произнося каждый слог, Василий продвигался на один маленький шажок вперед и, в итоге, оказался вплотную к руководящему столу.
– За покушение на убийство! И вообще Наташка…
Он наклонился вперед и обеими руками легко приподнял ее со стула. Потом очень нежно погладил ладонью роскошные волосы и… утонул в этих бездонных черных глазах… навсегда!
…………………………………………………………………
– А через месяц мы поженились. Потом родилась Машка. Ей сейчас почти семь лет. Потом Катерина.
Генка Соловьев встал и потянулся:
– Красивая история. – Он подошел к окну и заглянул в приоткрытую штору. – Уже светлеет на улице. – Он повернулся к друзьям. – Нам-то что сейчас делать? И вообще что произошло вчера у ресторана? Каким боком ты, Василий, во все это вляпался?
– Ведь не поверите, если скажу, что не знаю? – Оба приятеля синхронно покачали головами. – Тогда мне придется еще чуть-чуть утомить вас своими россказнями. А выводы попытаемся вместе сделать, идет?
– Только сначала… – рука Дениса Вилкова исполнила изящный пируэт над столом, а указательный палец уткнулся в опустевшую бутылку, – плесни нам еще по чуть-чуть своего великолепного коньячку! И переходи к сути.
Лысенко коротко глянул на Генку. Тот еле заметно кивнул головой: можно.