Олег Кондратьев – Не гневи морского бога (страница 38)
Генку, однако, в гневной тираде Вилкова заинтересовало другое:
– Ну, ты у нас тоже не «вольная птица», а окольцованная!
Дэн криво усмехнулся и вытянул вперед правую ладонь:
– Свободен я! Никакого кольца, видишь. И в удостоверении личности девственная чистота в разделе семейное положение.
– А как же…
Тут Василий Лысенко сгрёб обоих друзей за плечи:
– Парни, парни! Мы же столько лет не виделись! Почти десять. Чего только не произошло у каждого! Зато теперь… как в Системе… помните? – Он увлёк друзей к лестнице. – Пошли, пошли! За столом пообщаемся.
…………………………………………………………………
– Да-а-а, Василий… Я бы, наверно, ни за что не смог с такой решительностью с первых дней службы пойти… – Соловьев замялся, пытаясь подобрать нужное определение. – …По неизведанному фарватеру. Мы же все выпускались подводниками-атомщиками, грезили о дальних походах…
– Генка, ты себя помнишь 10 лет назад? Романтика, грезы – это точно было. У тебя вот вроде получилось. До определенных пределов, так сказать. Дэну, вон, хоть какое-то разнообразие на выбор в отделе кадров предлагали: экзотический Кильдин! А со мной в штабе Беломорской база две минуты говорили. Какая, на хрен, подводная лодка?! Вот тебе приказ, лейтенант, начнешь службу на первичной должности в ОМИС бригады ремонтирующихся судов на Яграх. За невыполнение – вплоть до уголовной ответственности. Кругом, шагом марш! Я и мявкнуть не успел, как уже приступил.
– Не, Васька, – Вилков наполнил рюмки, – чтобы служить в тылу, надо чтобы гены соответствующие были. А они у тебя точно имеются! От папы – одесского армянина с примесью еврейской крови.
– Опять за мою родню взялся, – сокрушенно вздохнул Лысенко. – Может, мне просто учитель отличный попался…
ОМИС – это отдел морской инженерной службы, который включает в себя техническую, финансовую, продовольственную и прочие службы обеспечения. Звучит красиво и презентабельно, а конкретно в бригаде на Яграх он состоит из трех офицеров, пары мичманов, полудюжины женщин в бухгалтерии и продпищеблоке, да взвода матросов срочной службы, функционирующих в качестве дворников, грузчиков, слесарей, сантехников, электриков… Ну, прямо сплошная морская романтика!
Новый Васькин командир капитан 3-го ранга Гулий встретил лейтенанта без всякого официоза. Он демократично протянул пухлую руку для приветственного пожатия и скороговоркой зачастил:
– Зовут меня Николай Богданович. Так-так-так, давай быстренько свою выписку из приказа. Потом оформлю. Мне офицеры во как нужны. – Мясистым ребром ладони он провел себе по второму подбородку. – О, электрики тем более. А то, ну никто в сетях не разбирается. На днях матросик полез в распредщит. Ни тебе коврика, ни перчаток резиновых. Шандарахнуло, будь здоров! – Он просеменил к большому плану, висящему на левой стене кабинета. – Смотри: здесь всё – твое заведование. – Гулий круглой головой мотнул в сторону стены. – Две казармы, два офицерских общежития, один пятиэтажный жилой дом. Ну, там постройки всякие на территории бригады: комбинат питания, магазин военторга, плац еще электрифицированный, наша вот деревянная сараюшка с бухгалтерией, складами. Лампочки, проводка, заземление…
Офонареть! Нет, конечно, он – выпускник электротехнического факультета, но в промышленном, так сказать, масштабе, на высоко инженерном уровне. Лампочку Василий и не помнил, когда в руках держал.
– …ну и сантехника всякая бытовая. Ещё подвальные коммуникации…
Какая сантехника? Унитазы, что ли?! При чем здесь его электрическое образование?
– Да ты не смущайся, это житейские мелочи. Протекло – законопатим, погасло – разожжем. Ха-ха-ха! Понимаю-понимаю, тебе, конечно, надо вникнуть в нашу «кухню», разобраться. Поможем! Мы же тыл. А где куётся победа? Здесь! – Капитан 3-го ранга ткнул сарделькообразным пальцем в план на стене. – Какой из военнослужащего боец, если он не накормлен, не одет, не спит в тепле и уюте?! И все это мы обеспечиваем.
Этаким жизнерадостным колобком Гулий вернулся за свой стол и протянул руку к внезапно ожившему телефону:
– Слушаю! – Каптри действительно слушал собеседника, не перебивая, минуты две, потом приказал: – Не трать времени. У тебя есть… – он посмотрел на стенные часы, – три часа. Отправляйся в Кудьму. Я сейчас туда позвоню. Нет, официальный контракт не заключен, но они не откажут. Тем более что давно уже сами пытаются на нас выйти. Вот и пообещай! Никаких потом! Заберёшь всё и сразу, ясно?! Расчет по отработанной схеме.
– Так-так-так. – Хозяин кабинета побарабанил пальцами по столешнице, потом поднял взгляд на лейтенанта. – Дела, дела… Тебя наш мичман Стариков проводит, познакомит, покажет, объяснит. Вникай! А наш разговор продолжится в самое ближайшее время. Так, пожалуй, даже лучше будет.
Почему «лучше», если остались какие-то недоговоренности? Но… начальству всегда виднее. Лысенко вышел из кабинета и отправился вникать.
Продолжение первого разговора с новым командиром состоялось только через месяц. На этот раз Гулий был одет в цивильный костюм, а в его служебном кабинете витал легкий аромат хорошего коньяка.
– Мне докладывают, лейтенант, что ты вполне справляешься со своими новыми обязанностями.
Интересно, кто докладывает? Угрюмый капитан Лисин, высокий, худой, неразговорчивый мужчина, строитель по специальности, который с утра до ночи организует строительно-монтажные работы в разваливающихся помещениях казарм и общежитий или ремонтирует обветшалую ограду территории бригады и восстанавливает рассыпающиеся бетонные бордюры на плацу? А, может, это мичман Драган, правая рука Гулия, который официально отвечает за продовольственное снабжение, но еще «курирует» вещевую и финансовую службы? Нельзя исключать даже Старикова, которого капитан 3-го ранга выделил Василию в непосредственное подчинение. Этот молодой мичман повсюду следовал за лейтенантом, объяснял, помогал, организовывал, был в курсе всех его дел и свершений. Или Валентина Ивановна Корзун, эффектная женщина лет тридцати пяти, которая железной рукой рулит всеми финансами их небольшой части. Она же главбух, начфин и даже кассирша в одном лице. Правда, работают у нее в подчинении две молоденькие девочки, но занимаются они исключительно составлением многочисленных бумаг, отчетов, сводок и тихи и незаметны, как маленькие церковные мышки.
Да какая разница, кто, если доклад оказался вполне обнадеживающим!
Капитан 3-го ранга расположился за столом, вытащил из верхнего ящика настоящую сигару и закурил, пуская к потолку густые клубы непривычно пахнущего синеватого дыма. Потом бросил тоскливый, как показалось Ваське, взгляд на металлический сейф в углу и огорошил подчиненного неожиданным вопросом:
– Ты в магазин часто ходишь за продуктами?
– Да… мне в общем-то хватает. В офицерской столовой…
– Ага, с маслом, мясом, сахарком. А если что-нибудь к чаю захочется, можно в наш магазинчик на территории части зайти, так? – Василий кивнул. – Конфетки, печенюшки… А тебя не заинтересовало, откуда все это берется?
– Так… мичман Драган… наверно, на складах получает. На продовольственных.
Начальник ОМИС пожевал губами:
– Ну да, лейтенант, откуда же тебе… Ты же у нас пока больше по «говну и пару» специализируешься. Ха-ха! Не обижайся! Всему свое время. Я же сказал, что ты отлично справляешься с порученным делом. И пора уже расширить, так сказать, твои горизонты.
Капитан 3-го ранга встал и сделал два решительных кавалерийских шага к своему загадочному сейфу, долго ковырялся увесистой связкой ключей в скважине этого слоноподобного монстра, потом громко щелкнул поворотной рукоятью и с противным скрипом приоткрыл тяжелую металлическую дверь, сходную по размерам со входной в кабинет. Он засунул руку в темное «звериное чрево» чуть не по самое плечо и отработанным жестом циркового фокусника вытащил на белый свет… бутылку коньяка!
«А ведь могло бы и руку откусить!»
На лице начальника отразилось горделивое удовлетворение, когда он водрузил стеклянную тару на стол:
– Это, лейтенант, не пьянства ради, а для, так сказать, наглядной демонстрации наших достижений.
Такому заявлению Васька поверил лишь отчасти: слишком уж ярко заблестели командирские глаза.
– Посмотри, посмотри! Видишь: армянский «Арарат» и еще название «Васпуракан». Выдержка 15 лет!
Лысенко был в общем-то равнодушен к спиртному, но понимал, что коньяк действительно особенный, даже если просто судить по дюжине золотых и серебряных медалей, украшавших этикетку по всему периметру.
– Да такой не то, что в Москве, в самой Армении днем с огнем не отыщешь! Полнейший эксклюзив! А мы с тобой сейчас это чудо виноградарского искусства…
Непонятно откуда в руках Гулия появились две маленькие хрустальные рюмочки и белое фарфоровое блюдце с тонко нарезанными ломтиками лимона.
«Чистый Гудини!» – восхитился Васька.
– …и продегустируем.
Капитан 3-го ранга бережно раскупорил бутылку и с лабораторной точностью наполнил до краев обе рюмки:
– Давай, лейтенант, за успех и взаимопонимание!
Напиток оказался действительно превосходным. Лысенко ощутил во рту густой специфичный аромат без малейшего привкуса спиртовой резкости.
– М-м-м, блаженство! – Гулий бережно облизал свои пухлые губы и причмокнул. – Еще по одной, для закрепления, так сказать.