Олег Кондратьев – Не гневи морского бога (страница 40)

«Ну а я-то, что могу с этим поделать? – чревовещал Лисин. – Если очень хочется… Да и как тут проконтролируешь?»

Гулий решил никак не контролировать. А с отсутствием некоторых «мастеров» в ночное время в казарме легко примирился; лишь бы с утра, засучив рукава, без остатка отдавались эффективному производственному процессу.

– И вот это великолепие, – капитан 3-го ранга потряс почти опустошенной коньячной бутылкой перед носом Лысенко, – только маленькая часть заслуженной благодарности за наши труды! Презент с исторической Родины одной оч-ч-ч-ч-ень впечатлительной особы. – Он разлил остатки напитка по рюмкам. – Перейдем, Василий, к…к… конк…к…ретике. Ты на первых порах будешь курировать самое отработанное направление – пошивочное. Тогда Драган сможет полностью сконцентрироваться на закупках и доставке продуктов; ты ему по мере сил поможешь с поиском и «освоением», так сказать, новых «точек». Ну, Лисину сам Бог велел ремонтировать и строить. На мне – общее руководство, внешние контакты, заказы, реклама. Финансовыми вопросами занимается наша Валентина Ивановна. Вся отчетность и наличность на ней. Будешь подавать ей подробные сводки и получать деньги на зарплату нашим наемным работникам. Кстати, ты водить умеешь?

– Водить?!

– Ну, управлять автомашиной.

– Нет.

– Ладно. Права я тебе за неделю сделаю, есть у меня контакты в местном ГАИ. А рулить научит Драган на своих «жигулях». Негоже на автобусах и попутках по окрестностям с деньгами мотаться. Я тут приобрел одну списанную колесную единицу. Ну, как «списанную»: абсолютно новый модернизированный УАЗ-3151. Классная машина! Получишь этот «бобик» сам на армейском складе в Архангельске. Владей, лейтенант!

Распитый коньяк привел Гулия в прекрасное расположение духа.

– В отличное время мы живем! Сколько еще замечательных дел впереди. – Николай Богданович вытащил изо рта потухшую, изжеванную сигару. – А то, понимаешь, только и стонут: «Денег не платят, жрать нечего…» Не хрен на жопе ровно сидеть и власть критиковать! Крутиться надо, мыслить по-новому, работать! И всё тогда будет.

Начальник ОМИС небрежным жестом снял трубку телефона и набрал короткий двузначный номер:

– Валентина! К тебе сейчас подойдет наш лейтенант Василий. Выплати ему получку за этот месяц. И аванс за следующий. – Гулий ненадолго примолк, слушая ответ собеседницы. Потом слегка понизил голос: – А то я сам не знаю, что вся бригада денег еще не получала. Я тебе о «наших» деньгах говорю. Ладно-ладно, тебе вечером Стариков расчёт за последнюю партию привезет. Внеси исправления. Не мне тебя учить, Валя. Отлично! Жду вечером с… докладом. И я тоже!

Николай Богданович положил трубку:

– Слышал, лейтенант? Греби в финчасть, получай довольствие. Завидую я тебе даже: только к службе приступаешь, а материальный базис уже образовался. Сооружай надстройку собственными руками. Да-а-а… – Лёгкая дымка ностальгических воспоминаний опустилась на глаза капитана 3-го ранга. – Мы-то в своё время, как начинали… В дерьме и нищете! Зато теперь…

Последнее, что краем уха уловил Лысенко, покидая кабинет, был металлический лязг сейфовой рукояти.

Глава 14

– Ох…фигеть! – Денис Вилков, опершись ногами в пол, на метр отъехал от стола и в упор уставился на Василия. – Ни за что бы не поверил! – Он тут же поправился. – Кому-нибудь другому. Хотя мне, по долгу службы на родной перегрузке, пришлось за эти годы посещать с рабочими визитами десяток заводов и верфей всего нашего северного побережья. Насмотрелся и на кооперативы, которые в конце 80-х пытались самодеятельно создавать работяги; и на «конверсию военного производства», когда уже руководство предприятий или чиновники из вышестоящих ведомств, махая шашкой, перепрофилировали целые цеха – да что там цеха, заводы! – на выпуск этой самой «конверсионной продукции». Первые «загибались» практически сразу без малейшей финансовой поддержки. Вторые тоже недалеко ушли: спецов нет, эксплуатация нового импортного оборудования неправильная, запчасти и сырье напрочь отсутствуют…

– Дэн, да ты глобально мыслишь! – Дотянувшись, Васька похлопал приятеля по плечу. – Как Козьма Прутков: в корень! Может, поэтому и сам ни во что подобное не пытался вляпаться. А у меня, думаешь, так все гладенько происходило, да?!

– Кончай прибедняться! Вон на тебе только курточка, как две моих получки стоит. Наверно, машина есть, квартира?

Тут вмешался Генка:

– Чего ты к человеку прицепился? Это мы с тобой такие анахореты, которые продолжают жить при Советском Союзе. Ну, по крайней мере в мозгах. А Васька всегда был прагматиком. У него это хорошо получается.

– Красивые слова говоришь, подполковник! – Теперь Денис переключился на Соловьева. – Ну и чего ты добился своим этим… «анаХЕРетизмом»?! Кроме больших звёзд на погонах. Да и те получил не благодаря своей философии, а как раз вопреки! Чудом жив остался, с действующего флота убрали, рука вон изуродована…

Чуть заметная гримаса легкой судорогой исказила правую щеку капитана 2-го ранга.

– Брейк, мужики, брейк! – Для убедительности и привлечения внимания Лысенко даже громко постучал вилкой по пузатому графинчику на столе. – Чего сцепились, ветераны? – Он повернулся к Денису: – А «курточка» стоит, как пять твоих получек. И машина есть. «мерс», хотя и не очень новый. И живу я в городской квартире, которая принадлежит одному… одной… короче, не моя!

Тут Васька запоздало сообразил, что его южная горячность сыграла с ним дурную шутку: вместо того чтобы успокоить друзей, он, похоже, только завёл Вилкова. Однако Дэн абсолютно не обратил внимания на его последние фразы. Взгляд приятеля потускнел и обратился куда-то внутрь себя, его тело расслабилось на стуле.

«Наверно, это от водки, – подумал Лысенко. – Клин клином. Надо еще выпить!»

Он покрутил головой, отыскивая взглядом официанта. Однако звать никого не пришлось: около их столика уже стоял молодой человек в белой рубашке с «бабочкой», с полным графином в руке и ослепительной улыбкой на смуглом восточном лице:

– Вот, Василий Арутюнович! Заказывали?

– Ого, Вася, да тебя тут не то что в лицо, а по имени-отчеству знают! – Соловьев покачал головой. – Завсегдатай?

– Да нет, чисто… э… деловые контакты. А обслуживание… так я же вилочкой-то по посуде постучал, а это однозначный сигнал для всех халдеев мира, – догадался Лысенко и кивнул официанту. – Наливай!

Тот профессионально аккуратно наполнил рюмки. Опуская графин на стол, он наклонился к самому Васькиному уху и негромко произнес:

– Вас там ожидают, Василий Арутюнович. – Халдей повел головой в сторону служебного выхода из зала. – Очень просили!

– Передай, что через пять минут подойду.

Официант беззвучно скрылся, а Лысенко подергал за рукав Геннадия: вновь после перерыва на сцене заиграл оркестр, и разговаривать обычным тоном стало невозможно.

– Я отлучусь ненадолго! – приходилось чуть не кричать в ухо приятеля. – Нет-нет, всё в порядке! Это здесь же, в ресторане! – Заметив немой вопрос в Генкиных глазах, Василий сделал успокаивающий жест рукой и повторил: – Чисто деловые контакты! – Он встал. – Потанцуйте! Нашему другу это полезно будет.

Капитан 2-го ранга проводил взглядом быстро потерявшуюся между столиков фигуру и обратился к Денису:

– Ну что, пойдем на террасу проветримся или сначала «хлопнем по рюмашке»?

Последние слова были известной фразой из популярного кинофильма, и Дэн в тон ответил:

– Заметьте: не я это предложил!

Завладев рюмкой, Вилков явно повеселел:

– Гляди-ка, отбоя нет у нашего красавчика!

– Да он по делу отошел.

– Знаю я такие «дела» в ресторанах. Его на выходе жгучая соплеменница встретила!

«Надо же, заметил, – подумал Соловьев. – А по виду, казалось, что в ступор впал».

– Жгучая соплеменница, это какая: армянка или прибалтийка?

– Ха-ха! «Жгучая прибалтийка» – это круто, но нет. Это было премиленькое личико кавказской национальности.

Генка равнодушно пожал плечами и поторопил друга:

– Давай поднимайся. Глотнем кислорода.

На террасе не было ни одного человека. Ресторанный вечер подходил к концу, и посетители мужского пола, которые еще не успели определиться с «продолжением банкета», с утроенной энергией ринулись в танцевальный круг. Друзья подошли к самому краю площадки и, склонившись над широким парапетом, стали незаинтересованно разглядывать практически пустую улицу.

Несмотря на приближающуюся полночь, видимость была отличная благодаря наступившему светлому северному лету. Внизу, чуть левее того места, где расположились офицеры, находилась входная дверь в ресторан. Справа был широкий и длинный газон с аккуратно подстриженной травой. В полусотне метров по улице вплотную к низкому поребрику припарковалась громоздкая черная автомашина с наглухо затонированными стеклами и включенными габаритными огнями.

– А еще говорят, что в провинции люди бедно живут. – Дэн указал в сторону машины. – За кем-то даже в ресторан вон на каких иномарках приезжают.

– Я бы никогда не охарактеризовал Северодвинск, как провинцию. Скорее уж это моногород.

– Моно-моно-моно… – пробормотал Вилков. – Тогда уж… стерео! Завода-то здесь два. Хотя… – Он неожиданно ткнул пальцем куда-то влево. – Смотри-ка, вон два нукера своего босса уже к машине тащат. Ну и поднабрался же он!

Действительно, от здания, в котором располагался ресторан, к автомобилю двигалась живописная группа: двое крепких мужчин в темной одежде с обеих сторон поддерживали под руки третьего, еле переставляющего плохо слушающиеся ноги. Его голова была низко опущена.