Олег Кондратьев – Не гневи морского бога (страница 37)

Денис приоткрыл один глаз. Этого вполне хватило, чтобы разглядеть ослепительно-яркое солнце. А, может, это уже свет в конце тоннеля? Открываем второй… Не-а, с целой подводной лодкой в тоннель не пускают. Значит…

– Yes!

Нет, что-то все-таки случилось. Иначе с какого-такого перепоя он Дзюбе по-английски отвечает? Или это вовсе не Дзюба?! Может, Гавриил? Или уже сам апостол Петр?! «Попрошусь обратно!»

– Молодец, капитан! Как же ты её, родимую… э-э-эх! Миллиметровщик, мать… Сняли-таки «шляпу» с этого… чертова реактора, бл…!

«Не, не Гавриил. Жаль».

– Мы тут с Ильвесом решили сразу крышку вам на борт передать. Здесь, в отсеке, места маловато, а придется грандиозную чистку производить. Во всех смыслах. Так что, давай, не расслабляйся. Вира! Баринов, вижу, ждет не дождется уже. Да и мне в этом гадюшнике порядком надоело. Как освободишься, подходи в ходовую рубку.

– Денис, это командир! Перебрасывай крышку к нам, она «чистая», без «хвоста».

– Понятно. Начинаю. В хранилище! Товарищ капитан 3-го ранга…

– Давай-давай, Вилков, не болтай! И так уже, черт знает, сколько времени мудохаешься. Элементарная ведь задача: поднял, да перенёс. А из-за тебя полдня потеряли!

«Дура…чок ты, Баринов. Но, счастливый! Так ничего и не понял. Очень крепко спать будешь».

Дэн тщательно протер сухой ветошью приборную панель и рычаги управления. Потом – руки, и, чуть подумав, этой же тряпкой вытер лицо. «Одним миром мазаны».

Пятитонная махина полутора метров в диаметре легко и грациозно воспарила над защитным пластиковым ограждением реакторного отсека субмарины, строго горизонтально пронеслась к призывно распахнутым верхним плитам временного хранилища ПМ и начала медленно опускаться вниз.

Правда, на этом её безмятежно спокойное и комфортное путешествие закончилось. Благодаря «умелому и чуткому» руководству начальника мастерской крышку трижды перетаскивали с места на место, вновь приподнимали, опускали, пододвигали… Пока, наконец, ни угнездили. Причем как раз там, куда её с первого раза стрелой своего крана и направил Вилков. Но его прекрасное настроение сейчас невозможно было испортить ничем.

Капитан абсолютно безропотно «сдвигал влево на чуть-чуть», «задирал правый край(?)», «прокручивал(?)» и даже «передислоцировал» по всем углам просторного помещения. В его голове не было мыслей и не осталось места переживаниям. Жило лишь ощущение исполнившейся мечты всей жизни. По крайней мере на данном её этапе.

В ходовую рубку, как приказал Дзюба, он вошел только через час, хотя даже не заглянул в каюту, чтобы сполоснуть лицо. В дальнем углу возле иллюминатора на высоком табурете сидел Вадик Ковальчук. Командир Ильвес стоял, облокотившись на штурвал.

– Заходи, присаживайся. – Антон Иванович указал рукой на маленький диванчик рядом со штурманским столом. – Наш североморский друг, – понятно, что речь шла о капитане 2-го ранга Дзюбе, – так тебя и не дождался. А очень хотел поговорить. Ну и, разумеется, поблагодарить. Причем вполне искренне. За ними наконец-то прибыла машина из штаба флота, так что пришлось загружаться в срочном порядке. А вы с Бариновым в хранилище какой-то марафон по нижнему брейк-дансу затеяли.

– Это Баринов затеял, а я лишь аккомпанировал.

– Ну и ладно. Ты мне вот что скажи. – Командир обращался к Вилкову, но посмотрел при этом на Вадима. Тот, «не заметив» пристального взгляда, продолжал безмятежно разглядывать заоконную панораму. – Откуда узнал про ржавчину под крышкой?

– Да, что вы говорите?! – Изумление Дэна было предельно искренним. – Ну, надо же! То-то мне никак подъем не удавался. Теперь поня-я-ятно… Во дела!

– Прекрати мне тут театр кабуки разыгрывать! Ты с утра уже надо мной поиздевался. Прибереги своё ёрничество для непосредственного начальника. Он и так уже собирается тебя наказать за неквалифицированные и безграмотные действия.

– Товарищ командир! Ну что я мог знать заранее, если крышка-то еще не подорвана была? Под нее же не заглянешь.

– Да-да, вот и механик, – последовал кивок в сторону невозмутимого Ковальчука, – то же самое говорит. Не экипаж у меня, а сборище экстрасенсов! А вот у подводников серьезные проблемы. Их сейчас по полной программе трясти будут. Боюсь, что пока флотский штаб во всем ни разберется, операцию по перезарядке нам притормозят.

– Это вряд ли, Антон Иванович, – спокойно произнес Вадим. – Насчет разобраться. Забортная вода в их аппаратной выгородке, безусловно, была. Это – факт. Что смогли – убрали по-тихому и никому не доложили. А теперь практически невозможно доказать, что поступление воды произошло именно тогда, когда ЭТОТ экипаж «держал» лодку. За столько лет какие только экипажи на ней ни ходили. А их командир первого дивизиона не дурак и не самоубийца, чтобы в чем-то признаваться задним числом. Так что расследование благополучно спустят на тормозах, и на перезарядке это никак не отразится.

Ильвес слушал очень внимательно: во всём, что связано с подводниками, Ковальчук был непререкаемым авторитетом.

– Дай бог, чтобы всё так и вышло. Совсем не хочется потерять в нашем экипаже боевой настрой на операцию. Ты только посмотри, Вадим, на одухотворенное лицо Вилкова! Сразу видно: горит человек на работе.

– Ага. Даже копоть на щеках оседает.

Денис машинально провел по лицу рукой и посмотрел на пальцы. Они были испачканы серой пылью. Он тут же вспомнил о тряпке, которой протирал влажные поверхности в кабине крана.

– Да я просто помыться не успел! Даже не переоделся: торопился к вам на доклад.

– Вот и правильно. – Капитан 2-го ранга посмотрел на часы. – Ну, сегодня точно никаких работ больше не будет. Все могут быть свободны. Старшим на борту я оставлю Баринова…

– Товарищ капитан 2-го ранга! Разрешите мне остаться. – Вилков развел руками. – Посмотрите, я даже не переоделся. Мне надо помыться. – Он обернулся к Вадиму: – Я только что твоих электриков попросил запустить сауну, через пару часов нагреется. И потом, я просто… устал, хочу отоспаться.

– Ну, победителей у нас не только не судят, а идут навстречу во всех их пожеланиях. Дежурным заступит Смирнов. Ты же за него рулил на кране. Он и один со всем прекрасно справится. Так что, мойся, парься, отдыхай, но чтобы завтра с утра – как штык!

– Так точно!

– Тогда свободны.

Дэн и Ковальчук вышли из каюты.

– Вадик, может… – Вилков погладил себя пальцами по горлу. – За успех. И стресс снять. А потом попаримся.

– Эх, соблазнительно, но домой надо: сегодня день рождения у младшенькой, – у Ковальчука было две дочки, двенадцати и семи лет, – так что извини, друг, но никак не могу задерживаться. Да и со спиртным, сам понимаешь…

– Понимаю. Никаких претензий. Передавай от меня поздравления младшенькой и привет супруге.

– Правда, не обижаешься?

– Да, конечно! Я, Вадька, так устал… Даже не физически – что там за нагрузки! – а морально. Как будто пару вагонов с картошкой разгрузил. Думаю, после сауны отрублюсь капитально.

– Ну, ладно. Только ты смотри, не злоупотребляй! – Ковальчук повторил жест Дениса, пощелкав пальцами по горлу.

Вилков отдал честь:

– Слушаюсь, товарищ капитан 3-го ранга!

…………………………………………………………………

А, стакан шила – это злоупотреблять или нормально?

Ну, тогда еще полстаканчика…

Отрубился он, сидя в кресле, в собственной каюте. На койку перебрался часа в два ночи, когда проснулся от боли в затекшей шее и принял в качестве обезболивающего средства граммов пятьдесят натурального, успокоительного…

Часть 3

Василий и Кº

Глава 13

– Дэ-э-э-эн!!!! Чёртяка!

Соловьев бросился к Денису и обхватил его за плечи. Потом, не выпуская из крепких объятий, чуть отстранил лицо:

– А ты изменился. Таким стал… взрослым, что ли.

– Ну, куда уж нам до вас, товарищ капитан 2-го ранга. – Вилков щелкнул пальцами по своим погонам с четырьмя маленькими капитанскими звездочками. – Карьерист!

– А, фигня это! – Генка небрежно отмахнулся. – Нет, ты посмотри, каков наш Василий: не первый раз ведь встречаемся с ним здесь, а про тебя – ни гу-гу!

– Так я же на своей плавмастерской только три дня тому назад в Северодвинск прибыл. И прямо на «Звездочку». Думали, что на несколько месяцев. Это нам так еще в Гаджиево напели: выполните, мол, перезарядку на одной лодке – и обратно. А в действительности всё вышло еще печальней, чем на самом деле.

– Вах! – Это Лысенко вздернул к потолку указательный палец в чисто южном жесте. – Зачэм так говорышь, а?! Почэму «пэчал»? Гулять будем, веселиться…

– Ну, ты, Василий Алибабаевич, утихомирь свои армянские гены.

– Арутюнович я! Помнишь ещё, надеюсь?

– Погоди, Вася, – остановил друга Соловьев. – Так ты, Дэн, надолго сюда?

– Подозреваю, что навсегда. Ну, если не я, конкретно, то наша ПМ точно. На вечный отстой. До грядущей утилизации. Хотя где и как это будет происходить, одному Богу известно. Слишком уж мы радиоактивные, ни распилить «на иголки», как подводные лодки, ни утопить. Даже закопать, и то весьма проблематично. Разве что, на необитаемом острове, на несколько сот метров под землю, и забетонировать. – Лицо Дениса посуровело. – И ведь эти суки в Североморском штабе знали это определённо! Врали, бл…ин, в лицо, на голубом глазу.

– Зачем?!

– Да чтоб не разбежались с экипажа офицеры и мичмана! Ладно, я – вольная птица. А у других семьи, дети, какой-никакой, а налаженный быт в Гаджиево. Попробуй-ка сейчас, переберись в новый гарнизон! Нереально. Кто же здесь элементарную квартиру «пришлым» выделит?! А школы, детские сады, работа для жён, наконец?