Олег Кондратьев – Не гневи морского бога (страница 36)
А какой день-то выдался: солнечный, жаркий! Правда, растительность на окрестных сопках лишь чуть-чуть начала пробиваться, и выглядели они пока весьма непрезентабельно. Зато снега не было совсем. Даже на тех редких остроконечных пиках, которые возвышались над остальной бугристой поверхностью, словно недобритые волоски. Прямо как в Крыму. А что нам Крым? Это всего лишь СЕВЕРНЫЙ берег Черного моря. А мы – ЮЖНЫЙ берег Баренцева. Так кто кому завидовать должен? Но главное-то, главное – это тишина. Не в плане привычных шумов работающего завода: визгов, скрипов, свистков, гудков… Нет! Тиха и неподвижна была сама атмосфера.
– Внимание всех участников операции! Доложить в ходовую рубку о готовности к производству работ.
Переговорная связь была подключена так, что любой «участник» – отсек подводной лодки, кабина крана, зона строгого режима и ходовая рубка на ПМ – имели возможность не только слышать ВСЕ разговоры, но и участвовать в них с любым абонентом в любой момент.
– В отсеке готовы. Упор установлен, стропы закреплены. Можем начинать.
– В ЗСР готовы. – Это был голос Баринова.
– Не слышу доклада от крана! Кран! Ответьте ходовой рубке!
– Кран на связи. Оборудование к работам готово… – Вилкову даже послышался облегченный вздох из динамика. А, может, просто легкое дуновение ветерка? – Но начать не могу!
Пауза, как в «Ревизоре». Оп-па-па!
– Доложите причины.
Голос капитана 2-го ранга Ильвеса был строг и официален.
– Отсутствует сообщение заводоуправления о метеоусловиях.
Дэну вновь послышался вздох облегчения. Теперь уже точно.
– Сообщение получено 3 минуты назад. Волнение моря в бухте не превышает 1 балл, ветер – 2–3 метра в секунду. Норма.
– Начинаем наконец, черт возьми! – Это уже из отсека.
Не так все просто, господа!
– Требуется подтверждение о запрете передвижения по заводской акватории ЛЮБЫХ судов.
– Тьфу, твою… через косяк!
– И на маяке у входных бонов должен быть вывешен соответствующий сигнал. Я его отсюда не вижу.
– Я звоню в дирекцию завода. – Похоже, что Ильвес тоже на взводе. – Думаю, в течение пяти минут вопрос будет решен.
– Капитан 2-го ранга Ильвес! …мать! У тебя что, сраный крановщик операцией командует?! Немедленно начать подрыв крышки! Потом можешь хоть до усёру со своей дирекцией созваниваться! – Вот теперь товарищей из Техупра и Инспекции проняло до костей. – Я приказываю, как начальник всей операции! Капитан 2-го ранга Дзюба, заместитель начальника отдела ядерной безопасности технического управления Северного флота!
Так, вызываем огонь на себя. А то ведь наш Антошка и сам завестись может.
– Товарищ капитан 2-го ранга Дзюба! Это «сраный крановщик» говорит. Мои законные требования определены инструкцией…
– А-а-а-а-а!!!!!
Отлично. Пусть проорется. Денис увидел, как прямо под стрелой крана, в зоне строгого режима ПМ, подпрыгивая на крышке одного из хранилищ, отчаянно размахивал руками его непосредственный начальник капитан 3-го ранга Баринов. Вилков распахнул широкую створку стеклянной кабины и вежливо поинтересовался:
– Вы мне, товарищ капитан 3-го ранга?
– Сукин сын! Нажрался небось?! Я тебя… Немедленно начинай! Это ПРИКАЗ!
Дэн, чуть привстав с сиденья, до самого плеча вытянул в окно правую руку и несколько раз потряс увесистым кулаком с красиво вытянутым длинным средним пальцем. Потом уселся обратно и закрыл створку.
– …в грызло-о-о…
Душно. Он еще немного понаблюдал, как шаманский танец начальника мастерской приобрел уж вовсе не потребные очертания. Какой актер пропадает! Нуриев, Барышников.
– …на воротник! Ильвес, я уже доложил в Москву. Приказ: немедленно начать подрыв крышки! Иначе я отстраняю тебя от операции.
Ох, зря это вы, товарищ Дзюба, ох, зря!
– Можете начинать операцию. – Командир ПМ говорил спокойно и размеренно.
– То-то же! Сейчас в ходовую рубку подойдет мой помощник и примет на себя координацию работ. А этого… убрать с крана в шесть секунд. Под арест пойдет.
– Простите, я не закончил. Как отстраненный от операции, я покидаю пост и убываю в свою каюту. Но от командования плавмастерской меня никто не отстранял! И вряд ли это возможно в ближайшее время. Даже из Москвы. Поэтому работу МОЕГО крана я запрещаю до полного выполнения всех пунктов соответствующей инструкции. Честь имею!
Вмешиваемся:
– Говорит начальник смены перезарядки капитан-лейтенант Вилков.
– Ви-вилков?! Кто такой?! Тебе че…го? – Дзюба поперхнулся, но тут же справился с собой. – Куда ты лезешь в боевую оперативную связь?! Немедленно отключиться!
– Никак не могу, товарищ капитан 2-го ранга. Позвольте напомнить: я и есть тот самый… не совсем чистый крановщик!
Во, проняло! Даже у Гоголя пауза была всего одна и в конце, а тут уже вторая, хотя работа практически и не начиналось. Значит, не до комедий.
Дело в том, что к работам на кране допускались прошедшие специальное обучение мичманы или контрактники. В редких случаях это могли быть старшины срочной службы по последнему году, имеющие удачный опыт работы крановщиком. Но, офицеры – никогда. Дзюба из отсека подводной лодки, понятно, не мог видеть кабину крана и общался с «молодым и зарвавшимся» в привычной ему манере.
– Также позвольте напомнить вам, что одной из возможных причин ядерной катастрофы в Чажме, в 1985 году, была волна, поднятая проходящим по акватории завода кораблем-торпедоловом. Именно она вызвала наклон стрелы крана на плавмастерской. Это перекосило крышку, которая зацепила компенсирующие решетки…
– Хватит! Не продолжать! Командир Ильвес, вы ещё в рубке?
– Так точно.
– Оставайтесь там. Дождаться гарантированного подтверждения от дирекции завода. На мостике выставить вахтенного с биноклем для наблюдения за входом в бухту и передвижениями плавсредств по акватории. О любом… докладывать немедленно вам, мне и… на кран. Ясно?
– Так точно! Кстати, сигнал на маяке уже поднят. Вот-вот поступит подтверждение по телефону.
– Очень надеюсь. На кране! Кроме… этого ты готов, капитан?
– Безусловно!
– Отложим разборки до окончания работ. Ждем.
А может, капитан 2-го ранга Дзюба и отличный руководитель, грамотный специалист, добросовестный офицер, даже семьянин прекрасный. Но ведь у военной службы, как и у большинства экстремальных профессий, имеется своя… э… специфика. Всё нормально.
– Подтверждение получено. Начинаем операцию по подрыву крышки ядерного реактора на ПЛ…
…………………………………………………………………
«Тяни, тяни, вытягивай, твою мать… Сам кашу заварил! Ну что же они так орут по связи? Какой лексикон! Обогащает. Отключить бы, но никак нельзя: информация должна быть мгновенной. А стропы-то держат! Умницы, старушки. Зато новые нам подсунули – просто говно! Смазкой залили; бумаги, как не фиг делать, сейчас состряпать. Оп! Уже восемь тонн. Стоп, машина».
– Эй, на крышке! Не волнуйтесь, попробуем короткими рывками. Следите, чтоб с упоров не сошла. Да не учу я! И кувалдой не пытайтесь помогать… Понял, засунул в жопу, молчу.
«А если немного развернуть? Так, чуть помедленнее, кони, чуть помедленнее… Стрела уже на пределе скрипит. А стропы-то, стропы как натянулись… Двойная нагрузка… Прямо как “двойная сплошная” – предел. Неужели проиграли? Ох, не попытались бы они там «воздушком чуть снизу поддать!»
– Правильно, я тоже жить хочу!
«Надо же: насчет “воздушка” это я вслух сказал! Ничего, зато теперь точно знаю, что Дзюба этого не допустит. Наверняка, подводники предложили. Что б вас, братцы, тоже “снизу воздушком”, как лягушек! Посмотрел бы на реакцию. Зато Ильвес молчит, как рыба об лед. Неважно. Ну что, капитан-лейтенант Вилков, никогда ты не будешь майором. Ха, ты и капитаном больше не будешь!»
– В отсеке! Я сейчас чуть ослаблю и легким рывочком… Последний раз, товарищ капитан 2-го ранга! Ни боже мой! Двойная – предел! Обтянуть упор! Поехали… Что? Какой Гагарин? А-а-а… Ну и мы также: вернёмся живыми. Да понял я, понял! И сплюнул. Тьфу, прямо в микрофон.
«Чего вообще я упираюсь, как идиот?! Давно надо было: потянули тонн на пять-шесть – не идёт: дрова в исходное, и бодрый доклад – не могём! Безо всякой нашей вины. Все из-за подводников: как эксплуатировали, такое и получили на выходе. Присылайте теперь сверху своих спецов: Бабку, Внучку, Жучку… Извините, но Дед не смог: Репка накрепко приросла. Э-э-эх, только совсем немного за державу обидно. За нашу, маленькую: плавмастерскую, перегрузку, даже за подводников грёбаных».
Тонкая роба, которая и так была надета прямо на голое тело Дениса, давно промокла насквозь. Из-под коротко стриженной шевелюры пот крупными каплями стекал на лоб и шею, потом ниже и ниже, вплоть до обтянутого дерматином сиденья и по икрам до самых ступней. Мало того, по согнутым в локтях рукам он добирался до вспотевших ладоней и даже капал с них прямо на металлический настил. Надо покрепче ухватиться за рычаг… О-о-ой-ё-ё-ё…!
Рука сорвалась с гладкого мокрого набалдашника и с силой ткнулась в панель. Вместо небольшого ослабления получился сразу «рывочек». И отнюдь не «легкий»! Обладая великолепной боксерской реакцией, Дэн мгновенно остановил произвольный ход стрелы, успев, однако, краем глаза заметить, как стрелка тягомера дернулась вправо до упора, и тут же вернулась на середину шкалы.
…………………………………………………………………
– На кране-е-е-е! Капита-а-ан, помер, что ли, от счастья?! Как тебя там, Вилкин?! Ау-у-у!