Олег Кондратьев – Не гневи морского бога (страница 32)
При таком раскладе на теоретическое разрешение вопроса, с которым пришел Ковальчук, ушло не более двух минут. Оказывается, что эта «жадная сволочь», Григорий Игнатьевич, главный энергетик завода, еще две недели назад приказал перебросить питающие кабели от «ненужного» причала к свежеотремонтированному дебаркадеру.
– А, знаешь, кому он принадлежит? Венечке Дубинину, который в городе владеет двумя парикмахерскими и салоном красоты! Теперь на этом дебаркадере он отгрохал крутую сауну, прохиндей, для местной «знати». Вот ведь, сука, пристроился: вода, пар, электричество – все заводское, за копейки; так еще и никаких налогов не платит – это же территория военного завода!
– Неужели даже здесь уже такое возможно?!
– Ну, ты, Вадик, и правда, давненько у нас не бывал! Между прочим, в этой сауне и ваши постоянно ошиваются.
– Это какие «наши»?
– «Какие-какие»… Военно-блин-морские! Всё командование бригады и эскадры со своими шавками. Дубина же сам тоже из ваших. Недавно еще служил здесь заместителем командира стройбата. Хорошо, наверно, «нахапал» там. Уволился на «гражданку» и стал «заслуженным кооператором» местного разлива. Девок даже в эту сауну…
– А ну, цыц! – Пожилой грузный мужик, сидящий в углу за письменным столом, заваленном папками, схемами и окурками, громыхнул кулаком по столешнице. – Ты, Петрович, лишнего-то не болтай, ясно?
– Так, Сергей Иванович, Вадька же свой! Да, мы с ним…
– Помолчи!
Судя по тому, как мгновенно затих Петрович, мужик был здесь за главного. Правда, Ковальчук с ним раньше никогда не встречался.
– Свой – это хорошо. – Сергей Иванович окинул механика тяжелым взглядом. – И с порядками нашими, вижу, знаком. – Взгляд лишь на секунду задержался на «дипломате» в руках капитана 3-го ранга. – Так вы с плавмастерской, что недавно на 18-м причале отшвартовалась?
– Точно так. Механик.
– Отличный «цирк с конями» вы нам продемонстрировали! Я такой швартовки здесь давненько не наблюдал, повеселили. Как не утопли только?!
– Мы же не самоходка. Полностью от буксиров зависим.
– Ну-ну, не кипятитесь. Я вовсе не собирался ставить под сомнение ваше навигаторское искусство. А по интересующему вас вопросу…
Мужик замолчал и спокойно дождался, пока Вадим, действительно отлично знакомый с местными порядками, подошел к его столу, раскрыл замки кейса и, приоткрыв крышку, показал его внутреннее содержимое.
– …мы, безусловно, можем принять кое-какие меры.
– Простите! – Интеллигентный Ковальчук был почти всегда и в любой компании безупречно вежлив. – Мне бы хотелось не «кое-какие», а максимально надежные, продуктивные и, главное, желательно, необратимые. – Чуть помедлив, Вадик многозначительно добавил: – Мой следующий визит к вам тоже…
– Ха-ха-ха! – Смех у Сергея Ивановича был громким и раскатистым. – Ха-ха! Тоже может быть… продуктивным! Замечательно!! Кажется, мы отлично понимаем друг друга.
– Ну а я что говорил? – Петрович начал даже подпрыгивать на месте. – Вадька – это человек!
Его словесное недержание было прервано одним взмахом могучей руки.
– Не егози! Здесь подумать надо. – Сергей Иванович пристально вгляделся в противоположный угол залы. – Илья! Подойди-ка. Тут, похоже, без тебя не разобраться.
Далее к обсуждению привлекли еще двух электриков и даже мастера с заводской котельной, потому как выяснилось, что и подачу пара на многострадальный причал перекрыли. В общем, блестящий план выработали уже через полчаса. Ссориться с заводоуправлением по поводу «нештатного» дебаркадера никто, естественно, не хотел: бесперспективно и накладно. А вот произвести кое-какие технические переподключения… Причем практически неопределимые не только на первый взгляд, но и при детальном рассмотрении.
Еще через два часа грамотные специалисты чуть-чуть изменили схему канализации электроэнергии прямо на главном распределительном щите; отыскали парочку надежных не задействованных подземных кабелей; а от котельной, которая – слава богу – располагалась совсем недалеко от корня 18-го причала, протянули прямо под водой отдельный рукав.
В итоге на причале появились все виды положенного снабжения, а общий энергетический расход, согласно показаниям приборов учета, равномерно «размазывался» между официально действующими заводскими потребителями и дебаркадерским «комбинатом банно-эротических услуг».
– Вот так! – удовлетворенно констатировал Сергей Иванович. – Теперь никто в руководстве не то, что проверять не будет, а даже заикнуться побоится, чтобы не нарушить такого взаимовыгодного сотрудничества с базовым военно-морским командованием и городской элитой кооперативного движения. А Дубина, думаю, без лишних слов быстренько компенсирует увеличение своих платежей за обслуживание этого притона повышением цен на «клубные карты». Ха-ха-ха!
Вволю отсмеявшись, он наклонился к самому уху Ковальчука:
– Послушайте, Вадим. А ведь мы с вами можем теперь гордиться, что сумели заставить «нового русского» платить хотя бы часть денег за перегрузку урановых стержней на реакторе атомохода. Ха-ха-ха!
– Это исключительно ваша заслуга, Сергей Иванович. Спасибо искреннее!
– Обращайтесь, ежели чего. Всегда буду рад вам помочь.
…………………………………………………………………
Вилков не выходил из зоны строгого режима по 12 часов в день. Он погрузился в работу с головой. И еще с руками, ногами и животом: во многие «дыры» приходилось забираться ползком, активно используя все части тела. А не забираться было просто нельзя! В «команде» Дэна собралось два десятка «рядовых и необученных». То есть практически совсем необученных. Хотя и не все были рядовыми. Впрочем, два офицера – лейтенант и старший лейтенант – такие же, как Денис, командиры групп перезарядки, по степени обученности ничем не отличались от полутора десятков матросов срочной службы и трех молодых мичманов: никто из них никогда не участвовал в операции перезарядки реактора, и в зоне строгого режима действительно мог элементарно заблудиться.
К тому же обширные помещения ЗСР нуждались в качественной уборке, которую, если и производили последние годы, то весьма поверхностно и без энтузиазма. Еще предстояло хотя бы попытаться реанимировать некоторые автоматические системы обслуживания. Еще…
В общем, работы было невпроворот, и легла она тяжким грузом на плечи одного Вилкова. Ну да назвался груздем – полезай в кузов. Сам же пообещал командиру! Хорошо хоть, что с погодой в этом году повезло: вторая половина апреля и май выдались не по-северному теплыми, что позволяло трудиться и обучаться на своем рабочем месте, пока голова соображала и ноги держали.
Под чутким и настойчивым руководством Антона Ивановича начальник мастерской сосредоточился исключительно на бумажно-отчетной и представительской деятельности, не вникая в технические подробности действий своего подчиненного, а лишь благосклонно выслушивал его ежедневные короткие доклады ни о чем, солидно кивая и время от времени наставительно покачивая указательным пальцем, мол, «смотрите у меня там!». Получив в ответ уставное бодрое «так точно!», он тут же вновь удовлетворенно погружался в столь хорошо ему знакомый и любимый мир рукописных казенных фраз и радующих взор разноцветных графиков опережающе-успешной подготовки подразделения к выполнению основного мероприятия.
В общем, всеми правдами и неправдами на плавмастерской было сделано все возможное, чтобы в момент «Х» не ударить в грязь лицом. Конечно, Дэн понимал: «узких мест» осталось ещё предостаточно, но теперь вместе с командой был готов к большинству неожиданностей, без которых, как известно, не обходится ни одно сколь-нибудь значительное дело. А штатные ситуации вообще не вызывали у него никакой тревоги. Команда не подведет!
Глава 12
Уф-ф-ф! Вот наконец и всё. Завтра состоится событие, которое даст официальный старт к началу проведения «операции № 1». Официальный, потому что оно будет зафиксировано на всех командных уровнях, вплоть до Главного штаба ВМФ в Москве, куда, минуя полдюжины штабных инстанций, поступит короткий доклад по телефону с 18-го причала СРЗ-10 города Полярный Краснознаменного Северного флота о том, что «крышка ядерного реактора на АПЛ такой-то ПОДОРВАНА. Замечаний нет».
22.00. Из командного состава на ПМ остался лишь начальник мастерской. Он сегодня старший на борту. Заперся в своей каюте и, наверно, смотрит телевизор. Дэн тоже не поехал в Гаджиево. Он вообще эти последние два-три месяца редко туда наведывался. Пусто, скучно, голодно. То ли дело привычная каюта, любимая музыка из магнитофона, удобная койка и кают-компания под боком, куда всегда можно вызвать вестового, который и чаек приготовит, и закусить что-нибудь сообразит.
Чаёк – крепкий, заварной – это обязательно, но попозже. Сейчас он вволю попарится в небольшой самодельной сауне. Посидит на свежевыскобленных досках, полной грудью вдыхая непередаваемый смолистый аромат. Плеснёт водичкой на раскаленные камни, хоть это и не делается в классической финской парилке. А мы русские, нам можно. Эх, словно заново родиться!
Ого, уже полночь! Вилков с сигаретой выбрался на правое крыло верхней палубы. Какой замечательный тихий и тёплый вечер! Слева блестит зеркальной гладью без единой «морщинки» поверхность небольшого внутризаводского залива. Справа хорошо виден весь комплекс защитных ограждений, установленный на верхней палубе субмарины вокруг вырезанного в прочном и легком её корпусах отверстия над реакторным отсеком. Через него, с помощью крана, который находится на плавмастерской, и вытаскивают урановые стержни из активной зоны и загружают их во временное хранилище на ПМ.