Олег Кондратьев – Не гневи морского бога (страница 31)

– Завидуете, да?

От удара в челюсть капитан-лейтенант Вилков отшатнулся к входной переборке.

– Послушай, сопляк. Я знаю, что ты хороший боксер, но не собираюсь вызывать сюда караул. Пойди умойся. И чтобы с завтрашнего дня делал все, как… как… сам только что озвучил. Понял?! И, не дай бог, если свою «часть программы» ты не выполнишь! Придушу, как паскуду, этими вот руками.

Денис, смахнув кровь с губы, шагнул к выходу. В спину ему донеслось:

– Обязанности по хранению полученного для операции спирта передашь старшему лейтенанту Гудько вместе с ключами от кандейки и расходной документацией.

– Есть!

– А он будет лично передо мной отчитываться. Ежедневно!

Уже находясь в коридоре и прикрывая переборку в командирскую каюту, Вилков все-таки прокомментировал последний приказ:

– Ваше своевременное распоряжение, сделанное с единственной явной целью: отстранить лично меня от живительного источника постоянного служебного вдохновения, запоздало, этак года на четыре. В теперешнюю эпоху засилья всевозможных кооперативов и снятия всех ограничений приобрести дешевый спирт типа «Royal» в любом месте и в любое время суток не составляет никакого труда.

– Брысь!

Денис предпочел побыстрее ретироваться.

Подумаешь! Накладки везде случаются. Обычно Ильвес, если уезжал в Североморск, никогда больше в этот день на корабль не возвращался, а тут… Что ж, теперь из-за какой-то микроскопически возможной ситуации Дэну было и не опохмелиться?! Зря только он начал выступать на этом совещании в кают-компании. Помалкивал бы лучше, как умный и многоопытный капитан 3-го ранга Ковальчук.

Нет, а зачем еще командир напомнил ему о «семейном кризисе»?! Вот уж точно – «дела давно минувших дней». Пять лет прошло. Девочка Любовь безвозвратно затерялась далеко за пределами его, вилковской, галактики. Канула в «черной дыре», откуда не доходят никакие сигналы. Из памяти стираются и лица, и воспоминания. Даже из документов! За это отдельное «спасибо» Летунову.

Примерно через год после их памятной первой встречи особист сам предложил Денису оформить развод официально. К тому времени никаких попыток контактов со стороны бывшей жены не было предпринято. Зато родители Любочки от каких-то своих дальних родственников получили приглашение на поездку в Израиль, продали московскую квартиру и благополучно убыли на Землю обетованную. Вскоре, правда, выяснилось, что там они надолго не задержались, а переехали на постоянное место жительства в город Лос-Анджелес!

Тьфу! Денис устал уже выслушивать от Летунова все новые подробности эмиграционной жизни своих бывших родственников, о чем и заявил ему в весьма несдержанной форме на одной из бесед. Алексей Иванович пообещал попробовать что-то предпринять по своим чекистским каналам. И ему это, определенно, удалось!

Через полгода Вилков получил официальную бумагу, подтверждающую абсолютную законность развода супругов «…в связи с невозможностью совместного проживания…» и так далее в этом роде. Денису даже обменяли удостоверение личности офицера на новое, в котором страница «семейное положение» была теперь девственно-чиста. Это уже стало приятным бонусом лично от Летунова.

Ну, какой тут семейный кризис, если самой семьи-то и не было никогда?!

Дэн машинально взглянул на часы. Ого, уже почти шесть вечера! Рабочий день практически закончен, а в кают-компании наверняка накрыли столы для ужина. Нет, он еще вовсе не соскучился по общению с сослуживцами, да и новая встреча с командиром никак не входила в его планы.

Что ж, поскольку конкретных заданий на сегодня он не получал, прощай, корабль – дом родной, и, как говорится, море на замок. Вилков заскочил в каюту, быстро надел тужурку, фуражку и мельком, по укоренившейся привычке, оглядел небольшое пространство помещения. Зря он это сделал! Взгляд тут же остановился на верхнем выдвижном ящике письменного стола. Там, в глубине, под ворохом мелкого хлама валялась аккуратная металлическая фляжка-«догонялка». Свое такое прозвище она получила благодаря миниатюрным размерам – всего 140 мл. Напиться такой дозой даже в одиночку было нельзя, а вот добавить, «догнаться» – самый раз.

Никакой внутренней борьбы не последовало. Руки быстро и привычно открутили полированную крышечку и в несколько бульков выплеснули спирт в мутный граненый стакан, незыблемо покоившийся на полочке над умывальником. Набралась как раз половина. Отработанным движением Дэн прямо из-под крана плеснул холодной воды точно до двухсотграммовой риски и без малейшего перерыва отправил семидесятиградусное содержимое себе в рот. После этого он глубоко выдохнул, поправил слегка сбившуюся набок фуражку, довольно усмехнулся своему отражению в небольшом прямоугольном зеркале и быстрым шагом направился к входному трапу на ПМ, предусмотрительно выбрав наименее используемый для этого маршрут.

…………………………………………………………………

Со сроками начала операции по перезарядке в вышестоящих штабах, как всегда, «погорячились». Прошел март, апрель, отшумели длинные майские праздники, а где-то все еще что-то согласовывали, утрясали, координировали. Что и говорить, если даже элементарный часовой переход на территорию судоремонтного завода в Полярном занял более полусуток!

Через 40 минут после начала движения оказалось(!), что на сопровождающем ПМ буксире неожиданно закончилось топливо. Аккурат, когда судно вырулило из узких шхер Сайда-губы на «необъятные просторы» Кольского залива. То ли недолили, то ли уже успели слить «на сторону». Буксир отправился на дозаправку, а неповоротливая плавмастерская тихо дрейфовала от одного берега к другому, одерживая опасные развороты и наклоны корпуса с помощью малоэффективных рулей и… «Господи, пронеси!» Пронесло!

Вернувшийся буксир, подозрительно «кашляя» и отчаянно попыхивая из трубы густым черным дымом, героически допёр «боевую единицу Военно-морского флота» до входа в Екатерининскую гавань, ведущую к причалам Полярнинского СРЗ; и уже тут официально объявил, что он-де не приспособлен к проходу в такие «узкие грёбаные щели» ввиду своих «впечатляющих» габаритов и грозного наименования «океанский». На матерные вопли с плавмастерской командир буксира посоветовал самостоятельно связаться с диспетчером завода и вызвать на подмогу парочку единиц местного маломерного флота.

К чести заводских следует отметить, что не прошло и трех часов с начала переговоров, как под бортом ПМ закопошились две невзрачные посудины с надписью РБ (рабочий буксир), больше похожие, однако, на допотопные браконьерские шаланды. Тем не менее им удалось втащить судно на внутреннюю акваторию и протолкнуть к самому крайнему свободному причалу.

К этому времени у Антона Ивановича Ильвеса был окончательно сорван голос, безостановочно тряслись руки, а волосы под фуражной как минимум на четверть окрасились в благородный стальной цвет. Не прибавил ему оптимизма и доклад электриков о том, что, похоже, к их причалу заводское электроснабжение не поступает в принципе. Командир лишь натужно просипел, обращаясь к механику:

– Вадим, разберись! – И покинул ходовую рубку.

Ковальчук был достаточно опытным офицером, чтобы по такому поводу вступать в бессмысленные телефонные переговоры с заводской администрацией или оформлять какие-то официальные заявки на подключение, собирать на них полдюжины подписей и терпеливо ожидать «своевременного» их рассмотрения. К тому же он прекрасно помнил, в каком корпусе и на каком этаже располагается прорабско-строительная служба, куда ближе к окончанию рабочего дня стекается практически все оперативное руководство среднего звена.

Ого! В огромной прокуренной комнате тут же нашлись три-четыре человека, которые сразу узнали «заглянувшего на огонек» офицера. А ведь действительно еще со времен своей службы на подводной лодке Вадим Петрович – тогда еще просто Вадик – весьма плотно контактировал со многими из них. И далеко не только на служебном уровне.

Если вы хотите что-либо узнать или сделать в рамках полномочий данного судоремонтного завода, то вам прямая дорога именно сюда. Безусловно, что высшее руководящее звено располагает и «высшей информацией». Вот только информация это несколько… э… специфична: руководство знает то, что ему докладывают «снизу», и еще то, что само желает думать. Согласитесь, это не совсем точная картина обстановки. Ну а «низшие чины» не обладают всей полнотой информации в силу своего абсолютного «пофигизма» и отсутствия «ненужных» разъяснений «сверху».

Зато здесь, в среде прорабско-бригадирско-строительной братии, можно точно узнать, что произошло на самом мало-мальски значительном заводском объекте, таком, например, как цеховые сортиры, еще несколько минут назад. И, главное, что не только узнать, а и «технически повлиять» на весь «дальнейший ход событий». Было бы чем эту самую братию заинтересовать.

Предмет заинтересованности сейчас представлял собой видавший виды чемоданчик-«дипломат», который Ковальчук крепко держал в левой руке.

– О-о-о! Вадик! Что-то давно ты нас не навещал. Целый месяц, наверно. – Офицер не стал уточнять, что прошло, как минимум, лет пять. – Заходи, делись проблемой, порешаем.

Механик не сомневался, что наметанный взгляд «окружающего контингента» уже с точностью до ста миллилитров определил объем внутреннего содержимого его «дипломата» и по радостно заблестевшим глазам безошибочно понял – уровень заинтересованности мгновенно достиг наивысшей отметки.