Олег Кондратьев – Не гневи морского бога (страница 30)
– …верёвку намылить! А доктору заказать складные свинцовые гробики. Чтоб трупы не «фонили»!
– Вон! – Ильвес больше не сдерживался. – Марш из кают-компании, капитан-лейтенант! Через десять минут быть у меня в каюте. Ясно?
Не произнеся ни слова, Вилков неторопливо встал, шумно отпихнул стул и, с грохотом распахнув переборку, перешагнул через комингс.
– Так на чем мы остановились?
– Объявляю вам строгий выговор!
– Есть строгий выговор.
– И не хочешь поинтересоваться, за что?
Вилков равнодушно пожал плечами и промолчал.
– Ну, конечно, на тебе взысканий, как блох на собаке. А ведь мог бы начальником мастерской уже стать, сразу, как Серов от нас перевёлся. Я, между прочим, на тебя надеялся. Что мне сейчас прикажешь делать? Баринова-то к нам с береговой базы перевели, когда там должность командира подразделения электриков сократили. А здесь тишь-гладь и звание капитана 3-го ранга. Только ведь ни знаний, ни практики у него никакой. – Командир тяжело вздохнул. – В общем-то, не это самое страшное. Скажи мне честно, за полтора года его… э… пребывания у нас ты в зоне строгого режима его часто видел?
– Не царское это дело…
– Ах, не царское! Начальник мастерской перезарядки не в состоянии даже просто перечислить механизмы своего заведования! Он в помещениях ЗСР заблудится после второго поворота.
– А вы, Антон Иванович, это только сейчас выяснили, когда меня из кают-компании выгнали? Ну, правильно: не при подчиненном же разборки устраивать.
Ильвес побарабанил пальцами по столешнице:
– Старею, наверно. Всё как-то… на самотеке. Да и чего напрягаться, если месяцами… нет, годами уже практически без работы сидим?! На службе номер отбываем. Ни одной операции по перезарядке! Атомные лодки десятками на приколе стоят с отработавшими свой срок реакторами. Такое впечатление, что всем наплевать на боеготовность, на боевые дежурства.
– Ну, почему же впечатление? Действительно, наплевать. Раньше-то еще хоть шашкой махали. А сейчас матчасть разваливается – плевать, люди не отработаны – а мы на энтузиазме. Того грёбаного энтузиазма хватило, аккурат, до 89-го года, когда «Комсомолец» угробили. А ведь звоночек еще раньше был: в 86-м. Тогда Бретанов на К-219 гигнулся в Саргассовом море. Ну а после «Комсомольца» наши военные иерархи сообразили: на хрен эксперименты, лучше засунуть головы в жопу и покрепче уцепиться за свои тепленькие штабные местечки! Вот и гниют атомоходы у причалов.
– Да что ты всё в одну кучу? Можно ведь по уму.
– По уму можно, – согласился капитан-лейтенант. – А по деньгам?
Ильвес даже крякнул:
– Черт! Это теперь, оказывается, самое больное место. Мне в штабе и в Техупре сразу заявляют: а ты знаешь, сколько стоит новая зона для реактора? А сколько надо заводу заплатить, чтобы пользоваться электроэнергией? А горючее за какие шиши покупать и доставлять? Откуда это всё взялось?!
– А то вы, Антон Иванович, не догадываетесь. Из родимой перестройки, из тех еще 80-х. Нас-то, военных, это поначалу не очень коснулось, а вот гражданских экономические реформы с ног на голову поставили сразу. Точнее, раком! Помните: «будем в трудовых коллективах самоуправляться и выбирать в начальники, кого захотим»?! А не хочешь на заводе, создавай свой кооператив. И все поголовно – на хозрасчет и самофинансирование. Вот откуда ослиные-то ушки повырастали.
– Слушай, – командир внимательно посмотрел на Вилкова, – да ты просто профессор-экономист! Где научился только.
Денис насупился:
– Размышляю иногда.
– Ладно, не стесняйся. Я ведь и хотел с тобой откровенно поговорить.
– Ага, начиная со строгого выговора.
Ильвес небрежно махнул рукой. Он думал о чем-то своём:
– Я вчера по телефону с отцом разговаривал… – Антон Иванович вздохнул. – Он на пенсию выходит. Точнее, его «уходят». Уже документы оформляют. Попал в третью волну планового сокращения Вооруженных сил. Но это отговорки. Ты знаешь, что при всех последних сокращениях общая штатная численность офицеров в центральных командных органах выросла(!) на треть? А количество генералов – чуть не вдвое?! В Главном штабе ВМФ, где отец служил, вообще очень грамотно поступили: там сокращали целыми отделами и подразделениями. Это же просто целительный бальзам на души наших новых либеральных сторонников максимального разоружения! А то, что на месте расформированной структуры уже через несколько дней создавались две новые – никого не волновало. Тем более что и наименования для них подбирали новые, «в духе перестройки».
Так капитан 1-го ранга Иван Ильвес стал старшим офицером отдела, занимающегося конверсией военного производства. Очень модное словечко, особенно в сочетании с «диверсификацией» и «ассимиляцией». А означает оно переориентирование военной промышленности, научно-исследовательских институтов и лабораторий, учебных заведений, военных баз и др. с военного на гражданское использование.
Даже судя только по такому перечню, это весьма длительный, трудоемкий и затратный процесс. Но только не для наших реформаторов! Вместо единой научно разработанной концепции и продуманной политики её реализации в ход пошли привычные административно-командные методы. И все свелось к примитивной замене наукоемкой военной продукции на «гражданскую дешевку». Вместо кораблей и лодок – кастрюли и сковородки, вместо танков и БМП – ложки, вилки, тазики… И высококлассные мастера-корабелы на фиг не нужны: сковороды и кастрюли может штамповать даже ленивый ученик.
Военные НИИ – закрыть!
Военные учебные заведения – сократить набор вдвое (или вчетверо) и переименовать в институты.
«Лишние» аэродромы – засеять овощами.
Самые удобные причалы военно-морских баз – отдать наливным судам, сухогрузам и лесовозам. Какая разница, кому они принадлежат и что перевозят. Главное, что «живые» денежки за аренду исправно оседают в карманах военного руководства. Здесь тебе и ассимиляция, и, главное, самофинансирование!
– А мой батя принципиальный. Ни за что не промолчит, когда на его глазах не просто внаглую крадут деньги из государственного кармана, а фактически целенаправленно разрушают оборонную мощь страны. Пока он это все в кулуарах излагал, на него, видно, не обращали особого внимания «заинтересованные лица». А вот, когда написал несколько официальных докладных записок с цифрами и фактами да разослал их в самые высокие инстанции… В общем, пообещали разобраться. И быстренько подсуетились, чтобы его фамилия оказалась первой в ближайшем приказе на сокращение. Да-а-а… – Антон Иванович вздохнул. – Только я это тебе не для болтовни и сплетен поведал. Мы же на нашей ПМ последние года два ни на один завод не заходили, всё в базах околачивались: то Гаджиево, то Оленья. А я отца-то послушал и вот что подумал: такая доморощенная конверсия наверняка не обошла стороной и наших северных судоремонтников. Короче, вряд ли в Полярном мы получим какую-то реальную помощь от заводских специалистов.
Вилков кивнул:
– Бесплатно точно не получим.
– То есть безнадега?
– Ну… Помните, как еще перед первой нашей операцией Серов сказал: «Дайте мне цистерну шила, и я переверну этот завод». Еще, конечно, потребуются обширные связи на местах. И в этих вопросах лучшего специалиста, чем наш Ковальчук, вам не найти.
– А с непосредственными исполнителями что делать? Кроме тебя, Денис, есть еще два командира групп перезарядки, которые урановый стержень от стоеросовой дубины не отличат!
– Ну… нас-то с Вадимом когда-то сумели за месяц натаскать! Я, конечно, не Серов, но эти дубинноголовые будут у меня в обнимку со стержнями спать, пока до автоматизма не отработаются. Я обещаю!
– Надо и Баринова по полной программе привлечь, как начальника мастерской…
– К чему, Антон Иванович? К ознакомительным экскурсиям в зону строгого режима? Лично у меня нет на это ни времени, ни желания. Кстати, у него тоже.
Ильвес сделал рукой замысловатый жест, но промолчал. А Вилков закончил свою мысль:
– Оставьте кесарю кесарево.
– Это как?
– Пусть делает то, к чему душу лежит: пишет бодрые реляции и подбивает отчетную документацию. Только, чтобы в вопросы практической отработки и носа своего не совал!
– Логично.
Задумавшись, командир прошелся совсем рядом с Дэном. Потянул носом воздух и угрожающе произнес:
– Та-а-а-к… Это даже не перегар, на который я надеялся. Это – «свежак». – Ильвес глянул на часы. – То есть примерно час назад ты успешно опохмелился. Дыхни!
– Зачем, товарищ командир? Вы и так с точностью до минуты все определили.
Антон Иванович взмахнул кулаком перед самым носом выпрямившегося по стойке «смирно» Вилкова:
– Опять да?! Какого хрена пьешь?!
– Не…
– Заткнись! Красиво говорил, а на деле? Ты же загубишь все своей пьянкой!! Как Серега Жилин.
– Товарищ командир! Антон Иванович!! Я обещаю…
– Наслушался я твоих обещаний за последнюю пятилетку! Ладно, думал, переживет свой семейный кризис лейтенант. Отвлечется службой. Ну или каким-то новым… романом. Все тебе прощал, перед начальством выгораживал. Даже звания пробивал, несмотря на кучу взысканий. Вон, целый капитан-лейтенант. А дурак, хуже мальчишки!
– Я не мальчи…
– Ты – сынок, распустивший слюни! Странно, что их у тебя хватает уже на полдесятка лет. А как же Татьяна из Оленегубской парикмахерской, Валентина из Гаджиевского универмага, Галина из Сайда-Губы? Не подходят для достойной замены? Да я тебе запросто перечислю имена еще дюжины твоих любовниц…