Олег Кондратьев – Не гневи морского бога (страница 29)
– Не то чтобы прямо. Но ведь логично…
– Да-да, я понимаю. Продолжайте.
А что тут продолжать? Уже и о гостинице «Россия» поведал, и что в комендатуре оказался, и как вернулся обратно. Странно только, что никаких существенных подробностей с точки зрения Дениса Летунов не стал выяснять, а попросил, как можно более подробно припомнить разговоры с тещей, Любашей и даже с этим самым Штейном!
– Да я вообще с ним ни словом не обмолвился! Только видел, что он в номер моей жены зашел. Раскомандовался, понимаешь. А потом охрану вызвал.
– Были причины?
– Меня вывести.
– Ясно. Значит, вы считаете, что супруга хотела вам еще что-то рассказать, но просто времени не хватило, так?
– Пожалуй.
– Да-а-а… Ее мировоззрение характерно для определенной части современной молодежи. Особенно столичной. Перестройка, гласность, свобода… Весь цивилизованный мир просто жаждет заключить нас в свои железные демократические объятия. В ее словах много правды. И Берлинскую стену со дня на день разрушат, и войска наши готовятся к выходу из Германии. – Летунов неожиданно поинтересовался: – А вас, лейтенант, не насторожило, что супруга не поехала с вами в Заполярье, а отправилась на гастроли за границу?
И тут Вилков сорвался:
– Меня больше насторожило, что никакой Любови Яровой нет в составе Фридрихштадтпаласт! И вообще никого из граждан СССР!
Особист спокойно констатировал:
– Значит, все-таки интересовались. – Задумавшись, он потер ладонью узкий подбородок. – А вы знаете, что существуют вполне легальные способы, чтобы… э… обрести на Западе свою вторую Родину? Ну, например, попросить политическое убежище. Или отыскать там родственников и добиться долгожданного воссоединения семьи…
Вилков отрицательно мотал головой.
– …или в конце концов просто выйти замуж. А имя и фамилию потом без труда – и даже бесплатно! – можно поменять в полном соответствии с тамошними законами: отказаться от отчества, сменить женскую форму фамилии на принятую там мужскую, из труднопроизносимой сделать немецкоязычную. Вот и нет русских в труппе Фридрихштадтпаласт, – неожиданно закончил капитан 3-го ранга.
Последние фразы заставили Дениса насторожиться. Может, он и был профаном во всяких эмиграционных тонкостях, но не идиот ведь! «Liebe Iaroff» – фамилия немецкая, форма мужская и никакого отчества. Так еще и «Chtein» через черточку. Билли Штейн! Ах, Люба-Любаша, что же такое происходит?!
Летунов очень внимательно наблюдал за лейтенантом. Похоже, что его мысли потекли в нужном направлении. Значит, самое время перейти к официальной части. Он застегнул все пуговицы на форменной тужурке и негромко откашлялся:
– Вынужден напомнить вам, товарищ лейтенант, о двух документах, подписанных лично вами. Первый – это Воинская присяга. Надеюсь, мне не надо напоминать вам ее текст. Второй – определенные обязательства, которые вы подтвердили своей подписью, когда оформлялся ваш допуск к секретным и совершенно секретным документам. Там существует несколько пунктов о возможных контактах с представителями иностранных государств. Нарушение их чревато весьма серьезными последствиями, вплоть до уголовной ответственности. – Особист помолчал, давая время своему визави осознать всю серьезность положения и проникнуться должной ответственностью. – Ну а ваша супруга, похоже, сделала свой окончательный выбор. – Заметив протестующее движение Вилкова, капитан 3-го ранга чуть повысил голос: – Не питайте иллюзий, лейтенант! Никаких насильственных или противоправных действий против нее никто не предпринимал. Инициатива исходила от нее самой. На данный момент свершившимся и документально подтвержденным на международном уровне фактом является получение ею немецкого гражданства и оформление брака с гражданином США и ФРГ Биллом Фитцджеральдом Штайнмайером. Вот так и сотворилась Либе Ярофф-Штейн – гражданка свободного Запада.
Впервые мысли, нестройным хороводом крутящиеся в Денисовой голове, были озвучены столь прямолинейно и категорично. Причем посторонним человеком, облеченным значительными служебными полномочиями и имеющим допуск к серьезным информационным ресурсам. Удар был слишком силен.
– Тебе, Вилков, предстоит это самостоятельно переварить… – Летунов мысленно похвалил себя за то, что не воспользовался словом «смириться». – И служить дальше. – Дэн сидел на стуле молча, сгорбившись и опустив вниз голову. – Лично я не нахожу в твоих действиях никакого криминала: в часть ты вернулся вовремя, обо всем происшедшем, как положено, доложил по команде, никаких контактов с представителями иностранных государств не имел. Конечно, наш отдел возьмет на контроль столь неординарное дело, а я лично буду курировать твою служебную – и не только – деятельность. Запомни главное, лейтенант: никакой катастрофы не произошло! У тебя впереди вся жизнь, не загуби её из-за…
Особист вновь благоразумно не закончил предложение. В полной тишине он довольно долго шуршал какими-то бумагами на своем столе, потом раздраженно отодвинул их в сторону и поднял взгляд на продолжавшего безмолвствовать Дениса:
– Я не стану брать от тебя никаких официальных подписок. Просто напоминаю, что о любой попытке из-за рубежа установить с тобой связь, в какой бы то ни было форме, ты обязан доложить в соответствующие органы. То есть конкретно лично мне. Ты понял? А, сейчас вы свободны, товарищ лейтенант. Отправляйтесь в часть. И не разглашайте… – Капитан 3-го ранга чуть заметно с сожалением покачал головой. – Пропуск сдайте дежурному на выходе.
Давая понять, что беседа окончательно завершена, он взял в руки какой-то документ и стал сосредоточенно подчеркивать что-то в нем шариковой ручкой.
Дэн не помнил, как он добрался до своей квартиры.
«Вот тебе и помогли разобраться, Фома неверующий. А может, все вранье? Ага, и госбезопасность, и Министерство иностранных дел, и еще культуры! Значит, все-таки правда. А этот Летунов вел себя, как вполне обычный человек, не стращал, не давил. Похоже, даже искренне пытался объяснить.
Пошли все в ж…пу со своими объяснениями! Вот сейчас возьму и…»
Вилков действительно взял. Стакан. Налил половину из шильной канистры и с отчаянной решимостью, не разбавляя водой, выплеснул себе в рот. Дыхание тут же перехватило, из глаз покатились слезы. Даже нос отреагировал на такое насилие выплеском обильной порции зеленых соплей. Засунув голову под кран, Дэн долго хватал губами несильную струйку пахнущей хлоркой воды. С водообеспечением в родном Гаджиево до сих пор были серьезные проблемы, особенно в домах старого фонда.
Растерев покрасневшую физиономию махровым полотенцем, он прошел в комнату и грохнулся на диван. Время обеда, надо бы возвращаться на службу. За пару часов спиртное выветрится. А, может, ну её? Докладывать, рассказывать… Потом все равно все закончится грандиозной пьянкой с Жилиным в каюте. Что с успехом можно проделать и здесь, дома. Тем более что видеть никого не хотелось до блевоты, а уж выслушивать соболезнования… Увольте-с!
Взгляд Дениса упал на стеклянные дверцы новенького серванта. Там, в глубине, прислонившись к пузатой хрустальной вазе, стояла большая фотография Любаши, или, тьфу, как тебя там теперь – Ярофф-Штейн – гордо восседающей за большим концертным роялем.
Замечательная песня! А, какая актуальная!
Вот и живи со своим «лиловым негром», сука! А я тогда этот, как его там, в песне?
Точно, китайчонок. Ни хрена не видел своими узенькими глазками, не понимал элементарных вещей, которые она хотела вдолбить в эту тупую башку! У-у-ух!
Дэн выхватил фото из серванта и, не колеблясь, разорвал его на мелкие кусочки.
«А теперь помянем!»
Глава 11
– Товарищи, боюсь сглазить, но, кажется, у меня есть повод всех нас поздравить. – Командир был вчера на совещании в Техническом управлении, и поэтому, сомневаться в достоверности его слов не было причин. – Для нас утвердили план основной операции! Ориентировочные сроки проведения – апрель – май.
– Какого года? – За убранными столами в кают-компании сидели всего шесть офицеров, поэтому определить «любознательного» не составляло никакого труда. – Или, может быть, какого века, а?
Капитан 2-го ранга Антон Иванович Ильвес пристально и без тени улыбки вгляделся в говорившего, однако ответил вполне корректно:
– Этого года, Вилков, этого.
– Да, быть такого не может! – В голосе младшего офицера звучала нескрываемая издевка. – Неужто сподобились?! Не прошло и… трех вроде бы лет, и вот, пожалуйста, осчастливили!
На скулах командира вздулись желваки, но и на этот раз он проигнорировал столь явное нарушение субординации и продолжил говорить, обращаясь к другим своим подчиненным:
– Командирам всех подразделений до завтрашнего утра составить подробные планы подготовки материальной части и личного состава, определиться с заявками на получение расходных материалов. Перезарядку будем проводить на заводе в Полярном. Поэтому, думаю, что до её начала нам удастся, разумеется, силами заводских специалистов кое-что отремонтировать и на нашей ПМ. У тебя, механик, дизель барахлит, да и крану неплохо бы профилактику сделать. Начальнику СРБ поверить в тамошней лаборатории все свои переносные приборы, а стационарные дозиметрические установки забить в ремонтную ведомость. Начальнику мастерской…