Олег Кондратьев – Не гневи морского бога (страница 28)
– Вполне логичные вопросы с твоей стороны. Я их ждал. И своему отцу задал примерно в такой же последовательности.
– Ну и?..
– Ответ, оказывается, самый простой и логичный. Немецкое шоу-ревю Фридрихштадтпаласт, дополненное некоторыми известными мировыми исполнителями из других стран, действительно дало несколько концертов в городах Советского Союза. Это стало возможным – и даже весьма желательным для нас – в атмосфере свободы, гласности и перестройки, которую последовательно проводит в настоящее время наша страна. Организация гастролей осуществлялась с нашей стороны совместно двумя ведомствами: Министерством иностранных дел и Министерством культуры. С противоположной, так сказать, стороны все организационные вопросы взял на себя один из крупнейших и известных на Западе и в США импресарио по имени Билл Фитцджеральд Штайнмайер, коротко – Билли Штейн. По данным нашей иммиграционной службы, никаких русских в составе шоу-ревю не значится. А уж тем более жен лейтенантов советского Военно-морского флота! Кстати, а ты пытался позвонить супруге уже после… этого?
Вилков угрюмо кивнул:
– Никто не отвечает. И теща в Москве говорит, что у нее то же самое.
Дэн не стал уточнять, что Елена Гавриловна разговаривала с ним очень холодно и вообще посоветовала «не портить жизнь девочке». Определенно, что-то знает, мегера, но помалкивает!
– Да-а-а… много всякого в нашей стране сейчас происходит. Это мы тут мало, что ощущаем как в окопе: «вихри враждебные» где-то наверху, а здесь тишь и гладь, накатанные рельсы. А на Большой земле… Ладно, лейтенант, оставим философию, будем заниматься своими непосредственными делами, то есть службой. Ты только смотри, не горячись. Пока мы сделали все, что в наших силах, а в дальнейшем, я думаю, многое само должно проясниться. Подождем.
Ждать пришлось недолго: уже назавтра в каюте командира перегрузки раздался странный телефонный звонок. Антон Иванович неторопливо поднял трубку внутреннего заводского телефона:
– Да, слушаю.
Представляться не было нужды: по этой линии могли позвонить только из заводоуправления или из какого-нибудь цеха, может, с причала. Однако голос в трубке, вежливый и холодный, заставил удивленно насторожиться капитана 3-го ранга.
– Командир ПМ-64? – Это было утверждение, а не вопрос. – С вами говорит капитан 3-го ранга Летунов, заместитель начальника Особого отдела войсковой части 90419.
Ни фига себе, приплыли! После такого начала даже у молодых – и не очень – людей, особенно военных, появившихся на свет уже после знаменитого ХХ съезда КПСС, почему-то мгновенно просыпалась генно-историческая память годе так о 37-м. А у более старших эта память и не засыпала никогда!
– Здравия желаю! Капитан 3-го ранга Ильвес, командир войсковой части 30995.
Попробуй-ка после такого вступления не представься по полной форме, даже если ты командир целого корабля 2-го ранга!
– У вас проходит службу лейтенант Вилков Денис Владимирович?
– Так точно. Проходит.
– Не могли бы вы направить его завтра с утра, часов в десять, ко мне в кабинет? Для беседы.
«Вежливый, однако. Ха-ха! Сейчас прямо так и скажу: нет, не могу, он занят!»
– Так точно! Завтра в 10.00. К вам в кабинет.
– Да-да, сюда, в штаб флотилии, откуда я сейчас с вами разговариваю. Пропуск на его имя будет находиться внизу у дежурного.
«А зачем этот Летунов упомянул, что говорит по телефону из своего гаджиевского кабинета? Я вот тоже из своей каюты отвечаю. Только каюта моя на заводе в “Нерпе”, километрах в пятнадцати, а телефон – внутризаводской! Ох, неисповедимы пути твои, Особый отдел КГБ! Может, ты меня еще и видишь?! – Антон Иванович даже непроизвольно оглянулся. – Номер сменить, что ли? Паранойя!»
– Вас понял. Мне лично его сопровождать? Может, какие документы… – «Боже, чего я несу?! Что-что, а уж любое личное дело у них всегда под рукой».
– Нет-нет, спасибо, это лишнее. Всего хорошего.
Разговор закончился. Телефон замолчал. Безо всяких гудков! Ильвесу почему-то захотелось в трубку свистнуть, однако он сдержался и аккуратно опустил ее на рычаг аппарата. Потом нажал тумблер внутрикорабельного переговорного устройства:
– Дежурный по кораблю! Вызвать ко мне лейтенанта Вилкова. – Подумав, капитан 3-го ранга добавил: – И найдите мичмана Иващенко. Пусть проверит нашу телефонную линию. Помехи какие-то…
– Есть!
Ну вот, зато можно не вставать в 6 утра, не давиться полчаса в автобусе до «Нерпы», а к 10 часам бодренько прогуляться пешочком до флотилии. Если бы! Нечего себя обманывать: не до флотилии, а конкретно до Особого отдела. И Дэн ничуть не сомневался, что этот вызов напрямую связан с его московскими похождениями. А, значит, особой радости от предстоящего визита ожидать не приходилось. Зато Вилков надеялся, что эти ребята определенно во всем разберутся и объяснят ему все нюансы произошедшего. Может – чем черт не шутит – даже как-то помогут вернуть жену.
С первой частью этих предположений командир Ильвес был согласен. Только он не питал никаких иллюзий по поводу «разберутся, объяснят и помогут». В отличие от своего совсем неопытного подчиненного Антону Ивановичу уже приходилось напрямую сталкиваться с «этими ребятами», и ничем хорошим эти встречи не запомнились.
– Ты поменьше говори, – напутствовал он лейтенанта. – Никаких подробностей, деталей, сухие факты. О разговоре с заместителем командующего вообще не стоит упоминать. О жене коротко: узнал от тещи, хотел видеть. К этому вряд ли придерутся. Запомни: ты – жертва обстоятельств и неумеренного рвения сотрудников охранной службы. Хотя они знали, что ты офицер ВМФ. Переводи стрелки! И кайся: виноват, исправлюсь! – Командир достал из кармана листок бумаги и протянул Вилкову. – Это твой отпускной билет. На всякий случай. По ходу разберешься, надо ли его показывать. Ну, ни пуха тебе, лейтенант!
«Ну вот, – подбадривал себя Дэн, шагая по длинному узкому коридору к указанному в пропуске кабинету, – на входе руки не скрутили – уже счастье».
– Разрешите?
Постучавшись, Вилков раскрыл довольно-таки обшарпанную дверь, сделал два шага вперед и представился. Впрочем, шагать дальше было особенно некуда: он уже практически уперся в тяжелый, допотопный канцелярский стул, аккуратно приставленный к такому же древнему столу. Разумеется, для посетителей. «Может, это “седалище” еще и винтами к полу прикручено?»
– Присаживайтесь, лейтенант. – Голос хозяина кабинета был негромким и спокойным. Он терпеливо дождался, пока Денис более-менее устойчиво пристроится на краешке деревянного «динозавра». – Меня зовут Алексей Иванович. Капитан 3-го ранга, заместитель начальника отдела.
«Обычный мужик. – Вилков быстро окинул фигуру Летунова. – Щупленький даже. И смотрит вполне доброжелательно. Никакого тебе “пронизывающего до костей взгляда острых, как буравчики, глаз из-под сурово сведенных на переносице густых бровей”. Лет тридцать с небольшим. Вообще из “чекистского” в кабинете был, разве что портрет Феликса Эдмундовича на боковой стене. Куда ж тут без тебя, железный рыцарь революции! Хотя почему-то в кабинетах медицинских работников редко встретишь изображение Гиппократа».
– Давайте начнем беседу с вашего рассказа, если не возражаете.
«Ну вот прямо сейчас и начну возражать! Еще адвоката потребую». Денис согласно кивнул, но продолжал молчать, ожидая уточнений.
– В прошлом году вы окончили училище. Давайте с этого момента.
Удивившись, Вилков задумался – впрочем, собеседник ни словом, ни взглядом его не торопил – а потом начал говорить. Помня наставления своего командира, он тщательно подбирал слова, отчего его повествование больше всего напоминало сухие казенные строчки из личного дела. «Получил назначение, прибыл в часть, приступил…»
Сначала Летунов слушал молча, потом поинтересовался:
– А ваша супруга приезжала сюда, в Гаджиево?
Вопрос был неожиданным.
– Н-нет.
– Но она была в курсе вашего назначения на подводную лодку?
– Да, я звонил ей по телефону.
– Куда? И как часто?
– В Москву. Наверно, раз в неделю. Чаще не получалось.
– Да-да, понимаю, лейтенантские будни, загруженность по службе. А в Берлин? Ведь она там стажировалась.
Денис сообразил, что особист поворачивает куда-то не туда, и поспешно добавил:
– С Берлином никакой связи у меня не было! И о службе мы совсем не говорили! Так, упомянул один раз в самом начале, а потом все… о личном, в общем. Связь плохая, – не к месту заключил он.
– Да-да, один раз. Значит, о переводе на плавмастерскую она не знала?
– Я ничего не говорил, – твердо заключил Вилков.
– Ну, да-да, зачем же. Какое это имеет значение для молодоженов. Продолжайте, пожалуйста.
Сбитому с толку Дэну пришлось приложить значительное усилие, чтобы собраться с мыслями. Теперь он говорил, еще более тщательно подбирая слова.
Очередной вопрос был не менее неожиданным:
– А родители супруги, кто они?
– Ну… мама бухгалтером работает. Отец – старший инженер в каком-то НИИ.
– И жили всегда в Москве?
– Они туда всей семьей переехали несколько лет назад, чтобы Люба могла учиться в консерватории. А до этого жили в Ленинграде. Мы учились с ней в одном классе.
– Послушайте, Денис Владимирович, а вопрос окончательного переезда на Север вы с женой обсуждали?
– Так…
Вилков осекся. Обсуждали? Он считал это само собой разумеющимся. Как по-другому-то? А что б специально, усевшись за стол переговоров, дискутировать… Такое могла инициировать только теща, а для всех других и так понятно. Любаша никогда не возражала. Хотя они ведь действительно на этой теме не зацикливались.