Олег Кондратьев – Не гневи морского бога (страница 27)

– Меня на борту нет. Ушел в заводоуправление. Все телефонные звонки переведи в рубку. Если что срочное, обращайся к Серову. Я хочу, чтобы нам с лейтенантом никто не мешал беседовать.

Затем он широко распахнул дверь командирской каюты, пропустил вперед Дениса и повернул ключ в замке:

– Есть у меня подозрение, лейтенант, что ты хотел бы поговорить со мной без свидетелей. А короткий формальный доклад о своем краткосрочном отпуске тебя явно не устраивает. Я прав?

– Да, правы, Антон Иванович. Только все у меня как-то неожиданно, необычно получилось. Даже не знаю, с чего начать…

– Ну, способ старый и известный: с начала.

– Товарищ командир, разрешите мне задать вам один вопрос.

– Странная просьба в данный момент. Ну, задавай.

– Раз вы пригласили меня в каюту, ничего предварительно не спрашивая, значит, каким-то образом вам что-то стало известно о подробностях моей поездки, ну, или у меня на лице настолько явно все написано.

Капитан 3-го ранга занял свое любимое место, присев на краешек письменного стола.

– Я, Дэн, ничего не знаю о твоей поездке, но лицо твое и в самом деле о многом говорит. Плюс моя интуиция. И дедукция: ты ж появился на службе на три дня раньше положенного срока. И не в свою новенькую квартиру поспешил, а сразу на корабль. Вот и ответ.

Вилков молча протянул командиру свой перечеркнутый отпускной билет. Ильвес внимательно изучил его с обеих сторон, хмыкнул и небрежно откинул на середину стола:

– Это, конечно, впечатляющий документ, особенно, учитывая, какие печати и подписи на нем стоят. Но он абсолютно ничего не объясняет. Так что, извольте-с, лейтенант, просветить своего командира по полной программе.

Денис рассказал все. Ни в коей степени он не старался себя обелить. И прежде всего потому, что не чувствовал за собой никакой вины. Ну, разве совсем чуть-чуть погорячился в номере отеля. Он, наоборот, пытался припомнить самые, казалось, незначительные детали, восстановить максимально точно ход событий.

Антон Иванович слушал его предельно внимательно и перебил всего трижды, задавая короткие, уточняющие вопросы. Потом он довольно долго молчал, задумчиво глядя в иллюминатор.

– Странно. А ты довольно правильно определил, что в этом деле много необычного, даже как-то не сочетающегося между собой. Я достаточно уже служу на флоте, да и раньше всю жизнь провел среди военных моряков. И приобретенный опыт подсказывает мне, что из этого дела должны были непременно раздуть показательное судилище. Смотри, какие силы оказались задействованы: охрана отеля для иностранцев в центре Москвы; милиция, которая тебя скрутила; КГБ, который ко всему этому успешно подключился; наконец, лично заместитель командующего Московским военным округом! Ах да, забыл еще самого командующего и два министерства – культуры и иностранных дел, – откуда шли звонки. По большому счету, хватило бы любой из этих инстанций, чтобы быстро и навсегда завершить твою военно-морскую карьеру. Да что там карьеру… А в итоге-то пока ни-че-го! Не выполнено даже первичное элементарное действие: сообщить по месту службы о нарушении военнослужащим, находящимся в отпуске, общественного порядка или чего покруче. Я же не получил никаких известий.

– Давай взвесим наши практические шансы что-нибудь разузнать и прояснить. – Командир был спокоен и сосредоточен. – Они не просто минимальны, они равны нулю. Где мы, а где они. Это, кстати, и в прямом географическом смысле – полторы тысячи километров расстояния; ну и абсолютно несовместимые уровни. Думаю, наши с тобой познания во внутреннем закулисье международного шоу-бизнеса примерно одинаковы, то есть никакие.

Дэн тяжело вздохнул и опустил голову. Ильвес был прав.

– И все-таки кое-что мы сможем сделать. По крайней мере попытаемся. Ты, конечно, знаешь, что мой отец служит сейчас в Москве, в Главном штабе ВМФ. У него немаленькая должность и просто несметное число друзей и сослуживцев. – Командир автоматически посмотрел на свой ручной хронометр. – Сегодня после обеда мне надо быть в штабе бригады. У них есть прямая связь, по которой я смогу дозвониться до отца. Тогда, возможно, к вечеру мы получим хоть какие-то сведения. Ну или завтра.

– Товарищ командир, я, честное слово, не хотел доставлять вам неприятности.

– Да ты этих неприятностей еще в Москве целую кучу насобирал. А я все-таки твой командир и привык отвечать за любого своего подчиненного. К тому же меня не покидает предчувствие, что события еще далеко не закончились. Ну ладно, не будем терять зря времени.

Вилков вскочил и замер по стойке «смирно», ожидая приказаний.

– Ты включайся в обычный служебный график. Ничего аврального на борту не происходит, «основная операция» пока только планируется. Ну да в зоне строгого режима всегда есть, чем заняться. И личный состав поднатаскать. Серову ты очень пригодишься, потому что Жилин, можно сказать, уже «отрезанный ломоть». Ага, вижу, что ты с ним еще вчера вечером пообщался, и в курсе. Кстати, Вилков, ты хоть не успел разоткровенничаться с этим треплом? – Дэн отрицательно замотал головой. – Ну и хорошо. Ты умный лейтенант. Продолжай и дальше в том же духе.

– А, капитан 3-го ранга Серов? – поинтересовался Денис.

– А что Серов? Вот ему-то как раз и изложи свой короткий формально-служебный доклад «…о прибытии из краткосрочного отпуска без замечаний».

– И все?

– И все! Владимир Геннадиевич не глупее нас с тобой будет, и вопросов лишних не задаст.

– Так точно!

– Тогда свободен. Да, не убывай с корабля, не дождавшись меня. Или моего звонка.

– Есть.

– Ну, тогда по коням!

На корабле капитан 3-го ранга Ильвес появился лишь на следующий день к обеду. По его невозмутимому лицу невозможно было ничего понять, но в кают-компанию к уже накрытому столу он не спустился, а вызвал в свою каюту лейтенанта Вилкова.

Сесть Денису он не предложил, в чем тот сразу заподозрил что-то неладное. Но и сам командир остался стоять рядом с прямоугольным стеклом распахнутого настежь иллюминатора.

– Такие вот дела, лейтенант. – Антон Иванович не выглядел расстроенным, скорее он удивлялся и – даже! – недоумевал. – Я специально задержался до обеда в штабе под несущественными служебными предлогами, чтобы дождаться ответного звонка из Москвы. Вчера мой отец после нашего разговора напряг своих ответственных друзей, но хоть какие-то результаты удалось получить только сегодня. И они оказались весьма странными, по крайней мере для меня. – Точно. Уверенный в себе Ильвес был элементарно удивлен и озадачен. – Понимаешь, кроме вот этой единственной бумаги…

Капитан 3-го ранга достал из внутреннего кармана тужурки сложенный вчетверо листок и раскрыл его. Вилков сразу узнал свой отпускной билет с «автографом» московского генерала. «С собой брал в штаб, чтобы не ошибиться».

– …не нашлось ни одного подтверждения не то что факту… э… твоих выкрутасов в гостинице «Россия», а вообще твоего пребывания в Москве.

Пришел черед недоумевать и удивляться Дэну. Да так, что от растерянности он не смог произнести ни единого слова.

– Послушай, Денис, ты, часом, того… не перебрал лишнего на радостях еще при подъезде к стольному граду, а? А потом, уже в состоянии, так сказать, полной… э… эйфории… навыдумывал… Да нет! – Тут же перебил сам себя командир. – Черт побери, в моей голове такое не укладывается! Но, с другой стороны…

– Товарищ командир! – Лейтенант наконец взял себя в руки и обрел дар речи. – Антон Иванович!

Ильвес остановил поток вилковского красноречия досадливым взмахом руки:

– Да не оправдывайся ты! Это я, наверно, пошутил так неудачно. Нет у меня никаких причин тебе не доверять. Да и это, – он потряс отпускным билетом, – какой-никакой, а документ. Такую печать из московской комендатуры вряд ли подделаешь.

– …!

– Угомонись! Пойми, связи моего отца очень… э… значительны. Он использовал их на полную катушку. Были задействованы такие люди… А чего только уже сегодня я от него не наслушался! – Командир досадливо потер ладонью шею. – Короче. Первое: никакого инцидента в столичной «России» в указанное время не было! – Очередной короткий взмах руки осадил готового просто взорваться лейтенанта. – Не было! Это – факт. Так сказать, запротоколированный. Ни дебоша, ни драки, ни захвата или ареста. Были, конечно, мелкие бытовые проблемы, но безо всякого участия представителя славного Военно-морского флота, то есть тебя. Второе: военной комендатурой города Москвы не задерживался никакой лейтенант Вилков. И не доставлялся туда из органов милиции! Подтверждается полным отсутствием каких-либо записей в многочисленных дежурных журналах сего грозного учреждения.

– Но как это…

– А вот так! Ни-че-го не было. – Подумав, Ильвес аккуратно сложил листок, который до сих пор держал в руке, и спрятал обратно в карман. – И посему… – Он снял тужурку, небрежно бросил ее на диван и распустил тугой узел форменного галстука. – Никакой реакции с моей стороны, как командира, на твой доклад последовать не может. Будем считать случившееся неустановленным фактом. Или кратковременным и безопасным для здоровья помрачением твоего сознания на почве болезненного недомогания или усталости от чрезмерной переработки.

– А как же… Фридрихштадтпаласт, Билли Штейн? Что наконец за история с моей женой?!