Олег Кондратьев – Не гневи морского бога (страница 25)
Другое меня сейчас настораживает. Если все так ясно, то выставили бы счет, который я должен оплатить «за разруху», определили бы на гауптвахту суток на 10 – кажется, комендант гарнизона имеет такое право. А я-то где нахожусь?! Не знаю! В себя пришел уже в этом каземате. Ни часов, ни шнурков и ремня, карманы все вычищены. В моем положении оказаться можно было или в милиции, или в комендатуре. Стерегут меня военные, это точно, значит, не милиция. Возможна еще гарнизонная гауптвахта. Только там, кажется, деревянные нары, а здесь, хоть и железная, но койка. А вот интересно: в Москве это одно и то же здание, как в Ленинграде, или разные? Да мне-то какая, на фиг, разница?! Бесит, что никто ни разу в мой «люкс» не заглянул. Еду через окошко в двери передают и молчат! Ни единого слова не сказали, и на все мои требования и просьбы – ни гу-гу.
Логические доводы я уже исчерпал. Невероятные и фантастические тоже. Судя по количеству пищи, я здесь больше суток. Должны же начальники прояснить ситуацию! Существует Устав, наконец! Я вам не «Железная маска» и не император Иоанн в Шлиссельбурге!
А ну, блин, открывай!
– Подъем!
От такой громогласной и въевшейся в кровь за пять курсантских лет команды Вилкова, как ветром, сдуло с койки. Тот же «чулан», освещенный светом единственной электрической лампочки над дверью. О, дверь-то распахнута во всю ширь! А в проеме замер «зеленый», ну, то есть сухопутный капитан в фуражке, надвинутой по самые брови, с пистолью на боку и красной повязкой на рукаве кителя. «Начальник караула».
– На выход! Руки за спину!
– Куда меня?
– За мной!
Капитан вышагивал впереди, Денис неуверенно семенил следом в туфлях без шнурков, а еще чуть сзади по бокам два солдата с АКМ в положении «боевое». «Наверно, на расстрел».
– Послушай…те, товарищ капи…
– Молчать! Вперед!
Процессия продвигалась по многочисленным коридорам, трижды поднималась вверх по лестницам. Причем если сначала лестница была крутая и металлическая, то последняя оказалась мраморной с широкими перилами и толстыми балясинами. «Точно, не гауптвахта».
Наконец в одном из широких коридоров, покрытом штатной ковровой дорожкой, группа остановилась перед монументальной под потолок дверью с золоченой табличкой «Заместитель начальника гарнизона». «Ого! Ну, по крайней мере здесь уж точно не расстреляют. Хотя, головешку открутить смогут».
Капитан негромко постучал и, распахнув дверь, доложил:
– Товарищ генерал-майор, задержанный лейтенант Вилков доставлен по вашему приказанию!
Он сделал шаг в сторону, а в поясницу Дэна с такой силой уперлись стволы двух автоматов, что он поневоле проковылял три шага вперед и остановился, услышав за спиной щелчок замка закрываемой двери.
Во главе казенного Т-образного стола расположился моложавый военный в форменной рубашке с генеральскими погонами. Один на один в личной беседе с представителем отечественного генералитета Вилков еще никогда не сталкивался. Он растерянно молчал: вроде бы положено представиться и доложить о цели визита, как гласит Устав, но ведь это только что сделал дежурный капитан. По крайней мере представил. А о цели своего вынужденного визита Денис и сам не имел ни малейшего представления. Только догадывался. И мелькавшие в голове догадки явно не сулили ничего хорошего.
– Ну и натворил ты дел, лейтенант!
Генерал перелистывал страницы папки-скоросшивателя, лежащей перед ним. Вот он освободил один листок:
– Докладная записка начальника смены внутренней охраны гостиницы «Россия». Так… «самовольно проник на охраняемый объект», «в грубой форме… требовал…», «ворвался в жилой номер», «на неоднократные предупреждения не реагировал», «отказался подчиняться»…
«Да я же с ним вообще не разговаривал!»
– Вот еще. – В руке хозяина кабинета появился новый лист. – От дежурного администратора. «Не соблюдал Правила поведения в гостинице… требовал пропустить в жилую зону… отказывался предъявлять документы… угрожал… напугал иностранных посетителей в фойе… был пьян…»
«Это просто форменный бред!»
– О, смотри-ка! Пять докладных от рядовых сотрудников охраны. Причем двое из них с тяжелыми увечьями были доставлены на «скорой помощи» в ближайшее отделение травмотологии.
«А чего уж не трое?»
– Люди здоровье потеряли. Даже писать сами не смогли, только крестики ставили: «С моих слов записано верно». Это дежурный следователь их в больнице навещал.
«Ого! Уже следователь. Значит, точно расстрел».
– Вот еще от уборщицы на этаже, от дежурного портье и от всей бригады, которая ликвидировала последствия разгрома, учиненного тобой: «…сломана мебель: стулья дизайнерские – 2 штуки, стол – один, кресло – одно; разбит вдребезги хрустальный сервиз (перечень предметов), разрушена барная стойка и мини-холодильник. Нарушена внутренняя электропроводка(!) и раритетная лампа-торшер…»
«Ну, это прямо, как в фильме “Иван Васильевич меняет профессию”, в квартире у Шпака: “…два магнитофона отечественных…” Или в “Кавказской пленнице”: “А часовню тоже я развалил?”»
– А вот это, лейтенант, – генерал потряс в воздухе другой папкой, плотной, кожаной, – посерьезнее всего будет. Ты хоть догадываешься, что это?
«Я же не Вольф Мессинг!»
– С тобой в училище представители особого отдела беседы проводили?
«А черт его помнит!»
Но, на всякий случай Дэн утвердительно кивнул и добавил:
– Так точно!
– И расписку-обязательство ты подписывал. Здесь имеется ее копия. О недопущении контактов с представителями иностранных государств, о непосещении их посольств, консульств, дипмиссий, а также гостиниц для иностранцев и иных мест, где возможны подобные контакты.
«А вот это уже действительно облом!»
– Товарищ генерал-майор! На «России» ведь не написано, что там иностранные шпионы останавливаются.
– Ты еще и нахал, лейтенант! – спокойно констатировал генерал. – А, табличку «HOTEL» видел? – Дэн кивнул. – Так какого… рожна не побежал сразу в обратную сторону?! – сорвался на крик хозяин кабинета. – Кто тебе на русских общагах такие плакаты станет вывешивать?!
– Мне надо было встретиться со своей женой. Она остановилась в этой… «HOTEL’е».
– Да-да-да, меня предупредили об этом чекисты. Никаких документальных подтверждений твоей версии о якобы жене не найдено. А этим ребятам можно верить. Даже нужно! Что удивляешься? Такие… эксцессы без спецслужб не обходятся. Тебя сотрудники милиции… нейтрализовали в номере солистки… – генерал двумя пальцами приподнял со стола цветную картонную визитку и медленно, по слогам, прочитал, – Фри-дрих-штадт-па-лас-та. Эффектная дамочка! Молчать! – Генерал изо всех сил хлопнул ладонью по столу, заметив, что Вилков собирается что-то произнести. – Не успел службу начать, а уже сам всю свою военную карьеру завалил. Да ты хоть представляешь, на каком уровне твое недопустимое – я бы даже сказал, преступное – поведение разбирается?! Это тебе не строгий выговор получить, и не на губе отсидеть! За такое гнать взашей из Вооруженных сил надо. И сажать!
В кабинете повисла напряженная тишина. Генерал вытащил из кармана брюк белый уставной носовой платок и промокнул им свой вспотевший лоб. А Дэн… В голове полная каша. Ладно бы эти беспочвенные оговоры. О чем-то подобном Вилков подозревал. Но убивала причастность к делу сотрудников всесильного КГБ. И, словно раскаленные гвозди, засели в мозгу странные, непонятные слова о «якобы жене». Какие «документальные подтверждения»? Почему «не найдены»?! Да пусть хоть сто лет расстрела, но он разберется со всеми непонятками. В это время настойчиво зазвонил красный телефон на начальственном столе:
– Да. Так точно, товарищ командующий, он сейчас у меня! Есть. Понял. Уже все подготовлено и время состыковано. Как вы приказали: исключительный минимум необходимой информации. Да я и сам не в курсе. Никак нет! Вполне достаточно вашего приказа.
Генерал аккуратно опустил трубку на рычаг и посмотрел на ручной хронометр:
– В рубашке ты родился, лейтенант! Никакого дела против тебя потерпевшая сторона возбуждать не собирается. – Он подошел вплотную к Денису и пристально оглядел его с головы до ног. – Ну, с нашими охранниками и с нашим персоналом гостиницы все более-менее понятно: вопрос можно урегулировать внутренними, так сказать, рычагами. – Генерал совсем понизил голос. – Но почему ходатайство о твоем освобождении поступило из отдела культуры Министерства иностранных дел?! Звонили мне, звонили командующему. Подозреваю, что были звонки и повыше! Какие-то гастроли могут оказаться на грани срыва. Какая-то мировая знаменитость Билли Штейн лично попросил нашего министра не давать хода делу, так как это может послужить нежелательной рекламой гастролям и серьезно осложнить столь успешно начавшееся развитие культурных связей Запада с нашей страной. Чувствуешь, какой уровень, лейтенант? Он же, кстати, оплатил весь разгром в «России» и моральную компенсацию пострадавшим. Это, случайно, не твой родственник? Шучу. Приказано просто убрать тебя без шума и подальше.
Заместитель командующего вернулся за свой стол и вытащил из верхнего выдвижного ящика целлофановый пакет:
– Подойди сюда, лейтенант. Смотри: вот твое удостоверение личности, забирай. А это – отпускной билет. – Генерал взял в руки авторучку и жирно перечеркнул крест-накрест его лицевую сторону, потом перевернул и сделал на обороте какую-то короткую запись, которую тут же заверил печатью. – Властью командующего Московским военным округом твой краткосрочный отпуск прекращен с сегодняшнего дня. – Торжественно провозгласил он. – На обороте указано, что тебе отведено двое суток на дорогу к своему месту службы. Неявка в срок будет расценена, как дезертирство со всеми вытекающими… Помимо прочего для тебя приобретен железнодорожный билет на скорый поезд Москва – Мурманск, который отправляется с Ленинградского вокзала через… – генерал посмотрел на часы, пошевелил губами, – через 46 минут. Свои вещи ты можешь забрать на выходе в комнате дежурного. Да, еще: во избежание нежелательных эксцессов до вокзала на автомашине тебя будет сопровождать патрульная группа из трех человек. Они же проконтролируют твою посадку в поезд и благополучное отбытие.