Олег Кондратьев – Не гневи морского бога (страница 24)
– Да-да, он уже уходит. Я буду готова вовремя.
Незнакомец степенно склонил породистую голову, круто развернулся и, не оглядываясь, направился к выходу. Дверь в номер он оставил открытой.
Люба засуетилась:
– Дэнчик, пройди по улице к главному входу в концертный зал. Назови себя на билетном контроле, я оставлю там контрамарку. А сейчас мне действительно нужно привести себя в порядок. Уходи, пожалуйста!
– Любаня! – Денис встал. – Я ведь так ни черта и не понял из твоих объяснений. Что это за мужик такой? Почему он позволяет называть тебя «дорогая»?
– Ну-у-у, у них так принято. Это… мой импресарио, директор, по-вашему. Вообще очень известный на Западе человек. Организатор крупнейших мировых гастролей. Его зовут Билли Штейн. Он выходец из Советского Союза. Уехал еще в начале 70-х годов, когда русских евреев стали отпускать на историческую родину в Израиль. Только обосновался он в Нью-Йорке. Там же и основал свою гастрольную империю с несколькими филиалами по всему миру. Самый крупный – в ФРГ.
– А я-то думал, что твой директор – это Росконцерт.
– Глупый, у Билли даже в СССР такие связи, какие Росконцерту и не снились! А меня он нашел как раз в Берлине и предложил стать постоянным участником его мирового шоу. Разве можно отказаться от такого предложения?! Я подписала контракт.
– Мировое шоу, какой-то русско-американский еврей, подписала контракт… Ты же советский человек, Любка! Да и я, как-никак, твой законный муж. Завязывай-ка ты с этими своими гастрольными турами и не пугай ни себя, ни других каким-то контрактом. Тьфу на него! Ну, кто посмеет тебя тронуть на родной-то территории?! Уедем с тобой на Север в нашу новую квартиру, будем жить нормальной семьей.
– Ничего-то ты так и не понял, Дэн. – Люба снова нетерпеливо посмотрела на свои часики. – Ладно, мы еще поговорим после концерта, а сейчас уходи быстренько. Билли терпеть не может, чтобы в номерах находились посторонние.
– Это я-то посторонний?! – не выдержал Вилков. – Да ты, мать, на этой самой Неметчине совсем крышей поехала! Ну ладно уж, одевайся-переодевайся, мажься-красься, собирайся, а я посижу тут пока…
– Ой! – Люба посмотрела в сторону незакрытой двери и прижала ко рту ладошку. – Билли уже позвонил…
На пороге стоял шкафоподобный охранник от стойки администрации. За его спиной маячил еще один «брат-близнец».
– У вас все в порядке?
Хотя вопрос был явно адресован девушке, Денис порывисто вскочил с дивана:
– Вам-то какое дело?! Выйдите из номера и дверь не забудьте поплотнее закрыть.
Вместо этого охранник сделал три шага вперед и остановился, чуть не доходя до Вилкова.
– Выйти придется вам, товарищ лейтенант. – Он повел могучими плечами. – В противном случае…
«Так ты, горилла, мне еще и варианты предлагаешь?!» Волна справедливого негодования захлестнула молодого человека, а долго сдерживаемое раздражение из словесной полемики вот-вот готово было выплеснуться во вполне конкретные физические действия. Как на бойцовском ринге. Чисто автоматически руки Дэна чуть приподнялись, а ноги и все тело самопроизвольно заняли положение классической боксерской стойки.
Эх, как это взбешенный Вилков мог выпустить из поля зрения «братишку-близнеца»?! Второй охранник бесшумно и незаметно оказался слева от него, всего в каких-то полутора метрах. Ни слова не говоря, он сделал молниеносный выпад вперед и, как в клещи, зажал левую руку Дениса, выворачивая ее за спину.
– Пойдем-ка, дружочек, по-хорошему, – сквозь зубы прошипел он. – А то спеленаем и вынесем, как дебошира.
Дальше события начали развиваться по совсем непредсказуемому службой безопасности отеля сценарию. Дэн не стал сопротивляться и позволил охраннику оказаться за своей спиной. Он даже покорно шагнул вперед, но лишь затем, чтобы ослабить нагрузку на выворачиваемую руку, слегка переместить вес тела на опорную ногу и чуть развернуть корпус. Теперь охранник на мгновение оказался раскрытым спереди. Этого мгновения Денису хватило, чтобы продолжая разворачиваться, нанести сокрушительный удар противнику коленом между ног.
Не зря все-таки курсант Вилков пять лет добывал на всевозможных соревнованиях призы, грамоты и кубки для училищной кафедры физкультуры, участвуя и в боксерских поединках, и в боях по самообороне. Удар получился очень эффективным, хотя и вовсе не боксерским. Как, впрочем, и следующий – сомкнутыми в кулаки руками сверху по затылку скрючившегося соперника.
Опрометчивый охранник распластался на сверкающем свежей полировкой паркетном полу в глубоком нокауте, а Денис, оттолкнувшись ногой от спины поверженного врага, прыгнул, что есть силы, в сторону барной стойки. И вовремя: на том месте, где он мгновение назад находился, с низким шипящим свистом рассекла воздух черная милицейская дубинка, неизвестно откуда появившаяся в руке «шкафоподобного».
А стойка-то на проверку оказалась хлипковатой! Вертикальная металлическая опора сильно изогнулась и выскочила из подпятника, который удерживал ее в полу. За ней отлетела часть верхней панели, толстой и тяжелой, сделанной из натурального дуба. Посыпались вазочки, тарелочки и хрустальные бокалы, в живописном псевдобеспорядке расставленные на полированной поверхности.
Впрочем, Денису было не до созерцания «барной катастрофы». Второй раз он не позволит застать себя врасплох! Предчувствуя несущуюся по его стопам опасность, Вилков еще в своем «полете» ухватился за оторванную дубовую панель и, «приземляясь» на бок, выставил ее вперед на вытянутых руках, как щит. Это спасло его от второго сокрушительного удара дубинки «гориллобразного». Реакция у охранника оказалась, на зависть, молниеносной, а сила удара такова, что толстенная инкрустированная деревяшка треснула вдоль и разломилась на две половины. Теперь, лежащий на полу в неудобной позе Дэн был практически беззащитен перед нависшим над ним «шкафом» со своим страшным орудием в воздетой к небесам руке. Ну, вылитый «карающий меч правосудия»!
И все-таки кто-то там точно существует! Ну, в небесах, разумеется. И не позволяет – правда, время от времени – творить это самое правосудие всякой мелкой земной шелупони. Что позволено Юпитеру, не позволено быку. А также «горилле» и «шкафу»!
В довершение эпической картины разгрома барной стойки второй конец металлической опоры, не выдержав непредусмотренной ГОСТом нагрузки, выворотил из потолка здоровенный кусок цементной лепнины и – вот она, рука провидения! – направил её вниз, точно на тщательно выбритый затылок ослушника, покусившегося на неотъемлемую прерогативу небесной епархии в вершении человеческих судеб.
Главный охранник рухнул, как подкошенный. Денис перекатился на другой бок и осторожно выглянул из-за уцелевшей тумбы барной стойки. Ну, не такой уж и разгром: оба тела лежат аккуратненько и неподвижно, рядышком, слегка присыпанные штукатуркой и хрустальными осколками; от бара, правда, мало, что уцелело, зато шикарный диван и кресла абсолютно не пострадали. Вилков поднялся во весь рост. Теперь он заметил девушку, вжавшуюся в угол, с беззвучно распахнутым ртом и крепко стиснутыми руками. «Ничего, оклемается».
Но тут его взгляд упал на раскрытый дверной проем. Там маячил Билли Штейн и энергично махал руками куда-то вдоль коридора. «А этот Павлик Морозов уже успел снова настучать». Так оно и оказалось: Дэн услышал топот нескольких пар ног, лишь частично заглушаемый ковровой дорожкой. Он дернулся было к окну, даже не вспомнив, на какой этаж вознес их с Любой лифт.
Стоп! Люба… Как же он может оставить ее здесь одну?! Вилков замешкался в нерешительности и потерял такие жизненно необходимые сейчас секунды. В номер ввалились сразу три или четыре человека с необратимо решительными лицами, резиновыми дубинками и электрошокерами в руках. Путь к выходу был отрезан.
«Врагу не сдается наш гордый “Варяг”».
Пощады никто… не попросит!»
Развернувшись вполоборота и пригнув подбородок, как в ринге, Дэн резко шагнул навстречу первому нападающему.
Неравный бой был стремителен, а его исход вполне предсказуем. Правда, первый охранник, сметенный мощным хуком в челюсть, быстро присоединился к двум своим уже «отдыхающим» товарищам, но это стало последним реальным событием, которое запечатлелось в многострадальной Вилковской голове. Кромешная тьма накрыла его горячей, тяжелой волной…
Глава 10
«Раз, два, три, четыре».
Поворот налево.
«Раз, два, три, четыре, пять, шесть».
Поворот налево.
Еще четыре и шесть. Итого 20 шагов. Периметр замкнулся. А если шажки делать совсем маленькие, то можно растянуть до 30 или даже 35.
Почитать бы чего. Так даже стены с потолком недавно покрасили, суки! Может, самому написать? А потом читать. Интересно, Толстой с Достоевским свои книги читали? Особенно, Федор Михайлович; у него на каторге все условия были. Зато он хоть знал, за что сидел!
Так и я знаю. Хотя правильнее сказать: определенно догадываюсь. Потому, что мне пока никто ничего официально не объявил. Или не предъявил. Но куда же денешь дебош в «люксе» центрального столичного отеля с битьем посуды, разломанной мебелью и пострадавшими охранниками? А я не пострадал?! Только меня, конечно, даже слушать никто не станет. У них же свидетелей куча, а меня даже не били, как следует. Голова в порядке, амнезией не страдаю, никаких вывихов, растяжений и переломов. Похоже, электрошокерами обошлись.