Олег Колмаков – Злая память (страница 26)

Увидев в дверном проёме Князева, Лариска лишь вызывающе усмехнулась. Тогда как Сашка мигом вскочил на пол. Смущённо натягивая на себя плавки, он попытался хоть чем-то оправдаться перед нежданным гостем.

– Валера, ты только не подумай ничего плохого!.. Это получилось у нас впервые и чисто случайно! И вообще, мы лишь целовались!.. О том, чтобы согрешить, мы и вовсе не думали!..

Уж лучше б он помалкивал.

Отчаяние, бессилие, некая тоска и внутренняя боль – всё это и многое другое, накопившееся за последнее время, вдруг залпом выплеснулось из Князева наружу.

Бил больно… Нет, не бил. Скорее, он их молотил. Молотил больно, безжалостно и чрезмерно жестоко, невзирая на хруст костей, на крики и мольбы о пощаде. Словно расправлялся он сейчас вовсе не с теми, кто совсем недавно был ему дорог, а с самыми настоящими чеченскими отморозками, только-только отплясавшими на его кровати свой безумный зикр. Лариска, Сашка, чеченские боевики – все они нынче были для Князева врагами, без каких-либо отличий и разницы. Потому и не было в нём ни жалости, ни послаблений.

Когда же запал злости иссяк, вернувшийся с войны офицер сгрёб свои самые необходимые вещи и покинул, в прямом и переносном смысле, свой разбитый семейный очаг.

Всю свою сознательную жизнь майор был твёрдо убеждён в том, что поднять руку на женщину – самое последнее для мужика дело. Однако в тот пасмурный осенний вечер, Валерий вдруг понял, что и в этом, казалось бы, непререкаемом правиле, возможны свои исключения. Отчасти, он успокаивал себя ещё и тем обстоятельством, что руку он нынче поднял вовсе не на жену и не на женщину, а на последнюю тварь.

Остаток вечера Князев провёл в близлежащей дешёвой забегаловке, заглушая душевную боль изрядным количеством водки. Он коротал время в ожидании наряда милиции. Отчего-то, майор был абсолютно уверен в том, что за нанесение тяжких телесных повреждений, его обязательно «закроют».

«Как не крути, а обошёлся я с ними чересчур жестоко!.. Лариска, и без того баба мстительная… Кто-кто, а она уж точно не упустит шанса со мной поквитаться. Да, и плевать!..»

Свою жизнь, майор считал уже конченой. Сейчас он не видел в ней никакого смысла.

Потому, из чисто спортивного интереса, Валерий задавался в тот вечер несколько иным вопросом.

«Интересно, впрягутся за меня наши? Попытаются ли чем-то помочь? Возможно, ребята-сослуживцы ещё как-то подсуетятся… А вот начальство – нет! Эти наверняка предпочтут, остаться незапятнанными. Как говорится: вовсе ни «при делах». Они, скорее уволят меня задним числом и сдадут ментам со всеми потрохами. Уж слишком много врагов, я успел нажить за последнее время!..»

Тем не менее, ни в этот день, ни на следующий, майора так никто и не потревожил. Не было каких-либо повесток, арестов, задержаний. То ли Лариска побоялась «строчить» на него заявление, то ли Сашка, чувствуя за собой крайнюю степень вины, сумел-таки отговорить её от этой грязной затеи.

Примерно через месяц, Князев получил письмо от побитого любовника. Именно этим посланием майор и ставился в известность о том, что застигнутая на адюльтере парочка, прихватив с собой Валеркиного сына, выехала за пределы Российской Федерации. Квартиру они оставляли майору. Все хлопоты по оформлению развода и прочим мелочам, ему предлагалось решить самостоятельно, по его же личному усмотрению.

С тех самых пор, какая-либо связь с «бывшей», у майора окончательно оборвалась. Князев не знал ни города, ни страны, в которой нынче проживал его сын. Тогда как наводить справки, бегать по инстанциям или обращаться к кому-то с личной просьбой – Валерий посчитал ниже своего достоинства.

Сразу после тех «семейно-боевых» событий, Князев вернулся на «базу». Сами понимаете: досрочно. Выглядел он в тот период предельно подавленным и опустошённым. Словно робот (чисто механически, на полном «автомате») Валерий исполнял то, что от него требовалось – ни больше, ни меньше. Какому-либо общению предпочитал тихое уединение. И всё думал, думал и думал.

«А собственно, зачем обманывать самого себя? Мне уж давно следовало признать тот факт, что наш с Лариской брак никогда не был идеальным. Скандалили, неделями молчали, были и обиды, и временные разъезды!.. Ну, а в последнее время наши отношения и вовсе зашли в тупик. Вполне допускаю, что она держалась вовсе не за меня, а за мои «боевые». Потому и о разводе, речь так ни разу и не заводилась!.. – рассуждал про себя Князев. – …Всевозможные супружеские обострения, обычно воспринимались мною не иначе, как временные неурядицы. И уж тем более, не могли они послужить оправданием для откровенной измены… Кто ей мешал оформить наш разрыв официально? Коль не желаешь ты жить с данным мужчиной, так распрощайся с ним раз и навсегда! Допускаю, что хотелось ей и рыбку съесть и ещё, кое на что сесть… Но зачем же вот так? Ниже пояса…

Впрочем, может и к лучшему, что я застал их врасплох. Ведь не вернись я в тот вечер домой, так бы и ходил «рогоносцем», ни о чем не подозревая.

Интересно, когда у них это началось? Похоже, не зря я «втащил» Саньку ещё в девяносто пятом, коль Лариска так за него «впряглась». Ведь дыма без огня не бывает.

Эх! Уж в который раз, жизнь перетасовала карты моей судьбы. Как тяжело ощущение того, что всё мне теперь придётся начинать с «нуля». И это в тот самый момент, когда, казалось бы, всё уже определено и расписано на годы вперёд. И вообще, получиться ли мне начать всё с начала?..»

Примерно в те же самые дни и посетила Валерия неожиданная мысль: «а не найти ли мне эту самую смерть?» То есть, забыв о собственной безопасности, не ринуться ли ему очертя голову в бой. Возможно, так бы он и поступил, вот только война, как назло, временно окончилась; войска вывели; границу закрыли.

Да, и к чему было сгущать краски. Ведь майор не сломался, не расклеился, не потерялся. Ну, разве что, чуть надломился. Человек – существо живучее и достаточно гибкое; ко всему привыкает; со всем рано или поздно может свыкнуться. Вот и Князев, перестрадав в себе обиду и внезапную утрату, через какое-то время немного оттаял. Казалось, уж готов он был вернуться к прежнему, армейскому образу жизни, целиком и полностью посвятив свою жизнь службе. Но, не тут-то было. Беда, как известно, не приходит одна. Неприятности обычно следуют чередой, одна за другой. Причём оттуда, откуда их и вовсе не ждёшь.

На сей раз «подлянку» подкинуло своё же собственное командование. Валерий получил приказ, который и в самом страшном сне ему вряд ли мог присниться. Суть его заключалась в следующем. Князевскому подразделению предписывалось обеспечить безопасность (вы не поверите!) официальным лицам чеченской делегации, которая в самое ближайшее время должна была прибыть в Москву для оформления ряда межправительственных соглашений. Если ж кто-то не понял, в чем был «прикол»; из чего именно вытекала абсурдность данного приказа – попробую пояснить.

Та чеченская делегация сплошь состояла из полевых командиров. То есть, госпреступников, уж давно осуждённых по «расстрельным» статьям. По сути, князевским бойцам предстояло охранять своих самых злейших врагов. Тех самых, чьи «головы» были для них наипервейшими целями, с кем вели они самую кровопролитную и беспощадную войну. А ещё, это были, те самые головорезы, кто беспощадно убивал их друзей и сослуживцев. Ко всему прочему, «почётных гостей» принимали в Кремле. То есть, в самом сердце России. В тот самый период, когда федеральные войска уже покинули территорию Чечни. Когда в республике полным ходом шли шариатские суды и в массовом порядке гибли люди, хоть как-то сочувствовавшие федералам; когда вырезались последние русские, не успевшие покинуть Ичкерию.

В те дни мало кто знал, что в преддверии Президентских выборов московские политики, в буквальном смысле, готовы были вылизать зад самопровозглашённым руководителям мятежной автономии. Надеялись, что и те будут более покладисты и сговорчивы в отношениях с Москвой. Чеченские главари, быстренько прочувствовав подхалимские настроения Кремля, вели себя вполне адекватно. Развязность, наглость и бескультурье стали для них нормой. Везде и повсюду «люди с гор» диктовали свои, порой самые идиотские условия. Именно тогда чеченцы вдруг заявили о том, что без сопровождения российского спецназа, на московскую землю они не ступят. Быть может, кое-кто из тех отморозков, изрядно «пощипанный» офицерами спецподразделений, вот в такой, предельно извращённой форме (то есть, через откровенное унижение) решил отомстить своим былым обидчикам.

– Позвольте уточнить? От кого же нам следует оберегать этих выродков?.. – с ухмылкой поинтересовался тогда Валерий. – …От родителей пацанов, погибших в Чечне?.. От обычных людей, потерявших в терактах своих родных и близких?.. Или от ребят-инвалидов, оставивших своё здоровье и конечности на территории Северного Кавказа?..

В общем, жутко поссорился в тот вечер майор со своим непосредственным командиром. И, тем не менее, отрицательного ответа от Князева, пусть и всё понимающий генерал, так и не принял…

Эх, слышал бы кто, как скрежетали зубы офицеров спецназа, ставших невольными свидетелями ночных вакханалий тех полевых командиров от злости и своей беспомощности. Когда небритые, грязные и вонючие варвары (едва ли не в самом центре столицы) с проститутками, с изысканной выпивкой и жрачкой, совершенно не стесняясь, удовлетворяли свою похоть. Им было дозволено всё, исполнялся любой их каприз. Целую ночь бойцы спецподразделения выслушивали пьяный, циничный и отвязный трёп о боевых подвигах тех самых головорезов. «Люди с гор» наперебой бахвалились о жестокости, с которой они убивали и казнили российских военнослужащих, как устраивали они взрывы в российских городах и как легко уходили от ответственности за их совершение. Как тяжело было сдерживать себя от мысли о том, чтоб не перестрелять этих скотов прямо здесь и сейчас, ко всем чертям и ядрёной матери…