Олег Колмаков – Гарем ундер-лейтенанта Говорова (страница 7)

По большому счёту, сейчас Говоров обратился к своему небогатому интимному опыту. Ведь, именно так он поступал с одной из горничных в своём родового имения. Деревенская служанка, о которой ныне идёт речь, была старше Германа лет на семь. Она любила изображать из себя недотрогу. Правда, то «насилие», к которому частенько прибегал молодой барин, было лишь игрой, забавой, прелюдией перед весёлым барахтаньем в мягкой постели. Горничной нравилось, когда ей овладевали после небольшого сопротивления. В данном же случае, всё обстояло несколько иначе.

Дама, внезапно оказавшаяся в каюте офицера, на полном серьёзе пыталась воспротивиться хозяину каюты. Высвобождаясь от жёсткой мужской хватки, Хейла активно работала руками и коготками; при этом она извивалась всем своим телом. Однако было уже поздно.

Фактически с первого раза, без каких-либо холостых тыканий неизвестно куда, Говоров сходу вошёл в партнёршу. И не просто вошёл, а проник на всю длину своего твёрдого стержня. Герман удерживал Хейлу за бёдра, сильно прижимая к себе и совершая короткие толчковые движения.

– О-о-ох, какая ты сладкая!.. – шептал офицер. – …Какая горячая!..

Дама всеми силами упиралась ладонями в кровать, ноги её слегка подрагивали. Похоже, она вовсе не слышала слов агрессора, пребывая в некоем отрешённом состоянии. И вдруг Хейла звонко вскрикнула, потом ещё раз. Кричала вовсе не от возбуждения, а от испытанного ею сильнейшего болевого синдрома.

– Не ори!.. – прикрикнул на неё Герман. – …Если б ты не дёргалась, я бы проник в тебя более аккуратно!

– Мне больно, у меня нет силы терпеть!.. – всхлипнула Хейла. По её щекам уже ручьём текли слёзы. Однако Говоров этого вовсе не видел. Ныне перед его взором была лишь её спина, точёные бёдра и два полушария упругих «булочек». И всё же, офицер замер. Сейчас он не двигался. Это помогло даме справиться с изначальными болезненными ощущениями. Впрочем, если б мужчина немедленно вышел из неё, Хейле наверняка было бы гораздо легче.

Слившись в одно целое, парень и девушка стояли довольно-таки долго. Офицер прекратил двигаться тазом, он лишь продолжал осторожно ласкать своими ладонями спину партнёрши, мял булочки и, чуть нагнувшись, осторожно сжимал её грудь. Возможно поэтому, то, что было нынче внутри дамы, вовсе не думало уменьшаться. Детородный орган был таким же твёрдым, как и в момент проникновения. Именно этот факт наводил барышню на мысль о том, что рано или поздно, тот зверь возьмёт то, зачем он, собственно, и пришёл (точнее, вошёл).

– Заканчивай уже быстрее! – тяжело вздохнув, безучастно проговорила Хейла.

Мужской орган принялся понемногу двигаться. Опасаясь почувствовать прежние болевые спазмы, дама сильно напряглась всем своим телом. Однако очень скоро барышня безвольно обмякла. Очевидно поэтому, сделав ещё пару более сильных толчков, Говоров облегчённо застонал…

Разомлевший офицер плюхнулся на кровать. Удовлетворив свою плоть, можно было расслабиться, послав всё к чертям собачьим. В то время, как барышня, уткнувшись в подушку, разрыдалась в полный голос.

– Животное, ты меня использовал!.. Ты самая настоящая сволочь!.. Просто взял и надругался, лишив меня невинности!.. – причитала она, уливаясь слезами.

– Хейла, перестань!.. Я ведь не знал!.. – офицер принялся поглаживать даму по спине, словно то был маленький обидчивый ребёнка. – …Не надо!.. Успокойся!..

– Чего ты не знал?.. – оторвавшись от подушки, Хейла в упор уставилась на ундер-лейтенанта. – …Ты даже не удосужился узнать кто я, откуда. Лишь спросил, как моё имя и тотчас вогнал в меня свой гигантский шампур!..

– Ну, извини! Может, подскажешь, чем именно я могу искупить свою вину? – почувствовав некоторую слабину, Говоров перешёл из глухой обороны в осторожную контратаку.

– Мог бы для начала налить девушке вина, поговорить, расположить к себе!.. А уж после начал бы свои похотливые приставания…

– На военном корабле спиртного нет!.. – Говоров попытался возразить, однако тотчас встрепенулся. – …Впрочем, обожди!..

В голову Германа вдруг пришла идея, сбегать к Лазареву, отвечавшему за продовольственное снабжение корабля. У этого прохвоста всегда можно было разжиться чем-то этаким. Однако в самый последний момент, какое-то до селе неизвестное ему чувство заставило Германа заглянуть в каютный сундук. Именно там он и обнаружил две бутылки французской наливки. В сознании офицера тут же мелькнула мысль: «Ну, конечно! Ведь это сон, потому и всё здесь возможно!..»

Молча выпили. Дама немного повеселела. На её лице появился румянец, кое-какой намёк на улыбку.

Следующая их близость была уже обоюдно желанной. И, тем не менее, под самое утро, когда мужчина и женщина в блаженной истоме оторвались друг от друга, Хейла вновь закрыла лицо одеялом и тихо расплакалась.

– Как не крути, а ты меня подло опорочил!.. – её голос, прорывающийся сквозь тяжёлые всхлипывания, звучал несколько отрывисто и весьма сумбурно. – …Ведь я никогда тебя более не увижу!.. Как и ты меня… Вот и получается, поматросил и бросил!..

Герману ничего не оставалось, кроме как тяжело вздохнуть, закрыть глаза и погрузиться в блаженную полудрёму.

Глава 6

На сей раз, пробуждение Говорова было несколько тягостным. Нет, не в физическом плане, а скорее в эмоциональном. После минувшей ночи, со слезами, истериками, обвинениями и прочими девичьими капризами, на душе офицера остался неприятный осадок. Ранее, всё было гораздо проще, беззаботней и безмятежней.

Герман достал из своего потайного местечка магическую колоду, разложив её на столе веером.

«Вот она, та самая «двойка пик»!.. Эта чёртова Хейла, сумевшая подпортить мне утреннее настроение!.. Впрочем, женщины непременно оставались для меня непредсказуемыми существами. Даже во сне они умудряются устроить какие-то истерики, скандалы!.. – всматриваясь в карты, Говоров мысленно размышлял о представительницах противоположного пола. – …Выходит так, что между дамами, побывавшими в моей постели, не так уж и много общего. Их ни в коем случае нельзя укладывать в одну единую «колоду». Каждая из тех красоток – это отдельная, самостоятельная история, своя независимая повесть, потому я и должен, каждый раз подстраиваться, аккуратно прощупывать свою очередную гостью, дабы вновь не попасть впросак, как это было с Хейлой. Хотя, кто его знает… Быть может, минувшей ночью я столкнулся с некоторым исключением из общих правил. Как говориться: для каждой бочки мёда, должна быть своя ложка дёгтя. Ладно, поживём – проверим!..»

При этом без внимания офицер осталась одну немаловажную деталь. Дело в том, что все «двойки» в мистической колоде, совсем недавно казавшиеся ундер-лейтенанту абсолютно новенькими, на сей раз выглядели несколько потрёпанными, примерно такими же, как «тройки» или «четвёрки».

Ближе к полудню Герман столкнулся на верхней палубе с Русаковым.

– Говоров, ты это чего по ночам орёшь?.. – завидев ундер-лейтенанта, с некоторым вызовом поинтересовался Мирон. – …Уж в который раз я просыпаюсь среди ночи от твоего, едва ли не бабского: ни то визга, ни то скуления!..

Здесь стоит отметить ещё один немаловажный факт, каюты Говорова и Русакова располагались совсем рядом; их отделяла лишь тонкая деревянная перегородка.

Благо, Герману удалось перевести текущий, не очень-то и приятный для него разговор в шутку.

– Мирон, насколько мне известно, после недавнего инцидента с британскими моряками, с фрегата тебя более не отпускают. Потому за мирской жизнью, за теми же девками, тебе остаётся наблюдать лишь с палубы «Полтавы». Вот и мерещатся тебе по ночам женские визги, смех и крики!..

Про себя ж Герман всерьёз задумался о том, с чем именно он нынче имеет дело, коль голоса его ночных посетительниц слышны в соседних каютах.

«Если забавы, которыми я наслаждался на протяжении последних четырёх ночей, всего лишь сон, то каким образом завывания Хейлы могли долететь до слуха моего соседа? Он что ж, вместе со мной видел один и тот же сон? Ну, а если всё, ранее сказанное, происходило наяву!.. Да, нет. Этого не может быть. Каким-таким образом эти чёртовы «двойки» могли незаметно проникнуть не только в мою каюту, но и на судно? Да, и куда, все они подевались позже, ближе к рассвету?.. Помнится, ранее я уже размышлял о некоем среднем состоянии: ни то полусном, ни то полуявью… А может, речь ныне идёт о некой бесовщине, магии, ворожбе!..»

– Тебе, случаем, не больно? – осторожно поинтересовался Герман, как только его мужской стержень оказался в Женевьеве.

Очередной гостьей Говорова нынче была стройная дама лет девятнадцати-двадцати. Она разбудила офицера среди ночи, погладив того своей нежной ладошкой по спине. Ундер-лейтенант нашёл Женевьеву достаточно миловидной, аккуратной и чертовски обворожительной дамой. Её струящиеся светлые волосы прикрывали оголённую грудь. В общем, весь негатив, с которым Герман столкнулся минувшей ночью, сам собой отошёл на задний план. Речь, как вы сами наверняка поняли, ныне идёт о Хейле, о её беспричинных обидах и капризах. Тем не менее, памятуя о своём недавнем, достаточно печальном опыте, ундер-лейтенант постарался быть с Женевьевой предельно тактичным и обходительным. Потому и задан был тот самый вопрос, когда продолжительная и отчасти невинная прелюдия с поцелуями, поглаживаниями и прижиманиями тел, наконец-то переросла в нечто иное, в более интимное. Вместо ответа, барышня подалась немного вперёд, погрузив мужское естество ещё глубже. Широкие мужские ладони, блуждавшие по мягкому и нежному женскому телу, продолжали возбуждать и без того перевозбуждённую Женевьеву. Похоже, ей нравилось чувствовать себя хрупкой и беззащитной, рядом с сильным и статным самцом.