Олег Колмаков – Гарем ундер-лейтенанта Говорова (страница 6)
Прошло не мене пары минут, прежде чем офицер решил взять более быстрый темп. Сделав несколько пробных резких движений, на которые партнёрша отозвалась всё теми же приглушёнными стонами, он принялся двигаться более уверенно. Тут-то и почувствовал Говоров, как ногти Кризанты впиваются в его спину, а стоны её становятся всё более и более громкими.
– А-а-а-а!.. Мне хорошо!.. – вдруг призывно зашептала дама. – …Да-да-да! Ещё-ещё!..
Всей своей плотью Говоров ощущал весьма тугой проход, который быстро начал приспосабливаться к его мужскому органу. Офицеру нравилась данная узость, нравились девичьи стоны. В том искреннем проявлении своих чувств было гораздо больше адреналина, нежели обычных приятных ощущений.
И тут девушка вскрикнула довольно громко. Герману даже пришлось закрыть её рот ладонью. Дело в том, что за секунду до этого громкого возгласа, Кризанту накрыла волна высшего наслаждения. Краем глаза ундер-лейтенант заметил её затуманенный взгляд, выражавший полную отрешённость. Очевидно, то был первый в жизни пик наслаждения, испытанный барышней. Ногти дамы уж вовсю раздирали спину Говорова, в то время как её тело содрогалось от каждой новой волны удовлетворения. Герман себя более не сдерживал. Сделав ещё несколько движений, он вдруг почувствовал, как где-то там, внутри Кризанты ударило нечто мощное, умопомрачительное. Дама прогнулась в спине, пытаясь усилить чувства партнёра…
Глава 5
Едва проснувшись, Герман тотчас схватился за колоду карт, по-прежнему лежавшую на каютном столике. Переворошив её, он моментально отыскал в ней то, что, собственно, и искал.
«Так и есть, «двойка треф»!»
Именно на этой карте было изображено то самое личико, те же черты, что и у Кризанты. При этом, пристально вглядываясь в картинку «двойки треф», офицеру вдруг показалось, будто бы девушка с карты ему ещё и подмигнула.
Перебрав в памяти события последних двух дней, Говоров, похоже, осознал, какое счастье свалилось на него с Небес, какое невероятное вознаграждение он получил от голландского штурмана, за переданную ему золотую монету. Словно сказочный волшебник, тот оборванец одарил русского офицера фантастической колодой, которая обещала ему самый разнообразный интим. Вновь развернув колоду веером, у Германа едва не потекли слюнки – вон их сколько, рыжих, блондинок, брюнеток, шатенок, одна другой краше.
«Ну, а как иначе?.. – усмехнулся довольный собой ундер-лейтенант. – …Лишь я один отозвался на мольбы нищего, облагодетельствовав лишенца практически недельным содержанием, в то время как остальные офицеры были готовы гнать того голландца взашей!..»
Впрочем, всё вышеозначенные размышления были пока на уровне неких догадок, осторожных предположений. А быть может, то были лишь тайные желания и фантазии самого Говорова.
Потянувшись за камзолом, офицер вдруг почувствовал острую боль в области спины. Подошёл к зеркалу и глянул на своё отражение. Вся спина Германа оказалась располосованной глубокими царапинами. Уж тут у Говорова не оставалось ни малейших сомнений в том, что нанесены они, были женскими коготками Кризанты.
Выходило так, что две ночи подряд ундер-лейтенант бодрствовал, вовсе не погружаясь в волшебные сновидения. Складывалось полное ощущение, будто бы Говоров переходил в какой-то иной мир, иную реальность, расположенную на границе реального и нереального. А быть может, по своей или чужой воле, он включился в загадочную и увлекательную игру, так и не успев познать её правил. При этом отыгравшие карты не сбрасывались в отбой, а доставались ему в качестве трофея. Если принять вышеозначенное за истину, в этом случае оставался открытым ещё один вопрос: с кем именно офицер играет, и что в итоге он может проиграть, либо напротив, приобрести?
«Да, собственно, какая в том разница?..– весело ответил сам себе Говоров. – …Если данная игра доставляет мне неслыханное наслаждение и невероятное удовольствие, так чего ломать голову над второстепенными мелочами!»
Примерно в том же, весьма приподнятом настроение Герман проснулся и на следующее утро. Минувшей ночью в его постели побывала рыжеволосая прелестница по имени Берта. Именно Берты, ныне смотрела на него с карты номиналом: «двойка червей». Причём, укладываясь минувшим вечером спать, Говоров, конечно же, предвкушал очередное интимное приключения, однако он вовсе не предполагал с каким, доселе неиспытанным благоговением, офицер будет вспоминать о прошедшей ночи. Дело в том, что Берта не просто лежала под Говоровым, тупо раздвинув ноги, как ранее это было с Кризантой и Карин… Да, собственно, и весь прежний интимный опыт офицера был связан лишь с одним положением тел. Речь ныне идёт об исключительно горизонтальной проекции, когда мужчина находился непременно сверху. Потому и любое новшество воспринималось Говоровым, как нечто диковинное, непознанное, приносящее самые изысканные наслаждения. На протяжении всего последующего дня офицер с приятной истомой будет вспоминать, как Берта приподнимала свои стройные ножки и опускала их на плечи Германа. Именно в этом положении Говоров ощущал свои интимные движения более плотными, более чувственными. Когда ж ночная гостья, выскочив из-под ундер-лейтенанта, вдруг уселась на него сверху… Причём, оседлала она его так, что в лунном свете офицер мог созерцать абсолютно всё её стройное и гибкое тело. Тут-то Говоров и вовсе поплыл от счастья. В данном положении от Германа и вовсе ничего не требовалось. Потому, как рыжеволосая проказница сама принялась вырисовывать немыслимые телодвижения. Офицеру оставалось лишь расслабиться и получать подлинное удовольствие.
Итак, миновало три ночи. В постели Говорова побывали три барышни, причём, ни одна из них, ни в чём не уступала двум иным, у каждой имелась своя изюминка. Все они оказались девственницами. Потому и воспринимал Говоров события последних дней не иначе, как щедрый подарок Небес.
Весь последующий день Герман был полон сил. Он шутил, поднимался вместе с матросами по бушприту, фок – и грот мачтам натягивал и подвязывал фок-марсель; прохаживался по орудийной палубе, спускался в носовой трюм – в общем, был весьма активен и достаточно энергичен. При этом любое занятие, даже самое грязное или чересчур трудоёмкое, было ему исключительно в радость.
– Говоров, тебя кто укусил или ужалил? – глядя на энтузиазм ундер-лейтенанта, в шутку поинтересовался Демидов.
– Почему «укусил»? – не понял вопроса Герман.
– Какой-то ты сегодня чересчур активный!
– Глеб, а ты вспомни, слова Петра-батюшки: «За благо изобрели Воинской устав учинить, дабы всякой чин знал свою должность, и обязан был своим званием, и неведением не отговаривался…»
– Ты это сейчас к чему? – переспросил Глеб.
– К тому, что службу нужно нести, а не с британцами по кабакам кулаки чесать!
– Да, пошёл ты! – отмахнувшись, недовольно пробурчал Демидов.
«Да и пускай злится!.. И вообще, пусть считает меня кем угодно. Эти придурки даже представить себе не могут, как порой может быть счастлив молодой человек!.. – покидая оружейную палубу, весело присвистнул Говоров. – …Точнее, даже не «счастлив»… Речь нынче идёт о некой гордости, повышенной самооценки. Как не крути, а я действительно горд за то, что мне ныне подвластна едва ли не всякая баба. Горд за то, что я вовсе не озабочен поиском скорых и беспорядочных любовных утех с грязными девками из портовых борделей. Нет-нет, о своей тайне я никому, никогда не скажу. Не дай-то Бог, сглазят тот самый дар, которым облагодетельствовала меня судьба!..»
К вечеру, вернувшись в каюту достаточно уставшим, Герман аккуратно взял в свои руки заветную колоду, осторожно её перебрал, мысленно представляя, какие ещё сюрпризы она может ему преподнести. После чего, завернул ту колоду в белоснежный платок и спрятал её от посторонних глаз, под подушку.
Ближайшей ночью Говорова поджидал определённый сюрприз. Правда, был он, скорее со знаком «минус». Причём, как позже признается самому себе Герман, те неприятности напрямую будут вытекать из его прежней самоуверенности, связанной с доступностью прежних дам…
Впрочем, ближайшая полночь началась для ундер-лейтенанта, как и прежде. Не было и намёка на возможные неприятности. Открыв глаза, офицер увидел очередную нимфу. На сей раз перед ним предстала черноволосая девчушка, скромно присевшая на краешек его койки. Полностью обнажённая юная особа, на первый взгляд была вовсе не против ночных утех. По крайней мере, именно так показалось на тот момент Говорову.
– Как твоё имя? – абсолютно без эмоций поинтересовался Герман, будто бы данная информация мало что для него значила.
– Хейла! – очень тихо ответила та.
– Надеюсь, ты будешь не против, разделить со мной любовное ложе? – проговорил хозяин каюты, и отчасти бесцеремонно попытался притянуть к себе брюнетку.
Барышня достаточно легко вырвалась из рук офицера, встав по самому центру корабельного помещения. Дама выглядела несколько испуганной, если не сказать: порядком опешившей. У неё будто бы пропал дар речи, потому как ночная гостья лишь открывала рот не в силах вымолвить и слова. Меж тем, Говоров времени зря не терял. Встав с кровати, он мигом снял с себя минимальный набор нижнего белья, после чего, закрыл дверь каюты на ключ. Не дав гостье опомниться, Герман развернул даму к себе спиной, и попытался наклонить брюнетку вперёд, в аккурат над расправленной постелью.