Олег Колмаков – Гарем ундер-лейтенанта Говорова (страница 5)

– Да хоть сейчас!.. – усмехнулся в ответ начальник полицейской службы. – …Главное, чтоб вы их сразу доставили на судно, и на берег более не отпускали. Уж больно они у вас задиристы и драчливы. Задержанных выведут минут через пять-семь. Пока ж вы можете получить их оружие!

После чего, Аничкову были переданы офицерские шпаги и кортики.

Кроме русской команды, прибывшей за арестованными сослуживцами, в полицейском участке присутствовали ещё трое. Судя по их морской форме, они имели самое прямое отношение к голландскому флоту. Надо полагать, данные господа так же прибыли в полицейский участок за вызволением своими сослуживцами, также успевшими набедокурить минувшей ночью. Пока ожидали задержанных, Герман внимательно вслушивался в разговор тех голландцев. Ундер-лейтенант хорошо понимал, о чём те переговаривались. И в первую очередь, внимание Говорова привлекло упоминание о шхуне «Фортуна». Слово «Фортуна» было произнесено не менее десяти раз. Именно поэтому ундер-лейтенант и посчитал, что голландцы имеют самое непосредственное отношение к данному судну. А ещё Герман вспомнил о том, что именно об этом самом судне нынешней ночью обмолвился оборванец, получивший от Германа золотую монету.

Улучив благоприятный момент, когда голландцы на какой-то момент замолчали, Говоров обратился к ним с достаточно простым вопросом.

– Если не ошибаюсь, вашим судном является «Фортуна»?

– Да! Так и есть!.. – с некоторой насторожённостью ответил один из голландцев. – …А в чём, собственно говоря, дело?

Кроме иностранцев, на Говорова так же с опаской покосились офицеры фрегата «Полтава». Дескать, что может быть общего у русского ундер-лейтенанта с иностранными моряками?

– На сколь мне известно!.. – не обращая внимания на косые взгляды соотечественников, продолжил расспрос Говоров. – …Штурманом на вашем корабле ранее служил, некто Ван дей Кюйст!.. Быть может, я несколько ошибся с его именем… Судя по возрасту Ван дей Кюйста, служил он на «Фортуне» довольно-таки давно!..

– Отчего же, «давно» ?.. – на сей раз, с некоторым недоумением переспросил один из голландцев. – …Ван дей Кюйст был списан на берег не более недели назад. Сразу по прибытию в Копенгаген.

– Позвольте узнать причину его списания? – не унимался Герман.

– У нашего штурмана обнаружилась серьёзная болезнь.

– Очень серьёзная болезнь!.. – поддержал разговор ещё один иностранец. –…За какой-то месяц, крепкий и здоровый мужчина, вдруг превратился в измождённого старика!

– Что это была за болезнь?.. – пришло время напрячься уже Говорову. – …Она заразна?

– Порча!.. – непроизвольно вырвалось у третьего голландца. – …Чёрное колдовство! Он оказался околдован. Быть может, ему кто-то позавидовал или наслал любовный приворот!..

– Прекрати молоть ерунду! – буквально на полуслове, его оборвал первый собеседник Германа. – …Как судовой врач, я с полной уверенностью могу заверить вас в том, что симптомы недомогания, выявленные у штурмана, не соответствуют ни одной из известных нам болезней. Скорее всего, вместе с сифилисом и прочей заразой её завезли к нам из Нового Света!.. – сделав короткую паузу, судовой врач продолжил. – …Молодой человек, за Ван дей Кюйста вы можете не беспокоиться. Мы поместили штурмана в очень хорошую клинику и надеемся забрать его в следующее посещение Копенгагена. То есть, дней через десять!

– Боюсь, но он уже не в клинике!.. – тяжело вздохнул Говоров. Впрочем, договорить Герман так и не успел, потому как открылась зарешёченная дверь и навстречу русским офицерам вышла троица задержанных.

– Эх, Говоров-Говоров!.. – встретившись взглядом с Германом, сокрушённо покачал головой Демидов.

– Я-то тут причём? – ундер-лейтенант в полном недоумении округлил глаза.

– Если б ты нас не бросил!.. – в поддержку Глеба зашептал Лазарем. – …Мы бы наверняка наваляли бы тем британцам. После чего, благополучно покинув харчевню, вернулись на фрегат!..

Справедливости ради, стоит отметить, что наказание для «нашкодивших» офицеров оказалось достаточно мягким. Капитан «Полтавы», был к молодым людям предельно благосклонен. Потому уже вечером Лазарев, Русаков и Демидов, в компании всё с тем же Говоровым весело вспоминали подробности минувшей ночи. Вполне естественным было и то, что молодые офицеры с упоением и гордостью делились своими рассказами о том, как британцы получили по заслугам, как они кое-как унесли ноги. И если бы не полиция…

Разворачиваясь среди ночи со спины на бок, Говоров вдруг обнял нечто тёплое. Чуть отстранившись, он приоткрыл глаза и вгляделся в темноту. К своему изумлению Герман обнаружил рядом с собой, лежащую под одеялом абсолютно голую девушку с тёмными, длинными и слегка вьющимися волосами.

– Ты кто? – ещё толком не проснувшись, офицер задал первый, пришедший ему на ум вопрос.

– Кризанта! – тихо ответила девица.

– О том, что ты Кризанта, я сразу понял!.. – усмехнулся в ответ Говоров. – …Скажи лучше, как ты сюда попала?

– А тебе, какая разница? – хихикнула барышня.

«И действительно, какого чёрта, я пристал к девчонке?» – мысленно согласился Герман.

Вместо ответа ундер-лейтенант прижался всем телом к юной Кризанте, полностью ощутив жар её мягких прелестей. Девушка чуть задрожала и как будто бы тихо застонала, что несколько раскрепостило Говорова. Свою похоть, свои животные инстинкты он успел удовлетворить ещё прошлой ночью. При этом соитие со вчерашней Катрин происходило несколько сумбурно, стихийно, именно поэтому он и не мог вспомнить чего-то конкретного. Ну, а сегодня Говоров жаждал определённых изысков. Теперь он мог насладиться каждым мгновением. Без какой-либо спешки, гонки и прочих необдуманных действий рассмотреть каждый сантиметр женского тела. Именно поэтому Говоров двигался медленно, лишь слегка потираясь своим возбуждённым мужским достоинством о бугорок с небольшой порослью мягких, пушистых волос. Эта самая растительность в фантазиях офицера отождествлялась с девичьим целомудрием и непорочностью, что в ещё большей степени распаляло Германа.

Испытывая некоторое волнение, офицер так и не решался перейти к следующему этапу близости. Говоров по-прежнему продолжал целовать влажные и горячие губы Кризанты, в надежде получить от неё некий сигнал для продолжения. И он его получил… Впрочем, гостья и без того, весьма тесно прижималась к Герману всем своим телом. Ну, чем не сигнал? Тем не менее, ундер-лейтенант медлил, опасался спугнуть Кризанту, тем самым всё испортив.

– Войди в меня! – шепнула дама, в самое ухо офицера.

После данных слов всё стало ясно и понятно, уже не было и не могло быть никаких сомнений и неопределённостей. Немного передвинув лёгкое тело Кризанты, Говоров повернул её так, чтобы девушка оказалась под ним. Данная поза (иных ундер-лейтенант попросту не знал) возбудила его ещё сильнее. Герман чувствовал, как грудь ночной гостьи поднимается и опускается, как она часто дышит. Похоже, Кризанта изначально волновалась не меньше Германа. Полностью расслабилась она лишь тогда, когда сама помогла Говорову, чуть приподняв свои ножки, чем лишила себя последней «защиты». Что-то жаркое и твёрдое упёрлось даме между ног, она вздрогнула и замерла, ожидая проникновения. Однако Герман не спешил. Он хотел возбудить партнёршу ещё сильнее. Если вы помните, то сегодня он был менее агрессивен, менее ненасытен, нежели вчера.

Говоров продолжал мучить даму до тех самых пор, пока сам не почувствовал неприятную ломоту где-то в области паха. Так или иначе, но ему требовалась срочная развязка. Прекратив игру, ундер-лейтенант потянулся рукой к Герману-младшему и, обхватив того своей ладонью, принялся примеряться к вожделенному гроту. Очевидно почувствовав, что очень скоро всё случиться Кризанта обвила офицера своими нежными ручками. Совершив небольшое поступательное движение, ундер-лейтенант проник в нечто нежное и обволакивающее. Причём, проник он с определённым трудом. Тотчас Герман вспомнил Карин, вчерашнюю девственницу. И словно в подтверждение его мыслей, Кризанта вдруг издала тихий, отчасти болезненный стон. Говоров замер, оставаясь внутри её. Офицер не совсем понимал, что ему следует делать дальше.

«Продолжить?.. А вдруг я причиню ей новые болезненные ощущения? Прекратить всё и выйти?.. В этом случае она вовсе может не согласиться на повторное проникновение, при этом, я так и останусь один на один со своей неудовлетворённостью!..»

– Как ты? – тихо шепнул Герман.

– Мне больно!.. – так же тихо ответила Кризанта. – …Но уже не так, как в первые секунды. Думаю, это скоро пройдёт.

– Почему не сказала, что ты девица? – данную фразу офицер произнёс с некоторым раздражением.

– Разве это что-то изменило?.. – тяжело вздохнув, ответила дама. – …Я хотела тебя!.. Я и сейчас хочу!.. Дай мне минутку, чтобы боль несколько утихла.

Говоров поцеловал барышню, и она тотчас ответила офицеру взаимным поцелуем. Герман-младший, по-прежнему находившийся внутри дамы, чуть затаившись. Они целовались, наслаждаясь друг другом, до тех пор, пока Кризанта не шепнула, что хочет попробовать продолжить.

Мужчина сделал неспешное движение назад, ожидая, что дама вот-вот скажет ему о том, что ей всё ещё больно. Однако барышня промолчала. Тогда Говоров осторожно вновь проник внутрь. Дама под ним тихо застонала. В том стоне слышались лишь слабые отголоски боли, гораздо больше в них было удовольствия и наслаждения. Опершись руками о кровать, Герман принялся совершать равномерные движения, наслаждаясь тихими постаныванием партнёрши.