Олег Колмаков – Гарем ундер-лейтенанта Говорова (страница 3)

Герману неоднократно приходилось слышать о грозном «ударе английских моряков». Сейчас же, отлетев к столу, за которым сидели трое его спутников, похоже, он испытал тот удар на самом себе.

– Ах ты, сука британская! – вскипел Демидов.

После чего, русские офицеры одновременно вскочили со своих мест, разом обнажив шпаги. Как не крути, а была задета не только честь их боевого товарища, а ещё и честь Державы, которую они ныне представляли.

Блеск стальных клинков несколько остудил пыл распоясавшегося «английского флота».

Непрошеные гости вдруг замерли на месте в немом ступоре. Улучив благоприятный для себя момент малочисленные силы «русского десанта» рванули в решительную атаку. Впрочем, бессмысленного рьяного кровопролития между нынешними союзниками, всё ж таки удалось избежать. Один из бородачей (более и менее трезвый) чуть вышел вперёд, прикрыв своей широкой грудью, пьяное английское войско.

– That's enough (всё, хватит)!.. – он поднял вверх руки. – …I want to apologize for my guys, think we went a little too far. We have drinks (хочу извиниться за своих ребят, кажется, мы несколько перегнули палку. Выпивка за наш счёт)!

Английское слово «дринкс», как и русское «водка» в особых переводах вовсе не нуждалось…

Четверо офицеров фрегата «Полтава» покинули харчевню достаточно поздно, когда на дворе уж совсем стемнело.

– Хорошо, что мы так и не подрались с британцами! – в полумраке улицы, подметил прилично поднабравшийся Русаков.

– Не переживай! Если б дело дошло до реальной схватки, то будь уверен, мы бы не оставили англичанам и шанса!.. – усмехнулся в ответ Демидов.

– И какой был бы в том толк?.. – тяжело вздохнул Говоров. – …Если разобраться, то англичане оказались вполне нормальными ребятами!..

– Рассуждая именно так, как ты нынче говоришь, очень скоро можно прийти к выводу о том, что и шведы могут быть вполне приличными ребятами!.. – попытался развить мысль Лазарев. – …Уж точно, не хуже наших британцев!..

– Друзья, своими прежними разговорами о борделях вы прилично разбередили мне душу!.. – всматриваясь куда-то в темноту улицы, завертел своей головой Глеб Демидов. – …А не прогуляться ли мне к своей старой зазнобе? Как не крути, а не каждый день нас отпускают на берег до утра. Потому и грех не воспользоваться, представленной свободы!

– Не желаешь, взять нас с собой? – как-то совсем уж издалека поинтересовался Семён Лазарев.

– Отчего же? Пошли!.. – согласился Демидов. – …Так уж и быть, покажу вам настоящий Женский переулок, Женскую слободу, Закоулок девственниц, Переулок роз с красными фонарями и удивительными барышнями!..

– Глеб, я что-то не пойму!.. – усмехнулся в ответ Русаков. – …Ты здесь учился или блядовал?

– И то, и другое!.. – задорно ответил ему Демидов. – …В отличие от некоторых малахольных, сил и энергии у меня хватало на всё!..

Глава 3

Как позже выяснилось, молодые люди напрасно потратили битый час на полуночную прогулку к одной из городских окраин. Бордель оказался закрыт. Закрытыми были и соседние заведения аналогичного профиля. Болтавшийся у крыльца тома терпимости ни то дворник, ни то сторож (а может, ещё какой служака) пояснил следующее.

– С недавних пор, часы работы женских домов Копенгагена строго регламентированы. Запрещена работа в первой половине дня, а также в канун воскресений и прочих церковных праздников. Если вы не в курсе, то завтра празднование Успения Пресвятой Богородицы, посвящённое воспоминанию о кончине Божией Матери Марии, и её телесного вознесения на небеса. Данный праздник в католической иерархии имеет статус торжества, высшей степени! Потому, вы и не найдёте в городе открытых домов терпимости. Так что, молодые люди, ищите свободной любви и доступных девок в кабаках и на городских улицах. Возможно, вам удастся заполучить какую-то из приезжих барышень. Они нынче не только нарасхват, но и по приличной цене!

– Выходит, не повезло!.. – Глеб в растерянности почесал затылок. Он уж было собрался податься прочь, как спохватившись, вновь обратился к полуночному датчанину. – …Милейший, не подскажешь, как ныне поживает мадмуазель Клотильда? Помниться, пару лет назад она была весьма привлекательной куртизанкой!

– Конечно же, я понял, о какой именно барышне вы ведёте ныне речь. Была здесь такая!.. – в знак согласия закивал головой служака. –…Да, только, увы!.. Полгода назад твоя Клотильда скончалась.

– Как? Отчего?.. Что с ней случилось?.. – обескураженный Демидов схватил за рукав, собравшегося было уходить датчанина. Надо полагать, достаточно хорошо врезалась в его память та жрица любви.

– Негодная хворь!.. – как бы, между прочим, отмахнулся местный. – …Данную хворь, так же именуют французской болезнью!

– Никогда ранее не слышал о подобном недуге! – ничего не понимая, тряхнул головой Глеб.

– Пошли-пошли!.. – Мирон толкнул Глеба в спину, увлекая того прочь. – …По пути я тебе всё объясню!..

Возвращаясь на центральные улицы Копенгагена Русаков пытался разъяснить соотечественнику то, о чём сам знал весьма и весьма поверхностно. Он говорил о заморской болезни ныне известной под названием сифилис.

– В общем, страшная зараза! К тому же, весьма и весьма коварная. Потому как поражает, самое святое! – Мирон закончил своё повествование, в тот самый момент, когда офицеры вновь вышли на пристань.

– Кто знает. Быть может хорошо, что мы не попали нынче в бордель! – прибывая под сильным впечатлением от услышанного, высказался вслух Семён Лазарев.

– Семён, если ты опасаешься благородного борделя, то и на немецкую блондинку не хрен было засматриваться! На ту самую, что безудержно визжала на коленях голландца!.. – огрызнулся в ответ Демидов. – …Потому как именно с ней подхватить негодную хворь было гораздо проще!

– По-моему, самое время вернуться в харчевню, которую мы совсем недавно покинули!.. – махнул рукой лейтенант. – …Продолжим брататься с английскими матросами!

– И то верно! – поспешил согласиться Русаков. Его никак не могли покинуть тяжёлые мысли о диковинной заморской болезни. Потому и собрался он залить свою душевную червоточину приличной дозой спиртного.

Вслед за Мироном потянулся Глеб, за ним Семёном.

– Господа! Я, пожалуй, вернусь на «Полтаву» !.. – чуть замялся Говоров, не тронувшийся с места. – …Устал, в сон меня сильно клонит!

Если ж разобраться, то усталость была тут вовсе не причём. Просто пьяная ночь в абсолютно чужом городе, да ещё и в одном питейном заведении с бандой неадекватных англичан, Германа вовсе не прельщала. В подобной компании могло случиться всякое. В то время как Говорову совершенно не хотелось огорчить своего престарелого отца, бывшего шаутбейнахта (табель о рангах относит данный чин к четвёртому классу; позднее данный чин будет переименован в контр-адмирала). Герман дорожил своей нынешней должностью, своим местом на судне. Морем он бредил с самого детства. Более того, невзирая на регалии отца, он самостоятельно прошёл весь путь от простого матроса до ундер-лейтенанта крупного военного фрегата. Очевидно поэтому и спешил ныне Герман вернуться на «Полтаву».

Оказавшись в своей каюте, Говоров снял камзол. Почувствовав отчасти тяжеловатый вес верхней одежды, офицер опустил руку в карманы и обнаружил там колоду карт, переданную ранее ночным нищим.

В свете зажжённой свечи Говоров поворошил в руках атласные картинки. В принципе, ничего необычного. Стандартная колода из пятидесяти четырёх карт. Впрочем, был в ней и ряд довольно странных, пусть и малозначимых особенностей. К примеру, четыре карты, относящиеся к «двойкам», выглядели абсолютно новенькими, будто бы их только-только нарисовали. Ну, а далее, чем масть оказывалась выше, тем карта была более потрепанной. Кроме того, если в привычных колодах, так называемые швальные карты (от двойки до десятки), обычно не имели картинок, то в колоде, которую он ныне держал в своих руках, на всех картах (даже самого низшего ранга) оказались нанесены изображения довольно-таки привлекательных представительниц противоположного пола.

«Пригодятся!» – подумал в ту минуту ундер-лейтенант, бросив колоду на каютный столик. После чего офицер прилёг на койку, закрыл глаза. Пытаясь уснуть, он припомнил недавние разговоры о домах терпимости, о распутных девках. Вспомнил он и о блондинке, звонко смеявшейся в компании с голландским моряком.

Медленно погружаясь в сон, слух Говорова как будто бы уловил посторонний шорох.

Чуть приоткрыв глаза, он заметил в темноте каюты нечто белое, сильно контрастирующее с корабельной ночной темнотой. В определённой тревоге офицер привстал, потом присел, интуитивно схватившись за шпагу. И лишь после он более предметно вгляделся в то, что изначально привлекло его внимание.

«Не может быть!..» – мелькнуло в голове ундер-лейтенанта. После чего, чувство опасности постепенно переросло в удивление, оторопь и даже некоторую растерянность.

Удивление Германа было, прежде всего, вызвано тем, что в лунном свете он вдруг различил силуэт дамы. Точнее молодой девушки, ныне стоявшей в самом тёмном углу каюты.

«Как она сюда попала?.. – таковой была следующая мысль, пришедшая в голову ундер-лейтенанта. На всякий случай Говоров выглянул в пустынный корабельный коридор, тот оказался пуст. – …Очевидно, это сон. Наверняка, я уж давно успел уснуть. Причём, данное сновидение обещает быть, весьма и, весьма приятным!..»