Олег Калугин – Верные (страница 16)

Казанская икона Божией Матери: символ единств

Духовным символом, объединяющим все народы России в едином порыве, стала Казанская икона Божией Матери. Образ, обретённый в Казани в 1579 году и ставший символом примирения русского и татарского народов, был передан князю Дмитрию Пожарскому казаками и «возглавил» ополчение в его походе на Москву. Как отмечает Патриарх Московский и всея Руси Кирилл, «перед этим чудотворным образом молились Пожарский и Минин, и именно она спасла наш народ от иностранной интервенции».

Икона Казанской Божьей Матери

Освобождение Москвы в октябре 1612 года и последующее избрание нового царя на Земском соборе 1613 года завершили процесс воссоздания российской государственности. Принципиально важно подчеркнуть, что современная Российская Федерация является исторической правопреемницей государства, воссозданного совместными усилиями всех народов России. Эта многонациональная общность, скреплённая православной верой и взаимным уважением к традиционным религиям, прошла через века испытаний: совместно отразила нашествие шведов и турок, бились под Бородином (где войска были благословлены Смоленской иконой Божией Матери) и в итоге разгромили наполеоновскую армию, выстояла в Великой Отечественной войне, пережила лихолетье 1990-х годов и сегодня защищает свой суверенитет в ходе Специальной военной операции.

Таким образом, религиозный фактор, будучи стержнем национальной идентичности и духовным основанием межнационального единства, исторически доказал свою роль как стратегического ресурса государственного строительства и национальной обороны. Этот исторический опыт сохраняет свою актуальность и требует системного осмысления для применения в современных условиях.

Современный контекст: межконфессиональное братство в условиях СВО

Интегрирующая функция религии не утратила актуальности и в современных условиях, получив подтверждение в ходе СВО. Более того, в поликонфессиональной и многонациональной российской армии она проявляется в новом, ещё более глубоком качестве – как фактор межконфессионального боевого братства.

Показателен случай, описанный в своём свидетельстве командиром одного из подразделений с позывным «Купол». Во время внезапного ракетного удара по расположению его отряда, когда ситуация казалась безвыходной, он, будучи православным верующим, инстинктивно начал громко молиться:

– Я стал молиться вслух, потому что я верующий человек. И услышал, что рядом молится мой боец, мусульманин. Я на русском, он на своём. Но мы молились об одном и том же. Мы молились о спасении. В тот момент мы были не православный и мусульманин, мы были просто два воина, которые просят Бога о помощи. И Он нас услышал.

Данный эпизод является ярчайшей иллюстрацией того, как в критический момент экзистенциальной угрозы общая судьба и единый духовный порыв стирают догматические и обрядовые различия. Общая вера в Высшую Справедливость и надежда на спасение становятся фундаментом, который превращает группу солдат разных национальностей и вероисповеданий в единый, монолитный коллектив. Общая угроза и общая молитва создают более глубокий уровень единства, чем устав и приказы.

Этот феномен регулярно наблюдается в зоне СВО, где совместная деятельность православных священников, а порой и мусульманских имамов в одних и тех же подразделениях становится нормой. Это способствует формированию уникальной российской модели боевого братства, основанного на взаимном уважении к духовным традициям друг друга и служении единому Отечеству. Православный батюшка может приехать в подразделение, где есть и мусульмане и буддисты и на оборот. И они не конфликтуют, а дополняют друг друга. Потому что служат одному делу.

Психоанализ Фрейда: вождь как «Отец»

Нетривиальный ракурс на глубинное психологическое сходство армии и религиозной общины даёт классический психоанализ. Основатель этого направления, Зигмунд Фрейд, в своей работе «Психология масс и анализ человеческого «я»» утверждал, что и Церковь, и войско представляют собой высокоорганизованные «искусственные массы». В отличие от естественных, стихийно возникающих масс (например, толпы), их устойчивость требует применения «внешнего насилия» (дисциплины, иерархии) для предотвращения распада и обеспечивается одним и тем же глубинным психологическим механизмом, основанным на либидинальных (эмоциональных) связях.

Иллюзия равной любви: как это работает

По мнению Фрейда, в обоих типах этих масс существует верховный вождь (Христос для Церкви, полководец для армии), который занимает в психике каждого индивида особое место. Бессознательно он ставится на место «идеала Я» (Ego Ideal) – инстанции, отвечающей за совесть, самооценку и стремление к совершенству. Центральным элементом, обеспечивающим стабильность всей структуры, является создаваемая в массе иллюзия:

«…существует одно и то же ложное убеждение (иллюзия), что глава – в католической церкви Христос, в армии – главнокомандующий – любит одинаково всех индивидов, входящих в массу. От этой иллюзии зависит всё; если она исчезнет, тогда немедленно… распадутся как церковь, так и войско».

Эта бессознательная идентификация с лидером, вера в то, что он является всеобщим, справедливым и любящим «отцом», и порождает прочную эмоциональную связь между членами группы. Они перестают быть конкурентами за любовь «отца», и их взаимная ревность преобразуется в чувство солидарности, которое и составляет основу глубокой сплочённости.

В любом споре всех примиряет высший общий авторитет.

Механизм боевого братства: от любви к отцу – к любви друг к другу

Именно этот механизм, по Фрейду, объясняет феномен боевого братства. Горизонтальные связи между солдатами являются производными от вертикальных связей каждого из них с командиром. Фрейд подчёркивает: связь каждого солдата с командиром является причиной их связи друг с другом. Они становятся «сотоварищами», потому что идентифицируют себя друг с другом через общую сыновнюю любовь к своему вождю. Все мы любим нашего батюшку-командира – значит, мы все братья.

Этот психоаналитический подход позволяет утверждать, что великие полководцы, такие как А.В. Суворов, интуитивно, гениально, но главное на основе глубокой личной веры использовали данный психоэмоциональный механизм. Его знаменитая модель отношений с войсками «отец – дети» была не просто красивой метафорой, а мощнейшим инструментом формирования групповой сплочённости. Суворов сознательно культивировал образ заботливого, но строгого отца: ел с солдатами из одного котла, помнил имена ветеранов, лично вникал в их нужды и при этом обращался к ним «детушки» и «чудо-богатыри».

Эта отеческая забота формировала глубочайшие либидинальные связи, превращая армию в семью, где солдаты были готовы умереть не столько за абстрактную империю, сколько за своего «батюшку-Суворова». Не за царя, не за медали, а за него лично. Потому что он их любил, и они это чувствовали. И отвечали ему той же любовью.

Паника как распад либидинальных связей

Фрейдовская модель также даёт исчерпывающее объяснение феномену паники в войсках. С точки зрения психоанализа, паника – это не следствие преувеличенной опасности, а результат распада либидинальных связей, удерживающих массу вместе. Панический страх возникает тогда, когда солдаты теряют веру в своего вождя и, как следствие, теряют эмоциональную связь друг с другом. Оставшись в одиночестве перед лицом угрозы, каждый начинает преувеличивать её и спасаться в одиночку. Фрейд приводит хрестоматийный пример:

«Типический повод для возникновения паники очень похож на то, как он изображён в пародии… Там воин кричит: «Полководец потерял голову», и после этого все ассирияне обращаются в бегство. Утрата вождя в каком-либо смысле, разочарование в нём вызывают панику, хотя бы опасность не увеличилась».

Этот анализ имеет огромное практическое значение для современных боевых действий. В условиях СВО роль непосредственного командира взвода, роты, но всё же более – командира батальона и командира бригады (полка) как «отца» для своих бойцов многократно возрастает. Его личное мужество, справедливость, забота о подчинённых напрямую формируют те самые фрейдовские либидинальные связи, которые превращают подразделение в монолитный и морально устойчивый коллектив.

И наоборот: трусость, безразличие или некомпетентность командира мгновенно разрушают эти связи, приводя к распаду боевого духа и панике, даже при отсутствии критической угрозы. Но что ещё хуже – вызывают раздражение, презрение и даже ненависть к своему командиру. А когда солдаты презирают своего командира, армия перестаёт быть армией. Превращается в толпу.

Есть еще один довольно-таки мерзкий механизм управления массой людей. Это – страх. Мы чаще это наблюдаем в ВСУ, когда неумелый командир или гордец, опираясь на своих соратников, нукеров и приближенных сеет различными способами в рядах военнослужащих страх и ужас возможной мгновенной расправы. Да, такой метод есть, но он носит кратковременный эффект и очень опасен, как для самого командира и его нукеров, так и для государства в лице вооруженных сил. Как показывает практика, такие командиры чаще атеисты, лишенные совести, или принадлежат к неким не традиционным религиям и сектам, а порой и просто сатанисты. Итак, страх в итоге создает коллектив, но такой, который в итоге ненавидит конкретного командира, породившего данную мини систему, так что остается дело времени, когда коллектив в итоге выхлестнет, так или иначе свою ненависть…