Олег Калугин – Верные (страница 15)
Ещё одно свидетельство приводит старший офицер 88-й омсбр, позывной ГВАРТ (2024 год):
Это – реальный опыт. Священник приехал учить солдат вере, а сам получил урок веры от тех, кто каждый день смотрит смерти в глаза. Потому что на войне вера не книжная, а живая.
От профессионализма до общих ценностей
Военная социология традиционно выделяет три ключевых механизма конструирования групповой сплочённости в воинском коллективе:
• Военно-профессиональная кооперация: слаженность, основанная на совместном выполнении задач, знании манёвра и уверенности в профессионализме товарищей. Ты знаешь, что твой сосед умеет стрелять, знает, что делать в бою, не подведёт. Это базовый уровень.
• Межличностная совместимость: симпатия и дружба, возникающие на основе общих интересов, психологической совместимости и неформального общения. Ты просто ладишь с этим человеком, вам комфортно вместе, вы понимаете друг друга с полуслова. Это второй уровень.
• Ценностно-ориентированное единство: сплочённость, основанная на разделяемых всеми членами группы ценностях, убеждениях и общем понимании целей и смысла своей деятельности. Вы не просто умеете воевать и не просто дружите. Вы верите в одно и то же. Вы понимаете, за что воюете. Вы разделяете общие идеалы. Это третий, самый глубокий и самый прочный уровень.
• Религиозная общность, формируемая и поддерживаемая через регулярные общие ритуалы и пасторскую работу, напрямую воздействует на третий, самый глубокий и прочный уровень, одновременно усиливая и два первых. Она создаёт прочный морально-идеологический консенсус, который нивелирует (сглаживает, стирает) социальные, этнические и психологические различия между военнослужащими. Перед лицом Бога все оказываются равны, и единственным критерием оценки становится личная доблесть и верность долгу.
В многонациональной российской армии, где плечом к плечу служат представители десятков народов, именно общность традиционных духовных ценностей (православия, ислама, буддизма) создаёт ту уникальную атмосферу доверия, которая является основой подлинного боевого братства. Русский, татарин, бурят, чеченец – все разные. Но все – верующие. Все – понимают, что есть что-то выше материального мира. И это объединяет сильнее, чем любой устав.
Практические исследования, проведённые в ходе современных военных конфликтов, подтверждают: подразделения, где на системной основе ведётся духовно-нравственная работа, демонстрируют измеримые позитивные результаты. Отмечается значительное снижение числа дисциплинарных проступков, более высокий уровень боевой мотивации и готовности к выполнению самых сложных задач. Это не субъективные впечатления, это – статистика.
Одной из ключевых социальных функций религии, имеющей прямое прикладное значение в военном деле, является интегрирующая функция. С социологической точки зрения, она заключается в способности религии объединить разрозненных индивидов и социальные группы в единую и сплочённую общность (community) со схожими ценностными ориентациями. Как отмечал Питирим Сорокин (великий русский социолог), именно общая система ценностей и смыслов является «цементом» любого социального организма, позволяя ему действовать как единое целое. В условиях войны религия создаёт «священный космос», общую систему символов, которая формирует прочную коллективную идентичность «мы» и легитимизирует (оправдывает, делает законной) борьбу с «ними» – врагом, угрожающим этой общности и её святыням.
Куликово поле: духовное собирание Руси
Классическим, архетипическим примером проявления этой функции в отечественной истории является подготовка к Куликовской битве 1380 года. В условиях политической раздробленности и психологического упадка, вызванного игом, именно духовный авторитет Русской Православной Церкви стал той силой, которая смогла собрать нацию. Благословение, полученное великим князем Дмитрием Донским от преподобного Сергия Радонежского, имело колоссальное символическое значение – это был акт сакрализации битвы, превращавший её из политической авантюры в общенародную, священную войну.
Особую роль в этом процессе сыграл поединок воина-инока Александра Пересвета с ордынским богатырем Челубеем. Поступок Пересвета, монаха, по благословению надевшего доспехи, был многоуровневым символическим актом:
• Символ единства: Он показал, что в деле защиты Родины стираются границы между духовным и мирским сословиями. Монах взял меч – значит, дело серьёзное. Значит, это не просто война князей, это война народа.
• Жертвенный пример: Пересвет сознательно шёл на верную смерть, его подвиг был актом высшего христианского самопожертвования – готовности «положить душу свою за друзей своих». Он не искал славы, он искал смерти за правое дело. И это вдохновило всё войско.
• Знак Божьего благоволения: Исход поединка – одновременная гибель обоих воинов – был воспринят русским войском как знак того, что Небесные силы готовы принять жертву и даровать победу. Пересвет погиб, но и Челубей пал. Жертва принята. Бог с нами.
Таким образом, жертвенный подвиг Пересвета вызвал в русском войске состояние того самого «коллективного кипения», которое сплотило разрозненные дружины в единый духовный организм и предопределило исход сражения ещё до его начала. Этот же механизм интеграции через веру на высоком уровне использовали А.В. Суворов и Ф.Ф. Ушаков, делая ставку на православную идентичность как на объединяющее начало.
Смутное время: многонациональное единство как фактор спасения государства
История даёт нам убедительные примеры того, как религиозный фактор, объединяя многонациональный народ вокруг общей духовной цели, становится решающим инструментом национального спасения. Смутное время начала XVII века – ярчайшая иллюстрация этого феномена.
К 1610–1612 годам Российское государство оказалось в позиции национальной катастрофы и утраты государственного суверенитета. Московский Кремль был занят польским гарнизоном под руководством иезуитского ордена Ватикана (иезуиты аналог современного ЦРУ), боярская Дума (элита России) присягнула католическому королевичу Польши – Владиславу, центральная власть фактически прекратила существование. Значительные территории находились под контролем иностранных интервентов: шведы захватили Новгород и побережье, поляки удерживали Смоленск и западные земли. Как отмечается в резолюции Всемирного Русского Народного Собора,
Страна разваливалась. Государства как такового не было. Но народ остался. И вера осталась. И именно вера стала той силой, которая собрала народы России.
В этих условиях начался процесс формирования народных ополчений, ставший уникальным примером многонационального единства, скреплённого общей религиозной идеей защиты православной веры и Отечества. Исследования показывают, что Второе народное ополчение 1611–1612 годов имело выраженный многонациональный характер. Вместе с русскими в земских полках сражались казаки (черкасы), татары, мордва, чуваши, башкиры, коми, удмурты, марийцы и представители других народов и народностей. По данным современных историков, в ополчении участвовали представители более 15 народов и народностей, населявших Россию того времени.
История развития российского общества (например, события Смутного времени XVII века) убедительно демонстрирует, что православная вера сплачивала различные слои и народности вокруг одной духовной идеи – защиты Отечества.
Особого внимания заслуживает участие татарских воинских контингентов в освобождении Москвы. Как отмечает казанский историк Булат Раимович Рахимзянов, «в ополчении 1612 года участвовали отряды татарских мурз, а в 1613 году был издан царский указ о верстании татар на военную службу». Этот факт тем более примечателен, что со времени взятия Казани Иваном Грозным прошло менее 60 лет, однако татарская знать, осознавая общность исторической судьбы с русским народом, приняла активное участие в борьбе против польской интервенции. Думайте сами: Казань пала в 1552 году. Казанское ханство было завоёвано, присоединено к России силой (но, что важно, в рядах русских войск, при этом, также присутствовал большой контингент татарских отрядов).
Нашивка
Прошло всего 60 лет – и татарские воины идут освобождать Москву от поляков. Почему? Потому что поняли: мы теперь одно целое. Это наша страна. Наше общее Отечество, а значит государству – быть.