Олег Калугин – Верные (страница 14)

Это подтверждается свидетельствами бойцов СВО:

– Когда начинается обстрел, первая реакция – паника. Но ты начинаешь читать про себя «Живый в помощи Вышняго…» (90-й псалом, молитва-оберег, в приложениях), и происходит что-то странное. Дыхание выравнивается, сердце перестаёт колотиться, и в голове наступает ясность. Ты начинаешь делать то, что должен, – спокойно, без суеты.

Изменённые состояния сознания

Одним из наиболее ярких феноменов в бою является субъективное «растяжение» времени, или тахипсихия. В моменты смертельной опасности мозг, перегруженный адреналином, обрабатывает информацию с колоссальной скоростью, в результате чего события, длящиеся доли секунды, могут восприниматься как растянутые. Время как будто замедляется. Снаряд летит медленно, ты видишь каждую деталь, успеваешь подумать, успеваешь среагировать.

Хрестоматийным примером является свидетельство ветерана Великой Отечественной войны В.И. Трунина (и не только его), который во время боя субъективно воспринимал полёт вражеского снаряда как замедленный процесс, что позволило ему совершить действия по спасению товарища (в приложении).

Именно такие пограничные состояния психики становятся почвой для формирования трансцендентных представлений. В зависимости от мировоззрения, этот опыт может интерпретироваться двумя путями:

Религиозный путь: пережитое (спасение, тахипсихия, чудесное избавление от смерти) интерпретируется как чудо, прямое вмешательство Бога или святых. «Ангел-хранитель защитил», «Божья Матерь укрыла», «Святой Георгий помог». Такое объяснение многократно усиливает веру и даёт чувство защищённости. Ты не один, с тобой Бог, с тобой святые. Тебя хранят.

Паранаучный (магический) путь: при отсутствии религиозных убеждений боец может прийти к вере в собственную «заговоренность» или удачу. «Меня не берёт», «У меня талисман», «У меня счастливая каска». Хотя второй путь также выполняет некую защитную функцию (снижает страх) но до поры до времени, поэтому первый является более конструктивным, так как вписывает опыт в целостную и позитивную картину мира.

Наследие А.В. Суворова и Ф.Ф. Ушакова ценно тем, что они давали воинам именно религиозную рамку для интерпретации «чудесных» событий, направляя их духовный поиск в русло православной веры. «Бог нас водит, Он нам генерал!» – это не красное словцо, а объяснение того, что происходит. Спаслись в бою – не случайность, а Божья воля. Победили – не наша заслуга, а Божья милость.

Традиция продолжается и сегодня: для многих бойцов СВО личный опыт чудесного спасения становится точкой входа в осмысленную религиозную жизнь и источником несокрушимой моральной стойкости. Реальный пример (из первых рук, позывной ГВАРТ):

– Невозможно никак объяснить научно, когда ты снял броник и шлем в замкнутом пространстве, в туннеле, и залетел фпв-дрон (дрон-камикадзе), дальше – подрыв в 5–7 метрах от тебя на высоте твоей головы, и много раненых перед тобой, и сзади тебя. Получается, что осколки как бы прошли сквозь тебя – и ни царапинки… Первая реакция после мгновенного осознания происшедшего – промелькнувшие слова из псалма 90-го: «и крыльями своими…» Далее – поднять голову вверх и промолвить: спасибо, Господи, я всё понял…» (старший офицер с позывным ГВАРТ, июль–август 2023 года).

Это не выдумка, не литературное украшение, это реальные слова реального человека, который пережил то, что пережил. И для него это был момент истины, момент встречи с Богом. После такого не веруешь – знаешь.

Глава 3. Социально-институциональные аспекты религии в армии: от групповой сплочённости до института капелланства

Ритуал как генератор «коллективного кипения»

В структуре воинского подразделения, особенно в условиях выполнения боевых задач, религиозные практики и символы становятся мощным катализатором формирования общих смыслов и ценностей. Проще говоря: когда люди вместе молятся, вместе верят, вместе обращаются к высшим силам – они перестают быть просто группой отдельных индивидов. Они превращаются в нечто большее. В братство. В семью. В боевой организм, где каждый готов отдать жизнь за другого.

Этот процесс обеспечивает трансформацию совокупности отдельных людей в солидарное и морально устойчивое боевое сообщество, обладающее тем, что в классической военной социологии принято называть «esprit de corps» (эспри де корпс – боевой дух, дух корпуса). Н.Н. Головин, один из лучших российских военных теоретиков, подробно исследовал это понятие. Он показал, что это не просто высокий моральный дух, а особое состояние коллективного сознания, характеризующееся высочайшим уровнем групповой сплочённости, взаимного доверия, гордости за своё подразделение и готовности к самопожертвованию ради общей цели и боевых товарищей. Религия выступает одним из наиболее эффективных инструментов для генерации и поддержания этого духа. Не единственным, но одним из самых мощных, в итоге аккумулирующий в себе всё остальное…

Социологический механизм: что происходит, когда люди молятся вместе

Социологический механизм этого явления был глубоко проанализирован ещё классиком социологии Эмилем Дюркгеймом, который ввёл понятие «коллективного кипения» (collective effervescence). Этим термином он обозначал состояние интенсивного эмоционального и духовного подъёма, испытываемого группой в ходе совместных, синхронизированных ритуальных действий. Все вместе делают одно и то же – и в этот момент возникает нечто особенное. Энергия, которая буквально связывает людей.

Совместные с командованием религиозные обряды, общие молитвы, участие в богослужениях в полевых условиях становятся именно таким мощным социальным ритуалом. Они выводят военнослужащих из рутины и ужаса боевой работы, создают острое ощущение единства и сопричастности к чему-то высшему, трансцендентному (то есть превосходящему обыденное, материальное). В этот момент индивидуальные страхи и тревоги отступают на второй план, растворяясь в общем эмоциональном порыве. А бойцы переживают опыт принадлежности к общности, которая превосходит их индивидуальное существование. Ты не один. Ты – часть целого. Ты – часть братства.

А если ещё и старший командир сможет рассказать и свой опыт с отсылкой к религиозным познаниям (не формально, не для галочки, а искренне, от души), то всё это вырабатывает у военнослужащих глубокое, почти иррациональное доверие друг к другу, полное уважение к командованию и безусловную готовность к взаимовыручке, к выполнению боевых задач. Это не приказ создаёт. Это – вера. Вера в общее дело, вера в товарищей, вера в Бога.

Суворов и Ушаков: как это работало на практике

Исторически этот механизм гениально использовался великими русскими полководцами. Из известного: А.В. Суворов сделал совместную утреннюю и вечернюю молитву обязательным элементом распорядка дня своих войск. Это был не формальный акт (не «отбыл молитву и пошёл дальше»), а ежедневный ритуал, который напоминал каждому солдату, от фельдмаршала до рядового, об их единстве перед лицом Бога и общей миссии служения Отечеству. Утром – помолились. Вечером – помолились. И каждый раз это было напоминание: мы – вместе, мы – под Богом, мы – служим правому делу.

Аналогично адмирал Ф.Ф. Ушаков перед каждым морским сражением проводил на флагманском корабле молебен, на котором, по возможности, присутствовали командиры других кораблей эскадры. Этот ритуал синхронизировал духовное состояние командиров, создавал мощное поле уверенности в победе, которое затем транслировалось на всю эскадру. Командиры вместе молились – и понимали: мы все верим в одно, мы все идём на одно дело, мы все под защитой Божьей. А потом возвращались на свои корабли и передавали эту уверенность своим матросам.

Хочется заметить, что в мирное время, когда ни что не угрожает личности, и нет явных ежечасных ожиданий опасности, религиозный обряд может человеком восприниматься не серьезно. Но, когда личность попадает в длительную экстремальную ситуацию, все наработки в мирное время, начинают играть другими яркими красками и опыт молитв, полученный в мирное время, становится остро востребован на войне. То есть, в мирное время, данная практика молитвенных обрядов, это как некое обучение военнослужащего тому, что остро будет востребовано на войне. Другими словами, надо учить военнослужащих в мирное время не только порядку общения с Господом, но и более глубоким правилам, вплоть до изучения молитв и их смыслов. А также проводить занятия по практикам полученных в ходе боевых действий.

Современная практика: СВО как подтверждение

В ходе Специальной военной операции эта практика получила новое, экзистенциальное рождение. Военные священники, а также некоторые командиры подразделений, регулярно проводят богослужения в блиндажах, полевых лагерях, а бывает и прямо на линии боевого соприкосновения. Эти службы становятся точками того самого «коллективного кипения». Батюшка рассказывает, что по вечерам они садились в подразделении попить чайку, и начиналось очень важное общение, которое порой длилось 6–8 часов:

– Все беседы на мирские, житейские темы плавно переходили на темы духовные. Им всё было интересно. Спрашивали, как могут быть рядом церковь и армия, не противоречит ли это служение заповедям Христа. Искали для себя ответы на вопрос, что им приходится переносить, выполняя воинский долг. Я рассказывал о священниках, которые в годы первой мировой и Великой Отечественной войны, при гибели командиров, поднимали в атаку солдат и вели за собой – не с оружием в руках, а крестом и своим духом.