Олег Калугин – Верные (страница 11)
Целью воспитания в такой парадигме становится всемерное развитие и раскрытие «духовного потенциала», имманентно (то есть внутренне, от природы) присущего человеку. Главная установка: человек изначально хорош, надо только помочь ему раскрыться. Дать ему образование, культуру, возможности – и он расцветёт как прекрасный цветок. Красиво? Красиво. Работает? На войне – нет.
Православная традиция подходит к этому феномену с гораздо большей осторожностью и богословским реализмом. Здесь используется принципиально иная, более сложная антиномия (то есть пара противоположных понятий): «тёмная духовность – светлая духовность». Православная антропология (учение о человеке) исходит из того, что человек, будучи создан по образу Божию, имеет неотъемлемое стремление к трансцендентному (к выходу за пределы материального мира, к высшему, к вечному). Но – и это критически важно – после грехопадения эта устремлённость может быть направлена в ложную, разрушительную сторону. Человек может быть глубоко духовным – и при этом творить чудовищное зло. Он может быть предан высшей идее – и эта идея может быть демонической.
При этом утверждается, что такие ценности и понятия как «свобода», «законность», «право» и прочие ценности, транслируемые западной культурой, могут приобретать самые страшные оттенки, ибо первая и высшая ценность – это Любовь.
В связи с этим:
• Светлая духовность – это жизнь в Боге, синергия (соработничество) человеческой воли и Божественной благодати, направленная на стяжание евангельских добродетелей: любви, смирения, милосердия, жертвенности, духовного подвига. Это духовность, которая созидает, исцеляет, объединяет. Которая делает человека лучше, чище, добрее. Которая ведёт его к Богу и к людям.
• Тёмная духовность – это устремлённость человеческой души к падшим духовным сущностям, к самоутверждению через гордыню, обогащение, зависть, ненависть и другие страсти разрушения внутреннего мира. Это духовность эгоцентризма, самообожествления, презрения к другим. Это духовность нацистов, которые были фанатично преданы своей идее превосходства. Это «духовность» террористов-смертников, которые идут на смерть с молитвой на устах – но в итоге попадают к тёмным силам.
Такой подход не позволяет наивно отождествлять любую духовную или мистическую практику с позитивным результатом. Он требует глубокого анализа её вектора и плодов. С этой точки зрения, воин, одержимый идеями расового превосходства или человеконенавистнической идеологией, может быть в высшей степени «духовным» человеком, но его духовность будет тёмной, демонической, ведущей к военным преступлениям и, в конечном счёте, к саморазрушению. Именно поэтому наследие А.В. Суворова и Ф.Ф. Ушакова является образцом именно светлой духовности: их вера проявлялась не в экзальтированном фанатизме, а в деятельной любви к солдату и Отечеству, в милосердии к поверженному врагу и в глубоком личном смирении, когда все победы приписывались не себе, а Богу.
Потребности против страстей: что движет человеком на самом деле
Различаются и взгляды на фундаментальные источники человеческой активности. Светская психология, особенно гуманистического направления, объясняет поведение человека через учение о потребностях. Согласно знаменитой иерархической модели Абрахама Маслоу (пирамида Маслоу – её все знают), высшими являются духовные потребности: в познании, в творчестве, в поиске смысла жизни, в самоактуализации (то есть в реализации своего потенциала). С этой точки зрения, духовная жизнь – это естественный процесс удовлетворения высших потребностей, который ведёт к гармоничному развитию личности и человек при этом является центром мироздания. Как бы всё логично, как бы всё научно.
Православная психология и аскетика, не отрицая наличия у человека различных потребностей, видят корень его поступков на более глубоком уровне – в детально разработанном учении о страстях. Страсть (от старославянского «страдание») – это не просто сильная эмоция, а укоренившийся в душе греховный навык, иррациональное и навязчивое влечение, искажающее её богоданную природу. К восьми главным страстям относятся: чревоугодие, блуд, сребролюбие, гнев, печаль, уныние, тщеславие и гордыня. Каждая из них является извращением естественной силы души. Например, гнев как сила противодействия злу извращается в ненависть к ближнему. Стремление к самосохранению – в сребролюбие и жадность. С точки зрения православной антропологии, именно страсти, а не потребности, являются подлинными «драйверами» греховного поведения человека. И уж точно, человек не центр мироздания, ибо таким центром является Бог, а все потуги человеков натянуть на себя божественную суть кончались трагедией для актера (его смертью) и катастрофой для государства.
Восемь главных болезней духа, которые необходимо одолеть
В свою очередь стоит добавить: Гордость, порой просто от занимаемой должности, перерастает в гордыню и надменность по отношению к товарищам и подчинённым. Как следствие – перерастает в неумение критически думать, в непринятие иного мнения и, как следствие, к безумию впавшего в прелесть (прелесть – это духовная болезнь, самообман, когда человек считает себя непогрешимым). Тщеславие в поисках похвальбы старшего командира или начальника подталкивает часто на противозаконные действия, что ведёт в итоге к трагедии, в том числе и воинским преступлениям.
Для воинской деятельности это различение имеет решающее значение. Воин, движимый неудовлетворёнными «потребностями» в признании или власти (а на самом деле – страстями тщеславия и гордыни), может проявлять храбрость, но она будет эгоистичной, показной и ненадёжной. Он будет склонен к рисовке, позёрству, к неоправданному риску для своих товарищей и подчинённых ради славы, к жестокости по отношению к ошибкам подчинённых, к пленным и мирному населению, а как следствие – и к лжесвидетельству (будет врать в рапортах, приписывать себе чужие заслуги, сваливать вину на других), может даже к работе на противника.
Воин же, который с помощью веры и аскетических практик ведёт внутреннюю борьбу со своими страстями, обретает подлинную силу духа – моральную стойкость, основанную на самоконтроле и смирении. У кого правда – тот и сильней.
Цели воспитания: развитие качеств против борьбы со злом
Из разницы в понимании природы человека вытекают и разные цели духовного воспитания.
Цель светской педагогики – максимально полное развитие положительных качеств и способностей, заложенных в человеке. Она сфокусирована на «строительстве» гармоничной личности путём добавления знаний, умений и формирования ценностных ориентаций. Логика простая: человек изначально хорош, надо только дать ему образование, культуру, правильные установки – и он станет прекрасным. Хорошо бы учили методологии самообразования, а не просто пичкали аффирмациями, психологическими лозунгами, правилами успешного успеха и личностного роста.
Цель православной педагогики – освобождение человека от внутреннего зла и несовершенства. Её фокус – на внутренней, аскетической борьбе с грехом и страстями, на очищении сердца, чтобы оно стало способным вместить Божественную благодать. Логика другая: человек повреждён грехом, в нём есть и добро, и зло. Задача – не просто развить хорошее, но победить плохое. Выкорчевать сорняки, чтобы могли расти цветы.
Этот фокус на внутренней борьбе является ключом к пониманию механизмов формирования подлинной моральной стойкости воина. Суворовская «Наука побеждать» – это не столько набор тактических приёмов, сколько система духовной аскетики для солдата, где главный враг, которого нужно победить, – это собственный страх, лень, корысть и эгоизм.
Современные участники СВО в своих свидетельствах часто говорят о том же (из бесед с личным составом 88-й отдельной мотострелковой бригады):
Таким образом, православный подход к духовности, с его трезвым антропологическим реализмом, учением о страстях и акцентом на внутренней борьбе, предоставляет более глубокую и прочную основу для воспитания воина, способного не просто эффективно выполнять боевые задачи, но и сохранить в нечеловеческих условиях войны человеческий облик и моральную чистоту. Интеграция этого понимания в современную систему военно-политической работы является, по мнению В.И. Веремчука (одного из ведущих российских социологов религии в армии), насущной задачей для повышения её эффективности.
Религиозный копинг: как вера помогает справиться со стрессом
Экстремальная боевая ситуация, характеризующаяся высочайшим уровнем психофизиологического напряжения, активирует у военнослужащих врождённые защитные реакции, требуя немедленной мобилизации всех внутренних ресурсов. Когда снаряды рвутся рядом, когда товарищи гибнут на твоих глазах, когда ты сам не знаешь, доживёшь ли до вечера – организм включает режим выживания. И в этом контексте религиозный копинг (religious coping) выступает как одна из наиболее эффективных адаптивных стратегий совладания (coping strategy – способ справиться с тем, что тебя ломает).