Олег Измеров – Стройки Империи (страница 97)
Ладонь была теплой и, похоже, не слишком холеной; Виктор почувствовал на подушечках слегка огрубевшую кожу складывающихся мозолей. Он положил сверху свою руку.
- Ох, простите, - Габи покраснела и осторожно потянула руку к себе. - Я увлеклась.
В дверь постучали, и после крика Габи "Войдите!" высокая и тонкая, как фотомодель, девушка в платье с коротким кружевным передником, немного архаичным в этой модерновой ночлежке, вкатила в номер тележку с блюдами. На столе появилась благоухающая жареная скумбрия под соусом ткемали с гарниром из лобио, селедка под шубой и бутерброды с брынзой и рижскими шпротами.
- Кофе принесете через полчаса, - отпустив девушку, Габи достала из холодильника протянула Виктору бутылку этак на ноль семь литра с резьбовым колпачком. - Давайте начнем, пока не остыло и не заветрилось. У нас в Германии культ свежей и здоровой пищи.
Жидкость в бокалах чайного цвета подозрений на первый взгляд не вызывала.
- Сейчас в Германии произносят тосты?
- А когда вы последний раз были в Германии?
- Увы, не был. Пограничная служба может подтвердить.
- Обычно короткие... Давайте наслаждаться жизнью, как этим бокалом вина!
Вино оказалось терпким, кислым, но легким. Градусов десять-двенадцать, определил Виктор. Каких-то странных привкусов он не уловил. Похоже, в этой бутылке действительно было кахетинское.
После первого бокала Габи оживилась, и стала более раскованной. Она смеялась, комментировала веселые моменты фильма, и подкладывала еду в тарелку Виктора.
- Какой у нас будет второй тост? - спросила она, напоминая Виктору, что пора наполнить бокалы.
- За нашу встречу. Прекрасную встречу, прекрасный вечер в наше тревожное время.
Абсолютно неясно, в чем же тут ловушка, думал Виктор. Ко сну не клонит, каких-то аномальных изменений не чувствуется, кахетинское в голову не ударяет - такое впечатление, что выпил кружку пива. Похоже даже, что вино сильнее действует на Габи. Обольщать Габи тоже не умеет, разве что считает, что путь к сердцу мужчины идет через желудок. Слишком много для того, чтобы просто потерять бдительность. Не будем сбрасывать со счетов самое простое - Габи простодушная немецкая разведенка, постоянно влезающая в какие-то истории. Ну тем лучше. Посидим вечер, разойдемся, завтра съездим смотреть Москву.
- По-моему, Орлова здесь вылитая Ли Перри... Ах! Бык! Бык на балу! Смотрите, смотрите, сейчас будет очень смешно! - И Габи вновь схватила Виктора за рукав.
- ...Боже, как сентиментально, - сказала она, как только Орлова закончила петь "Сердце в груди бьется, как птица". - Давайте смягчим это еще одним бокалом и покончим с горячим и закусками. Вы знаете, я почти не пью вино, но за два последних дня произошло столько событий... Хочется сбросить этот груз.
- И в компании это сделать проще.
- Причина, почему я вас позвала, не в этом. Но - я расскажу после тоста.
- Третий - за дам. То-есть, за очаровательную хозяйку этого милого, хоть и временного уголка.
- О боже, сейчас вы наговорите мне комплиментов и я растаю. Нет, что я говорю - тост мне понравился, - и она посмотрела на Виктора через вино в бокале.
Затрещал телефон. Габи со вздохом опустила осушенный бокал и подошла к письменному столу.
- Халло? - произнесла она игриво, и ее брови тут же удивленно взметнулись вверх. - Неужели? Какая жалость...
- У них что-то не в порядке с машиной кофе, - обратилась она к Виктору. - Они извиняются и просят подождать еще полчаса.
- Нормально, - кивнул Виктор. - Я чувствую, что прямо сейчас в меня торт не влезет.
- Да, мы согласны! - крикнула Габи в трубку и плюхнулась обратно на диван. - Я тоже чувствую, что переела. Погода вызывает аппетит.
- Как раз досмотрим кино.
- Оно меня рассмешило и растрогало. Я хочу признаться, что вы мне не безразличны. Нет-нет, не надо делать из этого далеко идущих выводов. Мне интересно с вами разговаривать, слышать ваше мнение о поэзии, о жизни... Смотрите, смотрите, сейчас начнется драка!
"Все-таки хотят пришить сексуальные домогательства", подумал Виктор. "Почему так примитивно? Хотя... А может, наоборот? Может, они исходят из того, что попаданец не боится вляпаться в скандал с примитивным хипесом? Вляпается либо лох, - а лоха бы расшифровали еще в Брянске, - либо попаданец, который знает себе цену. Допустим. Извечный вопрос - ну и чего делать? Раскрываться или наоборот? Подождем развития."
Кино продолжалось, но Габи никак не пыталась спровоцировать в Викторе интереса к себе. В дверь постучалась та же утонченная девушка, убрав посуду и поставив кофе. В воздухе повис непередаваемый аромат; Виктор вспомнил, что такой же он почувствовал лет сорок назад в кафе где-то в районе Киевского вокзала.
"Интересно, этот стройный рум-сервис работает на нас или на них? Хотя их тут наверняка проверяют."
- О, да это настоящий "Herztraum mit Fruechten"! - воскликнула Габи, попробовав торт. - Как в пекарне у Крюгера на Вассерверкштрассе.
- На Вассерверкштрассе? - задумчиво переспросил Виктор. - Там была пекарня?
"Пусть ломает голову над невинным вопросом. Был ли я на Вассерверкштрассе, откуда слышал про пекарню и прочее."
- Это другая Вассерверкштрассе. Не в Берлине. И у Крюгера сбоку была розочка из крема, а здесь нет крема и все заглазировано желе. Но это неважно, как вы находите?
- Абсолютно неважно. Лишь бы не на Ульменштрассе.
- Я одно время жила на Ульменштрассе. До развода. Боже, как это было давно...
Хор торжественно вывел "Тот никогда и нигде не пропадет!" на фоне титров. Затем на экране появилась Мирей Матье и с энтузиазмом начала петь "Когда же взойдет заря, товарищ?" - про Октябрьскую революцию. Габи встала с дивана и приглушила звук.
- Не любите французской эстрады?
- Ее все любят. А мадемуазель Матье обожают даже реваншисты, хотя она сторонница де Голля. Ее у нас называют второй Эдит Пиаф. Просто бравурные песни вызывают не слишком приятные воспоминания. Жаль, что в гостинице нельзя использовать свечи. Даже неоновых нет. А при свечах так хорошо сидеть и разговаривать.
- О чем?
- Например, о кино. Знаете, я убедилась, что русское кино - не развлечение и не пропаганда. Это самовыражение, которое государство ограничивает рамками общепринятого порядка. Эти рамки довольно свободны. Неделю назад в институте устроили просмотр фильма, он назывался "Разбудите Мухина", нас тоже почему-то пригласили...
"Сегель здесь тоже снял эту комедию?"
- Там студент из нашего века попадает в разное прошлое?
- Точнее, оно ему снится, и он пытается его менять. Это философская притча. Мне запомнилась фраза, которую говорит инквизитор. "Ты совершил тяжкий грех, сын мой. Нельзя быть умнее своего века. Ты во все вмешивался."
- Ну, а если человек не вмешивался? Если попал в другой век, и просто хотел жить, как все? Добывать пищу своим умом и руками? А век в его жизнь вмешался. Вот надвигается ядерная война, и к человеку пришли, и говорят: ты можешь помочь, ты из другого времени, попытайся спасти себя и всех нас. Что делать?
- Да... Если человек не пытается менять время, время пытается изменить его.
- И потом, что значит, быть умнее века? В прошлом тоже неглупые люди. Можно знать будущее, предупредить о явных ошибках, но другая дорога может привести к другим ошибкам. О которых там, в будущем, даже не задумывались, потому что там свои проблемы.
- Вы говорите, как человек из будущего, - улыбнулась Габи.
- Каждый ученый смотрит на мир из будущего, которое он пытается увидеть.
- С вами очень интересно. Хотите еще торта?
Виктор заметил, что от двойного кофе с ликером на щеках Габи расцвели розы, а глаза начали сиять.
- Спасибо, он очень сытный. Если вы тоже не хотите, можно эту половину оставить на завтра.
- В холодильнике есть место... У них очень крепкий кофе. Вам не жарко?
- Нисколько. Можно у вас руки помыть?
- Конечно! А я позвоню, чтобы убрали посуду.
Габи действительно вызвала официантку; пока тонконогая красавица устраняла следы ужина, она удалилась в душ, и, похоже, не только вымыла руки, но и освежила разгоряченное лицо - с ее губ исчезла помада. В движениях Габи стало чувствоваться некоторое волнение, радостная возбужденность, она немного прибавила звук телевизора и присела на диван рядом с Виктором. На экране шел видовой фильм о достижениях страны к годовщине революции, в закрома сыпалось зерно, из ворот завода выезжали самосвалы, и на борт сверхзвукового лайнера подымалась вереница пассажиров. "Рукотворная птица, созданная в конструкторском бюро Мясищева, связала скоростным мостом столицу нашей страны со столицей Китайской Народной Республики..."
"Так вот он какой, загадочный М-65 до Пекина!"
- Мы говорили о кино... Вчера я смотрела по телевидению фильм "Западня", русский фильм по рассказу американского писателя...
- Драйзера.
- Да-да. Там актриса, которая играет Имоджин, еще очень похожа на Одри Хепберн в фильме "Завтрак у Тиффани", но это не Хепберн.
- Жанна Болотова, наверное?
- Я не помню. Но фильм... Я очень хотела бы вам об этом рассказать. Это больше похоже на европейское послевоенное кино. Главные герои, мужчина и женщина, ведут игру. Она хочет скомпроментировать журналиста порочной связью, он хочет влюбить ее в себя, чтобы она рассказала планы продажных политиков. Это ему почти удается, она дает показания, но когда они расстаются, она его целует, и ловушка захлопывается. Весь фильм - игра, скольжение на краю бездны, гениально передано состояние души людей, втянутых в интригу. Он шел как раз после того, когда господин Зигель предложил следить за вами. Понимаете, во мне все перевернулось...