Олег Измеров – Стройки Империи (страница 96)
- Какой еще "коп"?
- Скоп. Дружинный певец, сочинитель германской эпической песни в древнее время. Его герои либо образцы мужества, физической касоты и храбрости, либо героические злодеи, страстные в своей злобе и мести. То, что нужно солдату. Солдаты - это особый народ, это народ на высшей ступени варварства. Боевые друзья составляют единый род.
- Бундесвер? Возможно. Но наши солдаты - это люди преданные своим невестам, своим отцам и матерям, своим детям.
- О. нет, нет, мы перешли к политике и пропаганде. Я не хочу о политике.
На улице было тихо и морозно. Тонкий снежный покров, исчерченный точками следов и разделенный иполосами теплотрасс тихо лежал под небом, на котором среди звезд проплывали клочки облаков. Снег припорошил кусты и ветви, крыши редких машин и детские беседки во дворах. С крыш домов капало.
- Как хорошо... Уже зима? - спросила Габи.
- Нет, скорее всего, все это растает.
- Очень красиво, но холодно... Послушайте, я предлагаю пойти ко мне в номер, и, как это говорят у вас, обмыть премию.
- "Обмыть" - не слишком хорошее слово.
- О, извините, пожалуйста, я этого не знала. Тогда отпраздновать премию. Кроме того, завтра праздник, годовщина великой русской революции. Хочется посидеть где-нибудь в уютном месте. Но не в кафе, там сегодня будет очень много народу.
"Ну вот она, ловушка. И что она собирается сделать в номере? Заорет, что ее насилуют? Она могла это сделать в институте. Тем более, здесь закрытый городок, и куча агентуры наших. Это не на Западе. Напоит и обыщет? Однозначных артефактов при мне нет. Часы могли сфабриковать наши... Сделает компроментирующие фото? Кому они нужны тут? Я что, судья, депутат, мэр? Соблазнит и заставит потерять голову? Не смешите... Свяжет и введет скопуламин, или вообще пригрохает? За номером наверняка следят, да и сомневаюсь, что человека из будущего так дешево разменяют. Ну, в принципе, слить могут, но чтобы так дешево..."
Под ногой хрустнул легкий ледок из лужи.
- Говорят, чего хочет женщина, того хочет бог. Значит, это предопределено свыше.
Габи улыбнулась.
- Я не знала, что русские такие фаталисты.
- Погода располагает.
- Ах, так это все от погоды? Я не знала.
- А что, профессор тоже фаталист?
- Нет. Скорее, наоборот. Вы знаете, чем занимается господин Зигель, и почему он так щедр на деньги?
- У нас говорят - "Чем меньше знаешь, тем крепче спишь". Шучу.
- Господин Зигель связан с крупными магнатами. Его теории считаются спорными, но ему дают деньги, надеясь, что случайный результат окупит все. Он генетик.
- Возможность исправить дурную наследственность?
- Возможность конструировать людей, как машины. Человек-пекарь, человек - шофер...
- Человек - солдат?
- Да. Деньги дают именно для этого. Человек, у которого есть разум, но при необходимости нет усталости, боли, жалости к себе и другим, страха.
"Начинает сливать профессора? Зачем?"
- Господин Зигель произвел на меня впечатление добропорядочного обывателя. Неужели за деньги он готов поступиться моралью и совестью ученого?
- О нет, конечно. Он верит, что генетическое оружие избавит человечество от ужасов ядерного.
- Так он не только реваншист, но и гуманист?
- Те, кто создавали атомную бомбу, тоже считали себя гуманистами... Впрочем, вас не пугает перспектива будущего, где людей сделают биороботами?
- Вам же она не мешает служить профессору.
- У меня нет выбора... Пока нет. А вы так спокойны, как будто у русских такое оружие уже есть.
- Я не верю, что такие работы в обозримом будущем дадут результат.
- Вы тоже специалист по генетике?
- Нет. Но исходя из объема вычислений, требуемых для расшифровки генома человека, и мощности современных ЭВМ, нетрудно сделать выводы... О, кстати, "Кулинария" еще работает. Я возьму торт, потому что винные отделы уже закрыты, испечь пирог самому здесь негде, а все цветы в этом городе подарили Высоцкому.
- Вы знакомы с нашими обычаями?
- Немного.
В кондитерском отделе царил легкий ажиотаж; небольшая очередь смешалась, и крики "Бисквитный с кремом будет? Бисквитного ждать?" "А "Сказка"? Еще две "Сказки" запишите!" метались между огромными прямоугольниками аквариумного стекла. Чтобы не заставлять даму ждать, Виктор ухватил первое, что внесли с кухни, и это был песочный фруктовый, в виде большой круглой корзиночки, заполненной темно-пурпурными вишнями и золотистыми дольками персиков.
Гостиница с припудренными снегом елочками перед фасадом смотрелась как-то новогодне, и даже венчавший ее плакат, на котором уместились Смольный, сталелитейный цех, спутник связи "Молния" и салют, был вполне уместным. Вокруг плаката мигали неоновые лампочки, изображая движение перфоленты - по-видимому, творение местных умельцев.
- Скажите, - спросил Виктор у стойки администратора, забирая ключи, - а до какого часа можно находиться в чужом номере?
- Вы собирались в номер госпожи Лауфер, или госпожа Лауфер - в ваш?
- А как можно? Завтра годовщина Великой Октябрьской революции, мы собирались чай с тортом попить.
- Для проживающих никаких ограничений. У нас ученые останавливаются, так порой всю ночь в одном номере сидят, тайны материи обсуждают. Для посторонних до десяти. И если чай, то лучше у госпожи Лауфер, у нее номер больше и телевизор. Если она, конечно, не против.
- Я не против, - зарделась Габи. - Я хочу пригласить господина Еремина в гости.
Странная гостиница, странный администратор, подумал Виктор. Хотя, в научных городках могут быть свои порядки. Да и если это ловушка для иностранцев, то наша агентура тоже должна иметь возможность нормально работать.
22. "Нельзя быть умнее своего века".
- ...Я возьму торт, а вы, пожалуйста, помогите мне снять пальто...
- Думаете, в России так не принято?
- Некоторые стесняются...
Номер Габи уже был типовой одноместной девятиметровкой, с душем, диван-кроватью, , креслом, письменным столом, стол-книжкой и небольшим буфетом с холодильником-баром внизу. На столе громоздились телефон, портативная пишущая машинка в футляре, солидный транзисторный приемник, похожий на "Океан", но в черном пластмассовом корпусе, и телевизор с экраном сантиметров так на тридцать с ручкой наверху, из-за чего он напоминал дорожную сумку. Интерьер дополнял торшер-тумбочка у дивана, с большим желтым плафоном, похожим на тюльпан.
- Я смотрю, вы тут вполне обжились, - улыбнулся Виктор.
- Не "Шератон", конечно, но жить можно. У господина Зигеля двухкомнатный, у меня, конечно, скромнее. Почти все предоставлено гостиницей, кроме вот этой штуки, - и она указала на бежевый электробудильник на тумбочке. - Это господин Зигель сам купил мне в местном "промторге". Недавно. Чтобы я не проспала на службу. Представляете, при мне выбирал, потом отдал. Это забавно: я всегда вставала вовремя. Наверное, про меня кто-то говорил сплетни. Может, даже Жан-Луи. Помогите мне расставить стол...
Подойдя к окну, Габи задернула занавески.
- Прекрасный десерт, - сказала она, сняв крышку с торта. - Но это был бы слишком легкий ужин для такой погоды. Русские коллеги подарили мне бутылку молодого кахетинского, но не было повода ее открыть...
- Кахетинское с тортом?
- Почему с тортом? Мы празднуем премию. Я закажу в номер.
- Спасибо, я...
- Вы - мой гость. И я хочу встретить вас по-русски.
Она сняла трубку и набрала номер.
- Кафе? Примите, пожалуйста, заказ из триста пятого... Что вы можете предложить к кахетинскому? Да, горячее обязательно. Сладкого не надо. Кофе по восточному, мелкого помола, со сливками.
Грациозным движением руки Габи повесила трубку и щелкнула выключателем телевизора. Виктор заметил, что неловкость ее куда-то исчезла, и теперь она держалась, словно модель на подиуме.
Из динамика вырвался веселый марш. На проснувшемся экране Костя Потехин играл соло на бревнышках хлипкого моста, словно на ксилофоне.
- О, в России тоже есть такой фильм? - воскликнула Габи, присаживаясь на диван. - Я видела его лет десять назад. Но там другая музыка, другие актеры, и... он цветной.
- "Веселые ребята" - это довоенный. Начало тридцатых.
- Это просто фантастика. Никогда его не видела. Хотя смотрела много русских комедий. Он должен быть смешной... Смотрите, смотрите! - и она ухватилась за руку Виктора, залившись хохотом.