Олег Измеров – Стройки Империи (страница 95)
- Разумеется.
- А сегодня хотел пригласить на концерт Высоцкого.
- Любите творчество Высоцкого?
- Я не видел его живьем в своей реальности. А тут такой случай.
- Вот и прекрасно. Организуете культурный досуг гостье нашей страны, заодно и поможете разрушить стереотипы западной пропаганды советским искусством. Желаю удачи!
Павел Ойвович ободряюще улыбнулся и протянул руку.
"Они выполнили свою задачу. Я больше не нужен. "Забудьте о ловушке..." Значит, мной могут пожертвовать."
- Постойте! - воскликнул Виктор. - Вот, возьмите. Это очень важно. Сейчас просто не понимают, как это важно для будущего. Хотелось бы отдать это перед... Ну, вы понимаете.
Он достал из кармана куртки несколько сложенных листков бумаги и протянул Павлу Ойвовичу. Тот развернул их и вскинул глаза на Виктора.
- Почему это так важно для будущего?
- Это будет обязательной частью каждого компьютера. Манипулятор "мышь" для ввода информации. Когда будет графический интерфейс... В общем, я там изложил.
Павел Ойвович молча подошел к столу, отодвинул ящик и вынул из него мышь. Компьютерную мышь. Правда, она была похожа на половинку теннисного мячика с выступом и единственной кнопкой.
- Вот, - произнес он. - "Колобок", наши попытались скопировать и улучшить новейшую разработку "Телефункен". Ваша, с двумя кнопками и колесиком - должна быть лучше, эргономичнее. Сегодня же дадим специалистам. Большое вам спасибо.
- Так она уже есть?
- Ну, такой пока нет, - улыбнулся Павел Ойвович. - Виктор Сергеевич, вы принесете стране большую пользу, как изобретатель, надо только поберечь здоровье и отдыхать. Сейчас надо отдохнуть. Поторопитесь. Погода портится.
Из-за леса на поселок наползала тяжелая грязно-лиловая туча с белыми космами. Она росла и расплывалась, словно чернила, налитые на промокашку.
"Вот и зима", подумал Виктор.
21. Ружье на стене.
Снежный вихрь обрушился на сад института, заполнил собой все пространство. Мелкие снежинки крутились в воздухе, сливаясь в туман, падали на еще не остывший асфальт и исчезали.
Габи с раскрытым зонтиком ждала его у колонны, под козырьком крыльца вестибюля. Увидев Виктора, она тут же радостно замахала ему рукой.
- Это настоящий буран! Послушайте, шеф отпустил меня на весь праздник. Когда он узнал, что вы пригласили меня на концерт, он очень обрадовался и дал еще денег. Он сказал, что это аванс, что русский не должен думать, что германские женщины в чем-то нуждаются... Простите, я кажется, говорю глупости... Вы просто мой благодетель. Идемте.
Она сама взяла Виктора за руку и они пошли по аллее. Габи продолжала щебетать.
- Вы представляете, я просто волнуюсь, как школьница. Вы принесли в мою жизнь полосу удачи. Ваш зонтик... Немедленно раскройте его, иначе я приведу в клуб снежную статую.
Витктор заметил, что вместо скромных коричневых утром, теперь из-под пальто виднелись кружевные нейлоновые чулки, тоже коричневые, но более светлого тона и с тонким бежевым орнаментом, приковывающим взгляд. Наверное, где-нибудь опять зацепилась, подумал Виктор.
Очереди почти не было; правда, билеты достались только в амфитеатр. Погода бесновалась, и Габи сразу же потянула Виктора в фойе. В очереди в гардероб на Виктора посыпались отголоски чужих бесед.
-...В Театре миниатюр для него явно не тот масштаб. Вот Театр оперетты... Просился на Таганку, его не взяли...
- ... Явно подает надежды. Думаю, со временем будет так же известен, как Кукин, Клячкин Юлий Ким или Визбор...
- Он считает своим учителем Анчарова...
- ...Ну, несколько удачных песен это еще не поэзия. Окуджава - это поэзия.
- Современная поэзия - это все-таки Евтушенко и Ахмадулина. В основном.
- Слушайте, а по-моему, он пишет явно под влиянием Слуцкого...
- Мне почему-то думалось, что это будет вроде большой пивной, - сказала Габи, когда они сели на свои места. - А это похоже на муниципальный театр. Странно.
- Почему?
- Люди приходят отдыхать.
- Француз говорил, здесь есть кафе. Но артист театра вряд ли там будет выступать.
- Почему?
- Так организованы гастроли. Они по домам культуры.
- А почему только в домах культуры?
- Такой порядок, - ответил Виктор. Он и сам не понимал, почему Высоцкий не поет в ресторанах и кафе. А может, и поет - этот вопрос в новой реальности пока изучить не удалось.
- Тогда понятно, - успокоилась Габи.
"Как говорил американский контрразведчик Чарльз Рассел, женщины-разведчики являются самым опасным противником, причем их труднее всего изобличить. По мнению англичан, женщины более решительны, меньше сомневваются, меньше подвержены угрызениям совести. По мнению тех же англичан, женщин лучше всего использовать для вербовки агентуры среди мужчин. Но Габи сразу расшифровалась про интерес ко мне..."
- А что представляет его творчество? Я читала в одном из журналов, что Высоцкий, как феномен современной русской культуры, - затараторила Габи, - представляет собой форму существования в контексте русской советской традиции экзистенциального направления философского осмысления человеческого существования, а также историческую интенцию экзистенциализма ко внеконцептуальным формам бытия философского сознания в культуре.
- Интересная мысль, - задумчиво произнес Виктор, который привык воспринимать Высоцкого несколько проще. - Я не думал, что все так глубинно.
- Все дело в том, что центральная проблема, вокруг которой семантически завязывается фабула его произведений, - продолжала Габи, - это сугубо экзистенциальная проблема бытия человека в предельно экстремальной ситуации.
- Ну да. В горах, например. Альпинистка моя... там, скалалалолазка моя...
- И вот эта ситуация требует от героя произведений Высоцкого существования на грани и за гранью возможного и одновременно раскрывающей невозможные, но в предельном экзистенциальном напряжении реализуемые духовно-нравственные горизонты личности. Я не помню имени автора этой статьи, к сожалению...
- Мне трудно возразить против такой трактовки... В общем, это надо видеть и слышать.
"Женщины более наблюдательны, у них сильнее развита интуиция, она любит усидчиво, терпеливо и методично копаться в мелочах, в подробностях. Допустим, версия с профессором - это только интрига, предлог для личного общения. Чтобы что-то узнать таким образом из всяких мелочей, нужно время. Значит, ей придется как-то форсировать ситуацию..."
...Высоцкий появился на сцене с гитарой, но вид его, по нынешним временам, был немного затрапезный. Молодой парень в черной водолазке и широких, чуть мешковатых джинсах. Гладкое и вовсе не выразительное лицо. Владимир Семенович поставил гитару на стул и постучал по микрофону.
- Слышно? Прежде всего, я хочу заранее немного извиниться перед зрителями. На всех концертах меня обычно просят сыграть или спеть что-нибудь смешное. Ну там отрывки из роли Мишки Япончика, жулика из "Крушения республики Итль", спеть сатирические куплеты про уголовников и прочих любимых нашим народом особ. Ну, наш кинематограф, он если снимает человека в каком-то одном плане, то так дальше и использует. У меня к вам немного другое предложение, я хочу показать вам отрывки серьезных ролей, которых вы, к сожалению, не увидите в театре и на экране, и спеть разные душевные, но не смешные песни. Товарищи не возражают?
Зал зааплодировал. Тогда Высоцкий взял в руки гитару и произнес.
- "Спасите наши души!". Эта песня родилась, когда наша труппа гастролировала в Севастополе, нас пригласили подводники, тепло встретили и поведали о трудностях флотской службы...
Собственно читателю, который ждет, что попаданец обязательно будет петь в прошлом песни Высоцкого, потому что он, читатель, знает и любит эти песни, можно не рассказывать, как проходил концерт Высоцкого. Читатель знает это лучше автора.
Правда, в программе вечера были в основном серьезные вещи - например, монолог Гамлета, - а песни были в основном про войну, про любовь, и про людей тяжелых и опасных профессий. Но зал взрывался аплодисментами и просил на бис, а на сцену несли оранжерейные розы, хризантемы и гвоздики.
- Ну, как экзистенциальность? - спросил Виктор, когда зрители, наконец, отпустили любимого артиста.
- Это просто фантастически, - тихо произнесла Габи. - Высоцкий потрясающий актер и потрясающий мужчина.
- А я уж боялся, что не понравилось.
- "Выстрела в спину не ожидает никто"... Как это верно сказано. Он находит верные слова. То, что мы чувствуем, то, что в нас, но мы боимся себе сказать. Это не протест против системы. Это учение, проповедь против нашего собственного несовершенства. Экзистенциальность... Не знаю. Здесь есть что-то такое, чему мы еше не придумали назвалие. Лишь бы его не распяли через три года.
- А что, могут распять? У нас не какой-нибудь там загнивающий. У нас влась народа.
Ее губы тронула болезненная улыбка.
- Вы тоже человек его религии... Я знаю, что жизнь может быть страшной. Очень страшной. А когда вас пытаются пугать, в вас рождается природная ярость, чистая и бесконечная, она заливает ваши дущи и тогда из них уходит страх. Высоцкого надо изучать в бундесвере.
- Почему в бундесвере? - В памяти Виктора мгновенно всплыла песня "Солдаты группы "Центр"".
- Я слышала такое мнение, и не могла понять, почему. Теперь понятно. Высоцкий - это скоп.