Олег Измеров – Стройки Империи (страница 94)

- Нет, нет, все хорошо. Даже очень хорошо.

- Я же вижу по глазам, что что-то случилось.

- Да... то-есть, нет, что вы.

- Что-то с родственниками?

- Нет, храни их бог, с ними все прекрасно.

- По службе?

- Нет-нет. Напротив, профессор меня хвалил и дал премию. Большую премию.

- Неужели из-за меня?

- Да... нет, что вы. Нет.

- Ну скажите, что случилось, а то я буду думать, что из-за меня.

- Не надо... Ладно. Профессор дал премию... дал премию потому что мы познакомились. Он просил меня рассказывать о том, что вы будете говорить, вы понимаете. Вы ужаснетесь, но вначале я согласилась. Просто, как исполнительный работник. Ночью я поняла, как это ужасно, что я буду шпионить за вами. Нам не надо больше видеть друг друга, Виктор. Премию придется вернуть...

"Так вот о чем они говорили в парке..."

Габи достала из кармана платок и поднесла к носику.

- Подождите... Что просил узнать обо мне профессор?

- Он не сказал. Он запретил что-то специально выспрашивать. Он сказал, что я не сумею это правильно сделать и вы догадаетесь. Просто слушать и запоминать.

- То-есть, если я буду рассказывать о картинах Дейнеки, это не будет поводом упрекнуть вас в недобросовестности?

- Нет, конечно, если я подробно перескажу.

- Давайте так: вы оставляете премию себе, мы будем встречаться и разговаривать. Деньги-то вам не лишние.

- А разве так можно? Это честно? - глаза Габи округлились, она вскинула брови вверх.

- Абсолютно честно. Я не собирался делиться с вами никакими тайнами. Вы добросовестно докладываете профессору информацию, которая не причинит вреда ни моей стране, ни вашей. Профессора это устраивает.

"Стоп, а если она мысли читает? А, с другой стороны, какого черта тогда меня посадили за столик рядом с ней, а не ограничили контакты с иностранцами? В случайность я не верю. Значит, ловушка здесь... а, может быть, ловушка - это я. Ловушка УГБ."

На лице Габи отразились колебания.

- Я... я никогда не попала в такую ситуацию. У вас, наверное, больше опыта... Но если вы думаете, так можно... да-да, я согласна. Это даже интересно, это как игра.

- Хотите, после работы пойдем на концерт Высоцкого? Это такой артист, известный.

- Я не знаю, будет ли у меня время... Я скажу профессору.

- Обязательно скажите. Добросовестное выполнение поручения, развитие отношений.

На лице Габи появилась, наконец, естественная улыбка.

- Да, наверное так... Я именно так и скажу. Знаете, вы очень добрый человек, Виктор. Это бывает все реже. Мир становится практичным и жестоким.

- Квадратиш, практиш, гут?

- Да, мир становится квадратным. Я долго искала слово, как назвать нынешнюю Германию. Она квадратная. Все квадратное. Она не допускает кривого, неправильного, природного.

Из тумана выплыла полоса забора с проходной.

...В кабинете Виктора встретил только Павел Ойвович.

- Они сейчас подойдут. Пока раздевайтесь, вешайте одежду.

- Павел Ойвович, мне надо сделать заявление. Есть подозрения, что в отношении меня пытаются проводить вербовочные мероприятия.

- Давно?

- Если исходить из явных фактов - с сегодняшнего утра.

- Пожалуйста, изложите устно явные факты.

- Ну что ж, - сказал Павел Ойвович выслушав краткий пересказ, - нам известно, что господин Зигель ищет возможности получить информацию о вас. Если у нас возникнут к вам вопросы, мы их зададим.

- А мне что делать?

- Следуйте той легенде, которую сами придумали для Габи. Не то, чтобы эта легенда была идеальна, но для вас естественна. Никаких других специальных инструкций. Да, и не думайте от том, что вам непременно надо попасть в ловушку. Вообще забудьте о ловушке. Это уже наша забота, вы можете не волноваться. Общество фрау Лауфер не вызывает у вас неприязни?

- Нет, но если надо...

- Не надо. Пусть все идет именно так, как вы ей предложили, как вы сами хотите. А с вопросами нашей компетенции мы сами разберемся.

Дверь распахнулась, и в нее шумно ввалились Коломенцева, Стругацкий и остальные участники творческого процесса.

- Вы готовы? - воскликнула в порога Валентина Кузьминична. - Сейчас включат камеры и будем снимать. Идея всем ясна? Это я не вам, Виктор Сергеевич. Вы сейчас расскажете о проблемах фундаментальной и технической науки в период глобализации.

- У нас или у них?

- Везде! Проблемы ярче и выпуклее.

- И потом - про успехи Китая в вашей реальности и космическую военную технику Союза девяностых, - добавил Борис Натанович, вешая в гардероб клетчатую чешскую куртку.

- Товарищ Стругацкий, соблюдайте очередь! - возмутилась Коломенцева. У нас плотный график.

- Пожалуйста, хотя как автор идеи...

- Как автору идеи я буду ходатайствовать о присвоении вам внеочередного звания... сами придумаете чего. По местам товарищи! По местам!

За кипучей деятельностью чуть не прозевали обед. Когда Виктор Сергеевич появился в столовой, соседи по столику уже ожидали заказ.

- Готов поспорить с кем угодно, - Жан-Луи продолжал уже начатый разговор, - сегогдня ночью в Чехословакии будет переворот. Полиция парализована, власти бездействуют, войска не знают, что делать, правительство бы сбежало, но ему не дают выехать.

- Меня это не беспокоит, - задумчиво ответил профессор. - я хотел бы знать, как это отразится на статусе иностранных граждан в России. Я не государственный чиновник, не носитель государственных тайн, не депутат и не журналист, я ученый. Я даже не подлежу призыву на военную службу, это я специально отметил при вьезде. Я не против, если нам ограничат перемещение, но оставят в этом городке. Это моя работа, мои исследования, я специально приехал сюда на деньги благотворителей нашего университета.

- Господа, - вздохнула Габи, - я надеюсь, завтра из-за этого в Москве не отменят праздник. Меня совершенно не интересует военный парад, но Виктор Сергеевич обещал показать мне Москву. Кстати, Жан-Луи, а почему вы не ездите по выходным в Москву развлечься? Полагаю, в большом городе для этого больше возможностей?

- Я неорганизованный человек, мадам, - отпарировал Дане. - Я выбираюсь в столицу, как только получаю пропуск в тот или иной институт или университет, получаю там информацию и тут же еду сюда ее обработать. По выходным меня, как назло, посещает вдохновение и я сажусь за свою машинку и работаю. Я мог бы попроситься на завтра составить вам компанию, но чувствую, что буду в ней лишним.

- Ваши чувства вас не обманывают, Жан-Луи.

- В таком случае я поеду с утра посмотреть на военный парад у Кремля. Я тоже читаю лекции студентам, и они меня не поймут, если я не побываю на празднике русской революции. Ленин, Троцкий, Мао, Че - это теперь как имена великих футболистов или звезд эстрады. Мы живем в эпоху великой битвы циников и романтиков, что не мешает ни тем ни другим есть вкусные блюда, пить хорошие вина и любоваться очаровательными женщинами...

После обеда съемки продолжались, как заметил Виктор, весело и непринужденно. Группа обменивалась шуточками, Павел Ойвович даже вставил к месту анекдот про Сталина, чем поставил Виктора в неловкое положение - он не знал, как принято реагировать здесь именно в таких случаях.

- Все! Закончили! - внезапно воскликнула Коломенцева. - Забираем все материалы, переходим в ла-бо-ра-торию "Бэ"! Спасибо, Виктор Сергеевич, прекрасная работа, надеюсь, после всего этого мы еще не раз встретимся!

Сияющий Борис Натанович потряс руку Виктору, пробормотал "Спасибо, спасибо!", но на попытки Виктора заговорить только замахал руками и со словами "Потом, некогда!" схватил куртку с вешалку под мышку и выскочил в коридор. Экраны погасли под щелчки тумблеров. Через несколько секунд Виктор остался наедине с Павлом Ойвовичем.

- А чего это? - удивленно спросил Виктор.

- Завтра праздник. На час короче.

- Но они же вроде еще куда-то работать пошли!

- Так надо. А вы отдыхайте. Сегодня вечером, завтра, отдыхайте, как все. Вы же собирались завтра пригласить госпожу Лауфер на ВДНХ?

- Это можно?