Олег Хлобустов – Андропов. 30 лет из жизни Генерального секретаря ЦК КПСС (страница 17)

Фактически открытый разрыв межпартийных отношений с Компартией КНР произошел в Москве в ходе неудачных межпартийных переговоров с 5 по 20 июля 1963 г. Предпосылкой конфликта являлся, с одной стороны, разраставшийся культ личности Мао Цзэдуна, в связи с чем китайское руководство осуждало решения XX и XXII съездов КПСС и требовало их аннулирования.

ЦК компартии Китая распространил «Открытое письмо к советским коммунистам», атаковавшее широким фронтом советскую политику. Конкретно ЦК КПК выдвигались 25 пунктов обвинений КПСС в «отходе от коммунистических идей», «ревизионизме», и содержался отказ признать КПСС руководящей силой в социалистическом лагере.

В частности, в письме содержалось требование аннулировать принцип мирного сосуществования государств за «отказ от мировой революции», от «перманентной революции», а от руководства КПСС требовался отказ от решений XX и XXII съездов, от курса на десталинизацию.

В связи с этим 14 июля в «Правде» был напечатан ответ «китайским товарищам», одним из основных авторов которого являлся Ю. В. Андропов.

В этом письме, адресованном, помимо ЦК КПК, также руководству компартий и государств мира, вновь обстоятельно разъяснялись смысл, назначение и содержание принципа мирного сосуществования государств с различным социально-политическим устройством, провозглашенного XX съездом КПСС, переводившего межгосударственное (именуемое ныне геополитическим) соперничество в мирные рамки социально-экономического соревнования двух политических систем.

В ответе ЦК КПСС разъяснялись неизбежные последствия военного столкновения, особенно с использованием ядерного оружия и иных видов оружия массового уничтожения (ОМУ), обосновывалась необходимость борьбы за мир всех демократических движений и сил во всем мире.

В нем подчеркивалось: «В борьбе за предотвращение войны возможно объединение самых разных классов, самых разных классовых интересов, поскольку атомная бомба не придерживается классового принципа — она уничтожает всех, кто попадает в сферу ее разрушительного действия».

По одному из важнейших вопросов противоречий КПК и КПСС в письме чрезвычайно откровенно говорилось: «Навсегда ушла в прошлое атмосфера страха, подозрительности, неуверенности, отравлявшая жизнь народа в период культа личности. Невозможно отрицать тот факт, что советский человек стал жить лучше, пользоваться благами социализма.

Спросите у рабочего, получившего новую квартиру (а таких миллионы!), у пенсионера, обеспеченного в старости, у колхозника, обретшего достаток, спросите у тысяч и тысяч людей, которые незаслуженно пострадали от репрессий в период культа личности и которым возвращены свобода и доброе имя, — и вы узнаете, что означает на деле для советского человека победа ленинского курса XX съезда КПСС. Спросите у людей, отцы и матери которых стали жертвами репрессий в период культа личности, что для них значит получить признание, что их отцы, матери и братья были честными людьми и что сами они являются не отщепенцами в нашем обществе, а достойными полноправными сынами и дочерьми советской Родины!»[59].

Понятно, что «китайское» направление с 1963 г. стало одним из основных для Ю. В. Андропова.

Произошедший в ходе советско-китайских переговоров разрыв вскоре привел к развертыванию в Китае «культурной революции», целью которой являлось «выкорчевывание ревизионизма» в партийных рядах, еще более обострившей межгосударственные отношения.

Подчеркнем, что в связи с изменившейся политической обстановкой в КНР было принято решение об организации разведывательной резидентуры КГБ в советском посольстве в Пекине, которую поручили возглавить полковнику Ю. И. Дроздову[60]. Отдел ЦК КПСС, возглавлявшийся Ю. В. Андроповым, стал одним из основных получателей разведывательной информации из Пекина.

Зимой 1964 г. председатель КГБ при СМ СССР В. Е. Семичастный позвонил секретарю ЦК Андропову и сообщил, что вернувшийся в Москву резидент КГБ в Китае Ю. И. Дроздов находится у него в кабинете, после чего последовало приглашение срочно прибыть для беседы к Андропову.

«Он встал из-за стола, с улыбкой пошел навстречу, — вспоминал много лет спустя об этой встрече Юрий Иванович. — Познакомились, поздоровались и он попросил:

— Садись, рассказывай о всех своих впечатлениях, какие у тебя сложились после полугодового пребывания там…

Я заметил, что на это потребуется очень много времени, которое вряд ли позволительно отнимать у секретаря ЦК. Он, улыбнувшись, „приказал“:

— Начинай, рассказывай… Для Китая у нас времени достаточно…

Встреча продолжалась около четырех часов. Юрий Владимирович умел слушать, задавать вопросы, был всегда активен, привлекал к участию в беседе других, входивших в его кабинет.

Он очень внимательно отнесся к впечатлениям „свежего“ человека… Я не знаю, насколько ценными были сведения, сообщенные мной в той беседе.

Но Ю. В. Андропова интересовали именно впечатления, наблюдения, моя точка зрения на то, каким образом можно разрубить узел советско-китайских противоречий»[61].

В 1968 г., после возвращения из Пекина и после доклада теперь уже председателю КГБ СССР Ю. В. Андропову, тот попросил Юрия Ивановича кроме оперативного отчета описать личные впечатления о стране. «В течение месяца я трудился над своими записками „Четыре года в Китае“, — вспоминал Юрий Иванович, — излагая все, что мне представлялось нужным. Эта „своеобразная“ работа читалась руководителями КГБ и Инстанций, как сказал мне Ю. В. Андропов, возвращая ее, испещренную различными пометками и подчеркиваниями».

И наоборот — были укреплены межпартийные связи с Союзом коммунистов Югославии, что можно отнести к успехам дипломатической линии Андропова. Отметим, что, вопреки существовавшему мнению, отношения советского руководства с некоторыми социалистическими странами были отнюдь не просты, и некоторые из них (КНДР, Румыния) занимали «особые позиции» по целому ряду внутриполитических и международных вопросов.

Помимо китайского направления, постоянного внимания Отдела ЦК по связям с компартиями социалистических государств требовало развитие ситуации вокруг Демократической Республики Вьетнам (ДРВ), ставшей с августа 1964 г. объектом сначала «необъявленной», а затем открытой вооруженной агрессии со стороны США. 9 декабря 1965 г. Верховный Совет СССР призвал парламенты всех стран предпринять необходимые усилия, чтобы добиться прекращения боевых действий США против народов Северного и Южного Вьетнама.

Несмотря на наличие многочисленного воинского контингента США в Южном Вьетнаме, массированные бомбардировки авиацией территории ДРВ, в ходе которых американские ВВС потеряли более 1800 боевых самолетов, эта, названная современниками «постыдная война» завершилась в марте 1975 г. изгнанием интервентов из страны.

Одновременно рос и укреплялся авторитет и влияние секретаря ЦК Ю. В. Андропова во внутриполитических аспектах государственной политики и государственного управления. Отметим то чрезвычайно важное обстоятельство, что именно Андропову Политбюро ЦК было поручено выступить с докладом на торжественном заседании, посвященном 94-й годовщине со дня рождения В. И. Ленина.

Андропов не был, в полном смысле слова, членом «команды Хрущева», хотя также он не примыкал и к его оппонентам, готовившим замену Первого секретаря ЦК на Пленуме КПСС. После Пленума ЦК, избравшего новым Первым секретарём ЦК Л. И. Брежнева, 15 октября 1964 г. Андропов собрал сотрудников Отдела ЦК, чтобы сориентировать их в ситуации. Рассказав о Пленуме, он заключил свое выступление словами:

— Хрущева сняли не за критику культа личности Сталина и политику мирного сосуществования, а потому, что он был непоследователен в этой критике. Теперь мы пойдем более последовательно по пути XX съезда.

Г. А. Арбатов, работавший в Отделе ЦК, подчеркивал следующие обстоятельства, важные для понимания дальнейшей обстановки в ЦК КПСС: «Смещение Хрущева не было вызвано принципиальными причинами. Организаторы заговора (против Н. С. Хрущева. — О.Х.) не были объединены какими-то общими целями большой политики, единой политической платформы. Руководствовались они, скорее, корыстными соображениями, прежде всего стремлением получить или сохранить власть. Все это, конечно, не значит, что смещение Н. С. Хрущева не попытались оправдать интересами социализма, интересами государства, партии и народа… И при этом отнюдь не исключается, что те или иные инициаторы этой акции сами верили, что делают важное для страны и народа дело, — человеческие разум и совесть очень часто в таких случаях ищут и находят весьма удобную нравственную позицию, отождествляя свой интерес со всеобщим. В случае с Хрущевым, учитывая обстоятельства, о которых шла речь выше, это было к тому же не так уж трудно. Сменили лидера. Но какая идеология и какая политика должны были сопутствовать этой смене, какие теперь утвердятся политические идеи? Эти вопросы остались без ответов. Ибо, как отмечалось, к власти пришли люди, не имевшие единой, сколько-нибудь определенной идейно-политической программы»[62].

Не останавливаясь подробно на дальнейшей роли Андропова в развитии и укреплении международного коммунистического движения, отметим лишь некоторые знаменательные вехи и этапы его деятельности на этом посту. Юрий Владимирович лично принимал активное участие в подготовке и проведении Международного совещания коммунистических и рабочих партий 1960 г. в Москве, а также в разработке новой Программы КПСС (принятой XXII съездом КПСС в октябре 1961 г.), второго Международного совещания коммунистических партий (март 1965 г.), Всемирного конгресса за всеобщее разоружение (9–14 июля 1962 г.), Бухарестского (5–6 июля 1966 г.) Совещания компартий государств — участников Варшавского договора, Конференции европейских коммунистических и рабочих партий в Карловых Варах (24–26 апреля 1967 г.) и многих-многих других.