Олег Хлобустов – Андропов. 30 лет из жизни Генерального секретаря ЦК КПСС (страница 18)

Отметим и еще некоторые обстоятельства, характеризующие личность Андропова. Хотя он и не принадлежал к числу участников «антихрущевского заговора», однако, видимо, благодаря политико-дипломатическому опыту и авторитету у руководителей стран социалистического лагеря, у Юрия Владимировича сложились хорошие рабочие отношения с новым Генеральным секретарем ЦК КПСС Леонидом Ильичем Брежневым, который, без сомнения, ценил и доверял опыту и политическому чутью секретаря ЦК КПСС Андропова[63].

В связи с этим Андропов привлекался также к решению «непрофильных» вопросов внутренней политики, сумел оказать некоторое влияние на формирование «официальной позиции ЦК» и лично «товарища Брежнева».

А касалось это столь актуальных проблем, как наследие культа личности И. В. Сталина, проблемы общенародного государства, мирного сосуществования двух мировых систем и взаимовыгодного сотрудничества с капиталистическими странами.

Именно столь высокая оценка Брежневым личных и деловых качеств секретаря ЦК Андропова и стала основой резкой перемены линии его судьбы.

17 мая 1967 г. пригласив Андропова к себе в кабинет, Генеральный секретарь ЦК КПСС Брежнев сообщил ему о решении рекомендовать его Политбюро для выдвижения на пост председателя КГБ при СМ СССР. Попытки Андропова отговориться от такого назначения не помогли.

Встретивший его в приемной после состоявшейся аудиенции помощник Брежнева А. М. Александров-Агентов писал: «Хорошо помню, с каким ошарашенным видом он вышел из кабинета Леонида Ильича после беседы с ним. Я спросил: „Ну что, Юрий Владимирович, поздравить вас — или как?“ — „Не знаю, — ответил он, — знаю только, что меня еще раз переехало колесо истории“»[64].

18 мая 1967 г. на заседании Политбюро ЦК Брежнев в присутствии специально приглашенного председателя КГБ В. Е. Семичастного неожиданно для последнего заявил, что, посоветовавшись с А. Н. Косыгиным, М. А. Сусловым, Н. В. Подгорным, «пришли к единому мнению — я говорю от их имени и от себя лично, что у нас не все благополучно в Комитете госбезопасности. Очевидно, нам нужно укрепить этот орган… Этому органу надо придать политический характер, как это было в свое время… мы не можем терпеть те существенные недостатки и тот уровень работы, который сейчас имеется в комитете».

Членам Политбюро было предложено освободить В. Е. Семичастного от должности председателя КГБ при СМ СССР. (Принимается единогласно).

Брежнев: Тогда я предлагаю — мы и по этому поводу тоже советовались, — утвердить председателем Комитета госбезопасности тов. Андропова Ю. В. Вы его знаете. Какие будут предложения.

Все: Правильно. Возражений нет.

Брежнев: Какое мнение тов. Андропова?

Андропов: Я считаю, что это большое доверие. Я, правда, не работал в этой области, но, если мне будет оказано такое доверие, я приложу все силы, чтобы оправдать его[65].

Небезынтересен вопрос и о том, как новый председатель КГБ был воспринят своими коллегами на Лубянке. Один из работников аппарата ЦК КПСС прокомментировал это назначение кратко:

— Ребята, вам повезло!

Генерал-майор Ю. И. Дроздов, еще до мая 1967 г. неоднократно встречавшийся с Ю. В. Андроповым, высказался по этому поводу более пространно: собранная чекистами в ЦК КПСС на своего нового шефа информация «была благоприятна: опытный государственный деятель, контактный, интеллигентный человек, способный дойти до понимания проблем рядовых исполнителей, умеющий быстро разбираться в людях, их деловых качествах».

Андропова, отмечал Дроздов, встретили с надеждой на реорганизацию спецслужб: «ждали, что станет больше порядка, организованности, меньше волюнтаризма, злоупотребления, нарушений законности».

И эти надежды оправдались, подчеркивал Юрий Иванович[66].

Прежде, чем рассказать о вступлении Ю. В. Андропова в новую должность, обратимся еще раз к вопросу о том, во что он верил.

Штрихи к портрету

Конечно, нелегко воссоздать «психологический портрет» человека, ушедшего из жизни более сорока лет назад, и с которым ты встречался один раз в жизни. И, тем не менее, рискну сделать это, используя те же методы, что применяют для решения аналогичных задач не только профессиональные психологи, писатели и историки, но и аналитики спецслужб.

Нам представляется необходимым показать читателю каким знали Юрия Владимировича Андропова люди, работавшие и близко соприкасавшиеся с ним на различных этапах его трудовой биографии.

Знавший Андропова с 1963 г. Николай Сергеевич Леонов отмечал, что у него не произошло «трансформации личности, связанной с изменением должности, он остался цельной натурой»[67]. Причем об этом свидетельствуют и многие другие лица, которым довелось работать совместно с Юрием Владимировичем.

Общавшийся с Андроповым на протяжении не одного десятилетия его коллега вспоминал: «это была цельная натура. Со своими морально-нравственными устоями. Трезвыми, реальными взглядами на жизнь. Человек большой скромности, честности и порядочности. Он был коммунистом в лучшем понимании этого слова. И остался бы таковым, что бы ни случилось с ним, с партией и страной в дальнейшем.

Он был верен своим политическим убеждениям, которые сформировались у него под влиянием непростых условий жизни государства. Он оставался верным им до конца.

Вместе с тем он не раз говорил, что нельзя стоять на одном месте, что движение вперед, если мы хотим идти дорогой прогресса, требует постоянного совершенствования жизни общества и государства, творческого подхода к большому и малому, без конъюктурного подхода к решению проблем, с которыми мы сталкивались и от которых зависела судьба Отечества»[68].

Отметим и следующее чрезвычайно важное, но не понятое писавшими об Андропове, обстоятельство. Для него были святы такие ныне напрочь забытые понятия, как партийный долг и партийная дисциплина. А без учета этого обстоятельства невозможно понять личность Андропова.

Юрий Владимирович возглавил КГБ при СМ СССР в пятьдесят два года. Он был намного старше всех своих предшественников при их назначении на этот пост — И. А. Серову было 49 лет, А. Н. Шелепину — 40, а В. Е. Семичастному и всего 37 лет. И, в отличие от них, у него за плечами была несравнимо бо́льшая школа партийно-государственной службы. Андропов был не только современником образования Комитета государственной безопасности при СМ СССР, но и в качестве заведующего отделом и секретаря ЦК КПСС одним из крайне ограниченного числа получателей его информационной продукции.

Разумеется, Андропов был, в полном смысле слова, человеком своего времени, своей эпохи, что вполне понятно и закономерно. Хотя он, в отличие от многих других руководителей, не «по поручению», и даже не «по должности», думал о настоящем и будущем. И не только нашей страны, но и всего мира.

Его глубоко лично волновала судьба страны, партии, с политикой которой он ассоциировал всю свою деятельность. Следствием этого являлось его стремление сначала — в качестве секретаря ЦК КПСС, в затем кандидата и члена Политбюро ЦК, внести личный вклад в обоснование, выработку и реализацию намеченной политики партии.

Андропова возмущали явления равнодушия к законным интересам людей, факты моральной нечистоплотности, отступления от этических норм поведения, карьеризм.

Являвшийся в 1958–1964 гг. одним из сотрудников будущего генсека Ф. М. Бурлацкий подчеркивал, что Юрий Владимирович понимал политику как искусство возможного: он знал не только то, что нужно делать, но и как этого добиться в конкретных условиях.

Именно Бурлацкому принадлежит характеристика Андропова как Homo Politicus, то есть Человека Политического. Может быть, как никто другой среди тогдашних руководителей, — подчеркивал он, — Андропов «чувствовал и сознавал жесткие политические рамки на пути назревших преобразований»[69].

Развивая эту мысль, Бурлацкий отмечал, что Андропов, «собственно, иначе и не мыслил, кроме как политическими категориями… Это значит, что он рассматривал вопрос с точки зрения государственной политики страны, тех последствий, которые может иметь то или иное событие или решение для ее интересов»[70].

И от дипломата, каковым, по сути, Андропов оставался в 1957–1967 гг., и от государственного деятеля — кандидата в члены и члена Политбюро ЦК КПСС, депутата Верховного Совета СССР, — мы вправе ожидать продуманных, взвешенных, выверенных оценок, выводов и решений. Хотя и далеко не все предложения Андропова, разработанные коллективами под его руководством, принимались партийным ареопагом.

Люди старших поколений являлись свидетелями немалого числа весьма экстравагантных экспромтов высших должностных лиц государства в 1956–1964 и в 1985–1991 гг., которые повергали профессионалов в состояние глубокого шока. Одним лишь из примеров подобного «профессионализма» является тот факт, что, при подписании соглашения о выводе советских войск из Демократической Республики Афганистан, бывший министр иностранных дел СССР Э. А. Шеварднадзе просто …забыл поставить вопрос о судьбе 311 советских военнопленных, находившихся в плену у моджахедов!

Будучи убежденным коммунистом, материалистом, рационалистом и реалистом, Андропов был в то же время… идеалистом. Идеалистом в том высоком смысле этого слова, что был убежден в том, что рациональные человеческие идеи, убеждения, способны преобразовать окружающую человека реальность, окружающий мир. И, более того, действовал в соответствии с этими своими убеждениями. В отличие от многих других партийно-государственных функционеров, становившихся со временем либо циниками, либо лицемерами, творцами либо эпигонами «двойной морали», «двойных стандартов» мысли и поведения.