Олег Хлобустов – Андропов. 30 лет из жизни Генерального секретаря ЦК КПСС (страница 12)

Глумление над поверженным монументом продолжалось несколько часов — на нем прыгали и плясали, отбивали куски металла, а затем, прицепив к двум тягачам, поволокли по главному проспекту города Сталин Ут. Около полуночи толпа, сопровождавшая поверженный монумент, подошла к посольству СССР, и лишь после очередного митинга двинулась дальше.

Еще около 18 часов дня 23 октября первый секретарь ВПТ Э. Герё по телефону лично просил Н. С. Хрущева ввести в Будапешт для поддержания порядка части Особого корпуса советских войск. Но Хрущев поручил послу получить по этому вопросу письменное обращение от венгерского правительства. Оно было подписано премьером А. Хегедюшем за несколько часов до своей отставки, а сменивший его на этом посту И. Надь отказался признать его обоснованность, что стало причиной дальнейшего усиления кровопролития в Будапеште.

А после 21 часа первый секретарь ЦК Венгерской партии трудящихся Герё в радиообращении к народу квалифицировал происходящее как начало контрреволюции и заявил об объявлении в Венгрии чрезвычайного положения, что, однако, не остановило демонстрантов от прямых вооруженных столкновений с полицией и «алашистами» (от «Алаши веделем» — государственная безопасность).

Уже к десяти часам вечера демонстрация начала перерастать в вооруженные столкновения заранее подготовленных боевых групп с силами правопорядка. Начальник полиции Будапешта отдал приказ в действия бесчинствующих молодчиков не вмешиваться. Одушевленные отсутствием противодействия, «повстанцы» начали разоружение воинских частей.

Около 23 часов в Москве, на основании решения Президиума ЦК КПСС, начальник Генерального штаба СССР В. Д. Соколовский отдал приказ командиру Особого корпуса советских войск в Венгрии П. Н. Лащенко начать выдвижение частей корпуса в Будапешт «для оказания помощи венгерским войскам в восстановлении порядка и создания условий для мирного созидательного труда».

Когда около 4 часов утра 24 октября советские части начали входить в город, «повстанцы» уже завладели арсеналами и захватили в столице несколько ключевых пунктов и важных объектов, в том числе здание Радиокомитета Венгрии, начали бои против правительственных войск, которые не проявляли особой активности в подавлении мятежников, а подчас и переходили на их сторону.

В связи с чрезвычайностью ситуации, утром 24 октября на аэродром Секешфехервара, где размещался штаб Особого корпуса, прибыла представительная делегация из Москвы: заместитель Председателя Совета Министров СССР А. И. Микоян, секретарь ЦК КПСС М. А. Суслов, председатель КГБ при СМ СССР И. А. Серов и его первый заместитель С. С. Бельченко, первый заместитель начальника Генерального штаба Вооруженных сил СССР генерал армии М. С. Малинин. Ибо, понятно, что политические и военные решения готовились и принимались именно указанными лицами, политический вес и влияние каждого из которых были несравнимо значимее, весомее, нежели у советского посла, и санкционировались лично Первым секретарем ЦК КПСС Н. С. Хрущевым.

В связи с этим тот, кто сегодня повторяет и тиражирует фальшивые байки об Андропове как «палаче венгерской революции», добровольно расписывается в собственной неосведомленности и распространении ложной информации.

Контрреволюционный мятеж в Венгрии, развязанный в октябре 1956 г. внутренней реакцией при поддержке реакционных сил извне, явился серьезным испытанием не только для коллектива посольства СССР в Будапеште, но и для всего советского руководства.

Организаторы мятежа, добиваясь свержения народной власти и реставрации буржуазных порядков, не без оснований видели в Советском Союзе и в венгерско-советской дружбе одно из главных препятствий на пути реализации своих замыслов. Стремясь придать развитию событий в Венгрии антисоветскую направленность, враждебная пропаганда внутри страны и из-за рубежа всемерно разжигала националистические и шовинистические настроения, иногда утонченно, а порой и грубо клеветала на Советский Союз, на советско-венгерские отношения, сеяла неприязнь ко всему советскому.

Если вначале контрреволюционных событий выдвигался лозунг «установления советско-венгерских отношений на новых основах», то позднее появились требования выхода страны из Организации Варшавского договора.

После прибытия в Будапешт названной советской делегации, роль посла Ю. В. Андропова в октябре — ноябре 1956 г. имела преимущественно организационно-технический характер. Андропов не смог даже встретить эту делегацию: еще ночью посол, военный атташе полковник П. М. Цапенко и другие сотрудники посольства на двух ЗИМах направились в аэропорт, но в десяти километрах от Будапешта этот кортеж был остановлен возбужденной толпой манифестантов… Посол и сопровождавшие его дипломаты вышли из машины, но тут же были окружены.

— Первым на моем пути оказался молодой подвыпивший паренек с непонятно откуда взявшимся огромным портфелем в руках, — вспоминал Андропов. — Я шагнул в его сторону, и парень инстинктивно сделал шаг влево; толпа за ним расступилась, и мы по очень узкому коридору вышли из кольца.

Несколько часов, кружным путем, они пешком возвращались в посольство[41].

Еще на аэродроме третий секретарь посольства Владимир Александрович Крючков слышал, как председатель КГБ И. А. Серов докладывал А. И. Микояну, что, мол, посол по молодости преувеличивает опасность — ничего серьезного в городе не происходит.

Члены правительственной делегации А. И. Микоян и М. А. Суслов остановились в официальной резиденции венгерского правительства на том же проспекте Сталина, именовавшейся «Ворошиловским особняком». Когда Андропов прибыл в резиденцию советской делегации, Микоян попросил председателя КГБ еще раз доложить обстановку в присутствии посла.

Смысл сказанного Серовым сводился к тому, что обстановка в Будапеште непростая, но преувеличивать ее сложность было бы неверно, и главные очаги сопротивления повстанцев уже подавлены. Наиболее опасным центром сопротивления, где, по имевшимся данным, были сосредоточены около 5 тысяч человек, остается захваченный Радиокомитет республики.

Микоян в связи с этим заявил Андропову, что посольство сгущает тучи, явно преувеличивает силы контрреволюционеров и сложность обстановки. Эта мизансцена происходила под аккомпанемент пулеметных очередей за окном, что, однако, не смущало Анастаса Ивановича.

В тот же день Андропову довелось услышать в тоне плохо скрываемого раздражения вердикт о неминуемой отставке: отправляясь вместе с Сусловым на встречу с избранным накануне премьер-министром Имре Надем, Микоян уже в дверях бросил:

— А вы, Юрий Владимирович, оставайтесь! С Надем мы договоримся без вас!

Вечером 24 октября, надиктовывая телеграмму о состоявшихся переговорах в Москву, существенно отличавшуюся по оценкам от телеграмм посольства от 22 и 23 октября, Микоян отчеканил:

— Юрий Владимирович, вам надо отойти в сторону!

С 25 по 27 октября в Будапеште наступило обманчивое затишье, которое Микояном было принято за достижение успеха.

Отстраненный от участия в переговорах с венграми Андропов занимался вопросами информационного обеспечения работы советской партийно-правительственной делегации, а также обеспечения безопасности персонала дипмиссии и членов семей. При этом он практически постоянно находился в служебном кабинете, куда прибывали с сообщениями и за указаниями сотрудники посольства, а также за справками и с предписаниями члены московской правительственной делегации, которая регулярно подпитывалась информацией из посольства.

Также в посольство СССР обращались за разъяснениями, поддержкой многие общественные и государственные деятели Венгрии, дезориентированные разгулом реакции и антисоветской истерии.

26 октября Государственный секретарь США Джон Фостер Даллес публично подстрекательски заявил, что любая страна, которая «порвет с Москвой», может рассчитывать на помощь Америки.

Обманув ожидания Москвы и Микояна, 28 октября Имре Надь объявил о роспуске армии и органов безопасности, отменил комендантский час в Будапеште, выпустил из тюрьмы заключенных, отменил ранее согласованные с советскими военными операции по ликвидации оставшихся главных узлов сопротивления (о чем, как уже о состоявшемся факте, успел сообщить в Москву Микоян). Теперь, из окон «Ворошиловского особняка» высокие московские визитеры могли самолично видеть и слышать то, о чем на протяжении, как минимум, трех месяцев Андропов предупреждал Кремль.

А накануне рубежного дня, вечером 27 октября, в неподражаемой восточной манере А. И. Микоян «снял опалу» с советского посла:

— Юрий Владимирович, ты что нас сторонишься? Обиделся? Ну разве можно сердиться на старого армянина? Давай работать!

28 октября Микоян и Суслов убедились, что ситуация в Венгрии стремительно ухудшается и советская военная помощь необходима. С 29 октября столица Венгрии стала настоящим полем боя, где после ликвидации «революционным» правительством И. Надя МВД и МГБ начались погромы и суды Линча над коммунистами, милиционерами и работниками МГБ, включая пограничников и рядовых солдат частей МГБ. (Документальные кино- и фотоматериалы об этом сохранились и желающие вполне могут познакомиться с ними, в том числе и в интернете.) «Восставшие» разгромили здание ЦК ВПТ и Будапештский горком партии и зверски публично расправились со всеми захваченными в нем, захватывали и другие учреждения, включая министерство госбезопасности.