Олег Хлобустов – Андропов. 30 лет из жизни Генерального секретаря ЦК КПСС (страница 13)

Тем не менее в ночь на 29 октября советским частям был отдан приказ прекратить огонь. В Будапеште против решения о выводе советских войск из столицы выступили Ю. В. Андропов и М. А. Суслов, в Москве — министр обороны маршал Г. К. Жуков. Решение о выводе поддерживал А. И. Микоян…

В Москве — заколебались, надеясь еще сохранить за собой поле для маневра и рычаги воздействия на Надя. Но в этот же день, 29 октября, В. Н. Казимиров доложил послу обнадеживающую информацию: один из старейших (с 1919 г.!) членов партии просил сообщить «советским товарищам» о разрыве многих членов ВПТ с правительством Надя и стремлении сформировать альтернативное правительство. Это была крайне важная информация о переломе настроений среди членов партии[42].

30 октября И. Надь от имени правительства Венгрии потребовал немедленного вывода советских войск из Венгрии и заявил о выходе страны из Организации Варшавского договора. Также он объявил о роспуске органов госбезопасности и формировании из «отрядов повстанцев» венгерской национальной гвардии.

Президиум ВПТ принял решение о самороспуске партии.

30 октября посол Андропов организовал эвакуацию семей остающихся в Будапеште дипломатов, включая и свою собственную, под охраной советских военнослужащих на самолетах военно-транспортной авиации…

Вывод советских частей из Будапешта в ночь на 31 октября вызвал небывалый всплеск реваншистских настроений, приведший к многочисленным кровавым расправам на улицах с «нелояльными» лицами, включая коммунистов, известных общественных деятелей, «алашистов» (сотрудников органов безопасности, в том числе рядовых солдат-призывников частей МВД и пограничных войск Венгерской Народной Республики). А также мародерства, погромов и грабежей (картина, увы, знакомая нашим согражданам по событиям уже 1992–1993 гг. в собственной стране, а также по опыту «бархатных революций» в Киргизии, Молдове, Грузии, Украине в начале уже двадцать первого века)…

1 ноября И. Надь дал указание постоянному представителю в Организации Объединенных Наций поставить «венгерский вопрос» на обсуждение на заседаниях Генеральной ассамблеи, ввел в состав своего правительства представителей старых буржуазных партий.

Но в этот же день здоровыми демократическими силами Венгерской партии труда[43] было начато формирование Временного Рабоче-крестьянского правительства во главе с членом ЦК Яношем Кадаром[44], которое и обратилось к советскому правительству 3 ноября с просьбой оказать военную помощь в подавлении вооруженной контрреволюции в стране.

Стремясь заручиться поддержкой союзников по ОВД, сам Первый секретарь ЦК КПСС Н. С. Хрущев совершил 2–3 ноября блиц-визиты в Польшу, Румынию и Югославию, чтобы разъяснить их партийно-государственному руководству причины и мотивы принимаемого в Кремле трудного решения о военной помощи Венгрии.

Утро 4 ноября — самый критический момент в положении посольства.

В 6 часов утра 4 ноября войска Особого корпуса по приказу министра обороны СССР Г. К. Жукова начали вновь входить в Будапешт и другие крупные города Венгрии — началась операция «Вихрь».

Когда отдаленная канонада сотрясла тишину, все сотрудники посольства были подняты по тревоге. Пока советские части входили в город, подавляя очаги сопротивления мятежников на окраинах, посольство фактически оставалось в осадном кольце батальона «национальной гвардии» во главе с майором-шовинистом, подчинявшимся правительству И. Надя, и следовало быть готовым к любым неожиданностям. (Однако В. А. Крючкову удалось так «распропагандировать» личный состав батальона, что позднее он добровольно оставил здание посольства.)

Через несколько дней в посольстве стали раздаваться телефонные звонки — это главари некоторых мятежных групп хотели оговорить условия своей капитуляции.

7 ноября, когда еще в ряде районов Будапешта шли перестрелки — полностью очаги сопротивления контрреволюционных элементов в столице были подавлены лишь к 10 ноября, на скромный ужин в посольство прибыли А. И. Микоян и М. А. Суслов и другие участники партийно-правительственной делегации.

А спустя несколько дней из Москвы прибыла большая группа специалистов для оказания помощи венгерским товарищам в налаживании работы промышленности, снабжения, транспорта и других отраслей народного хозяйства.

Прибывший в их числе в середине ноября 1956 г. для участия в выработке соглашения об условиях пребывания советских войск на территории Венгрии Анатолий Иванович Лукьянов так описывал впечатления от встречи с послом: «В Андропове мы увидели человека очень собранного, напряженного, и в то же время, видимо, измученного бессонными ночами. Но очень хорошо знавшего и понимавшего, что происходит в стране, который вместе с главой Рабоче-крестьянского правительства Яношем Кадаром намечал пути к сплочению здоровых сил Венгерской республики.

Как много позже мне говорил Янош Кадар, он был в восторге от Юрия Владимировича, что тот „умел видеть насквозь своих оппонентов и каждого своего собеседника“. И, надо сказать, уже в то время было ясно, каким ясным и проницательным человеком был Андропов, как он глубоко анализировал обстановку и понимал ее.

Часто мне приходилось встречаться с Андроповым, когда он уже стал завотделом социалистических стран Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза. Мне приходилось докладывать ему целый ряд документов по социалистическим странам. Поражала его глубина, тщательность в работе с документами»[45].

Официальная оценка результатов деятельности советского посла в Венгрии также была положительной. Однозначное признание получили дипломатические способности будущего секретаря ЦК КПСС. Позволю себе заметить, что на протяжении многих лет мне неоднократно приходилось знакомиться с материалами о предпосылках возникновения кризисных ситуаций в различных государствах, не исключая и Советский Союз. При этом нередко, как открытых, так и «закрытых», секретных, в официальных документах указывались причины и условия возникновения и развития конфликтов. Не составляли исключения в этом плане и события 1956 г. в Венгрии.

Следует понимать и помнить, что в целом причины возникновения внутриполитических конфликтов можно подразделить на объективные и субъективные. По природе своей и те и другие делятся на внешние и внутренние. О внешних объективных и субъективных причинах, факторах и предпосылках возникновения кризисов в обществе мы еще поговорим подробнее далее. Сейчас же представляется необходимым высказать некоторые личные соображения по поводу внутренних субъективных причин возникновения социальных и политических конфликтов и кризисов в социалистических государствах.

К числу последних, как правило, относились: отступления от провозглашавшихся демократических принципов и норм государственного управления, авторитарный стиль и методы руководства, просчеты и ошибки в кадровой политике, недостатки и ошибки в управлении социалистической экономикой, ослабление и извращения в воспитательной и разъяснительной работе правящих социалистических или коммунистических партий.

Причем этот перечень с 1957 по 1990 г. повторялся практически неизменно с различным «фактологическим» наполнением. Что, на наш взгляд, свидетельствует, с одной стороны, о явном нежелании руководства и политической «элиты» социалистических государств реальноучитьсяна «уроках истории», в том числе и собственных, и чужих ошибках. С другой стороны, — о неистребимом стремлении наступать на те же самые, уже хорошо известные «грабли».

Позднее об этом феномене столь информированный автор, как бывший первый заместитель председателя КГБ СССР Ф. Д. Бобков, напишет так: «Лидеры упивались или наслаждались властью, отбрасывая всю информацию об угрозах извне, о процессах в стране, могущих посеять недоверие к властям, нарушить стабильность в государстве. Не только руководители государства были поражены вирусом „непобедимости“. Болезнь поразила общество»[46].

Разумеется, мой личный опыт гораздо более скромен, но данный вывод, при всей его горечи для граждан моей страны и моего поколения, представляется верным. И об этих трагических и мучительных уроках нашего недавнего прошлого следует знать и помнить. Ибо пренебрежение историческим опытом означает только неизбежное его повторение именно в силу собственной неосведомленности.

Однако указанные нами обстоятельства, внутренние субъективные причины поражения социализма на современном этапе, вряд ли могут быть поставлены в вину социалистической теории и идеологии. Ибо они знаменуют собой именно разрыв с основными постулатами теории научного коммунизма.

Можно уверенно констатировать, что реальному социализму XX века не удалось решить главнейшей из провозглашавшихся им задач — сформировать новый исторический тип гармонически и всесторонне развитой личности. Хотя относительно короткий исторический период — около 40 лет (с середины 40-х до конца 80-х гг.) период проведения этого эксперимента — не дает еще однозначно отрицательного ответа на вопрос о принципиальной выполнимости этой задачи.

В связи с этим я достаточно настороженно отношусь к часто звучащим и сегодня призывам «сформировать новый тип личности», и еще более скептически настроен относительно возможности решения этой задачи в современных российских условиях в обозримом будущем.