Олег Готко – Земляки по разуму (страница 50)
— Кто это? — встрепенулся Михалыч и набил еще одну шишку.
— Святой Дух! — простонал, узнавая, Тохиониус. Он уже и думать забыл об этой проблеме и вот!..
— Какое сегодня число, Джек? — задал Саньковский самый насущный вопрос.
— Суббота, двадцать девятое февраля тысяча девятьсот девяносто второго года от Рождества Христова. Семь часов вечера, — четко отрапортовал тот. — Подходит?
— Еще бы! — завопил Семен. — Ура-а!!! Свобода!!! Я тебя люблю!!!
Он первым спрыгнул на лед. В темно-синем небе подмигивали и ежились от мороза звезды. За спиной тихо гудели генераторы, поддерживая корабль над хрупкой поверхностью.
— Ну что? — донеслось изнутри.
— Родина!
— Тогда подвинься!
Поплотнее замотавшись в хламиду из инопланетных тканей, которыми снабдил всех Тохиониус, незадачливый рыбак шагнул в сторону.
Тохиониус делал вид, что играет с Фасилиясом, и с нетерпением ждал, когда же пассажиры освободят салон. Нервные клетки горели, как свечки.
Однако и это было еще не все. Он понял это, когда услышал о желании вождя продолжить путешествие по Галактике. Прощаясь с земляками, тот сказал:
— Понимаешь, Горелов, быть Святым Духом — сплошное занудство. От самой своей вездесущности с ума сойти можно… Так что больше я сюда не ездок!
— Я тебя никогда не забуду, — клятвенно пообещал Горелов и прослезился.
Он сказал бы что-нибудь еще, но помешал Тохиониус.
— Слушай, чем тебе, Джек, родина не нравится? — воззвал тот к совести Святого Духа. — Вот Фасилияс от нее без ума!
— Ну и пусть остается, — вождь был непреклонен. — Пожил бы он здесь с мое!..
Однако и осьминог был упрям. Завязался жаркий диалог и под его шумок майор Вуйко А.М., вдохнув свежего воздуха и отбросив всякую фамильярность, никем не замеченный проскользнул к пульту управления. Его сердце скребла черная кошка отмщения.
Скользнув взглядом по консолям, он быстро отыскал чертову кнопку, которая по-прежнему нагло краснела, и приподнял крышку панели. Внутри была расчудесная картина проводов, блестели контакты и желтели усеянные микросхемами-насекомыми платы. Восхищенный майор почувствовал прилив луддизма, еще раз пожалел об отсутствии дорогой сердцу пешни и принялся за дело.
Брызнули искры, затрещали разряды, полыхнули оранжевым процессоры, и Вуйко А.М. зажмурился от удовольствия. Вдохнув едкого дыма, он чихнул и пробормотал:
— Будешь знать, чертова сальмонелла, как распускать щупальца!
Из недр Машины Времени повалили клубы дыма, и он плеснул внутрь воды. Там что-то зашипело в агонии и громко треснуло.
Прощание славянину удалось на славу.
«Пыльцы бы цианидной глотнуть…» — мечтательно подумал Димка в 19:58, когда Варвара Моисеевна решительно направилась к телефону.
— Алло, девушка! Байконур, пожалуйста! Да, да, он один такой… Спасибо, — с видом отчаянного рубаки она подмигнула Наталье Семеновне и принялась накручивать номер. — Байконур? Добрый вечер! Мне Сергея Петровича?! Какого Сергея Петровича? Я звоню в Байконур! Фамилия такая? Что вы мне голову… Какая кошелка?.. Старая… — Варвара Моисеевна растерянно положила трубку и в этот момент в дверь позвонили.
— Кого там еще черт принес? — несчастным тоном пробормотала Наталья Семеновна, направляясь к двери.
— Не открывай! — прошипела подруга тем шепотом, который раздается на явочной квартире за секунду до провала.
— Почему? — тоже невольно переходя на шепот, спросила хозяйка.
— А вдруг… — старушка сделала страшное лицо, — вдруг
Самохин, в позе усохшего дуба стоящий посреди комнаты, дернулся и зажмурился. Такое даже ему не приходило в голову. Теща Семена замерла, как будто ее тоже поразили гром и молния.
— Истину говорю, возвращаются петлюровские времена, — вещала пифия и все, даже выжатая сегодняшними событиями Мария в своем оцепенении, начали верить, что пришельцы, похитившие Семена — посланцы покойного Петлюры, завербовавшего их еще в гражданскую. — Я вам дам живого примера! На днях встречаю на лестнице прямо в этом подъезде черного кота, а он-то и раньше слыл извращенцем!.. И вот, как меня увидел — хвост трубой, зенки бесовские вылупил и пасть открыл! Одним словом, страшный, как отсутствие денег! Я думала, что он просто пошипит и провалится в тартарары со своим хозяином, ни дна ему, ни покрышки! Жулечка тоже перепугалась, я ее прижимаю и шепчу, мол, нечего бояться, он, кажется, тебя не заметил… И тут это отродье ка-ак рявкнет: «ЕСЛИ КАЖЕТСЯ — КРЕСТИТЬСЯ НАДО!» От неожиданности я, конечно, мою девочку и уронила. Жулька мне соврать не даст — хромает с тех самых пор!..
В дверь начали звонить без перерыва. Словно желая подтвердить кристальную честность хозяйки, Жулька подстреленной волчицей завыла на созвездие Рыб. Шатнувшись, словно под порывом ветра, Димка тронулся с места, обошел загипнотизированную мистическими видениями подружки Наталью Семеновну и проследовал в коридор, где было темно, как у негра внутри.
— Не включай свет, идиот! — ультразвуком взвизгнула Варвара Моисеевна. — Сначала посмотри в глазок!
За дверью стоял бродяга, одетый в страшную рвань.
— Ну что?
— Бомж какой-то. Улыбается. Пьяный, наверное, — доложил Самохин результаты наблюдений.
— Один? — срываясь с театрального хрипа на рычание, спросила Цугундер.
— Да.
— Тогда открывай, ты все-таки мужчина…
Димка рванул дверь на себя и зажмурился, в очередной раз приготовившись к смерти.
— О, а ты что здесь делаешь? — поинтересовался нежданный гость голосом Семена.
Самохин понял, что у него случилось нервное переутомление и медленно повалился на пол, с трудом успев поинтересоваться у Господа, за какие грехи тот над ним так изгаляется…
— Где рыба? — не обращая внимания на пышную бороду апостола, грозно спросила супруга майора Вуйко А.М. и тут же всплеснула руками. — Боже, он еще и ватные штаны пропил!!!
Последовал бурный диалог, прерываемый мычанием майора, которому, с точки зрения жены, была грош цена. В конце концов, он на нее обиделся и несколько дней играл в молчанку, рискуя похудеть еще больше, чем за время полета. Она же проявила снисхождение к его басням только тогда, когда майор написал подробный рапорт в местное отделение КГБ. Именно это вездесущая организация, согласно Декрету времен гражданской войны, и должна была ведать всеми потусторонними явлениями — как-то: спиритизмом, полтергейстом и летающими блюдцами. В результате этой докладной за Вуйко А.М. в течение трех месяцев велось пристальное наблюдение как самими кагебистами, так и психиатрами, съевшими в своем деле собаку.
Горелов, несмотря на обещания майора восстановить его в прежней должности, из милиции ушел и поступил в семинарию. Когда об этом узнал его отец, то ему приснился страшный сон. Он увидел сына идущим по улице в длинной серой рясе с погонами старшего лейтенанта, причем к правой руке наручниками была прикована чадящая кадильница, а сам он страшным голосом пел: «Кабан самогону не пив!..»
Святой Дух, не изъявив желания принимать участия в грядущем Страшном Суде даже в роли адвоката Человечества, смылся вместе с Тохиониусом, у которого таки не нашлось аргумента против заявления, что именно благодаря вождю он с Фасилиясом жив и на свободе.
Семен, поведав о приключениях жене, теще, Жульке и ее хозяйке, на вопрос Марии, мол, почему не захватил тело первого же гиднеппера, укоризненно сказал:
— Я ведь поклялся тебе, что больше никогда не буду этим заниматься!
— Вот это любовь! — мечтательно вздохнула Варвара Моисеевна, а девственница с большими ушами грустно взвыла.
Длинный, на которого Димкина реакция на стих произвела неизгладимое впечатление, музу от себя попытался прогнать. Из-за этого плавники у рыбок в узорчатые крылья, естественно, не превратились, но Самохин утешил его мудрой, к тому же на русском языке, сентенцией: «Лучше уж золотые рыбки в аквариуме, чем бабочки в голове!»
Еще нужно добавить, что Грык и Кар, сотворив обелиск, на достигнутом не успокоились и до глубокой старости, лишенной прелестей циклов половой активности, всю свою и «Вимеры» энергию тратили на проклятия с длинной волны 21 см. Как результат их беззубых угроз наши радиотелескопы ловят странные помехи и ученые ломают головы над их происхождением…
Редкие уроды все-таки эти гиднепперы!
И наступила наконец-то весна!
Слухи по городу на этот раз не поползли только по одной причине — никто не поверил Варваре Моисеевне, которая плела несусветную ахинею о похищенных милиционерах, говорящих котах и покойном Петлюре. Если бы она определилась на чем-нибудь одном — тогда другое дело, а так…
Один старый энкаведист в приватном разговоре намекнул ей, чтобы язычок свой она прикусила, иначе ждет ее дорога дальняя в тундру неотапливаемую. Такая перспектива заставила гражданку Цугундер переосмыслить свои моральные ценности и прийти к выводу, что люди ее доверия не стоят, так как чересчур увлеклись сериалами.
Часть четвертая: МАРИНОВАННЫЙ ТИГР
— Во имя Отца, Сына и Святаго Духа! Аминь! — взревел отец Агафоний басом, хорошо поставленным в семинарии, и тщательно окропил святой водой последнего разлива дверь и крыльцо двухэтажного особняка, где стоял.
Толпа за спиной послушно подхватила последнее слово его откровений.