Олег Гончаров – Неизвестная. Книга первая (страница 55)

Потом Барченко с Михаилом Яковлевичем принялись обсуждать перспективы развития детекторных радиоприемников, женщины о чем-то своем ворковали в дальнем конце стола, Леша с Жорой и лаборант- гитарист по имени Иван бросились помогать Тамиилу устанавливать тяжелую трубу телескопа на треногу. А тот все сокрушался, что буря не утихнет и завтра будет пасмурно.

— И все коту под хвост, — ворчал он.

— Не… — успокаивал его Леша. — Распогодится.

Но Кондиайн почему-то не верил своему новому другу.

Между тем Кузминкин с Севой решили выйти на воздух покурить, как вдруг чекист встрепенулся:

— Александр Васильевич, а где Юля?

И в этот момент в стену ударила первая снежная бомба.

Ветер взвыл в трубе жарко натопленной печи, и по стеклу оконца наждаком прошелся легкий скрежет. Это своими шершавыми лапами царапнула город давно обещанная буря.

— Юля? — отвлекся от интересного обсуждения Барченко.

— А кто это? — тихонько спросила Ольга, но Наташа только отмахнулась от нее и в тревоге вскочила с табурета.

— Она уже с полчаса как вышла. Я думала, по нужде, — сказала Маркова и прихлебнула «Северного сияния».

— Вот ведь! — Кузминкин привычно заложил за ухо самокрутку и накинул на плечи кожанку. — Я поищу.

Обитая собачьим мехом дверь, придавленная порывами ветра, поддалась с трудом, но чекист с ней справился и выскочил наружу.

Ему на мгновение показалось, что буря только того и ждала. Снежный заряд ударил в Степана и чуть не опрокинул. Но моряк есть моряк, пусть даже и бывший. Кузминкин удар сдержал.

Он быстро огляделся, но кроме какого-то местного аборигена, который издали с любопытством разглядывал приезжего незнакомого человека, в будущем Лопарском переулке никого не было.

— Куда ж тебя?! — чертыхнулся Кузминкин, и словно в ответ на это, ему в лицо ударил плотный снежный ком.

С трудом очистив от липкого снега глаза, чекист наконец увидел ее. Только что не было и вот…

Она шла от залива к бараку по засыпанному внезапным снегом переулку. Легко и плавно, словно и не шла вовсе, а парила, подхваченная ветром. Она не замечала ни бури, ни снега. Только меховой воротник той самой злополучной лисьей шубы ерошился возле ее чуть раскрасневшегося лица, да снежинки падали на ее ресницы и тут же таяли, словно ресницы могут быть горячими.

— Что, товарищ чекист, — спросила она Кузминкина, — напились уже? Отдышаться захотелось?

— Эх, Юлия Вонифатьевна, — сказал ей Степан. — Переполошили вы меня.

Буря-то какая… Ветер.

— Да бросьте, товарищ чекист. Разве же это ветер… — рассмеялась Юля, прошла мимо Кузминкина и прикрыла за собой дверь барака.

На улице остался только Кузминкин, да еще тот, стоящий поодаль, одетый в кухлянку абориген, что все это время наблюдал за ними.

Кузминкин на всякий случай приветливо кивнул кочевнику, но тот отвернулся и быстро зашагал в пургу.

— Вот ведь, — уже спокойно сказал чекист. — Это и есть Норд.

Напрасно Кондиайн переживал о непогоде. Новый друг Леша-метеоролог на этот раз оказался точен. На следующий день было ясно. Вчерашний снег быстро стал рыхлым, серым и ноздреватым. Он осел под солнечными лучами и поплыл грязными ручьями в сторону залива.

Солнечный зайчик пробил мутное стекло барачного оконца, скользнул по лицам спящих людей и остановился на щеке Юли Струтинской. Она открыла глаза и улыбнулась.

— Солнце. Вы только посмотрите, какое солнце!

— Черт! Проспали! — воскликнул Тамиил и вскочил с постели. — Опоздаем!

И в тот же миг все пришло в движение.

Уже спустя несколько минут из барака, который на время экспедиции превратился в базу, лабораторию и дом для команды Варченко, вытащили телескоп на тяжелой треноге, деревянный стол, табуреты и лавки.

Всеми командовал Тамиил. Это было его время, и даже Александр Васильевич только подчинялся приказам астрофизика.

— Степан Иванович, осторожней! Ставьте монтировку сюда! Наташа, нужно найти что-нибудь, подложить под ножку… Эль, милая, а где фотопластины?

— Несу, несу!

— Александр Васильевич, вы будете хронометрировать.

— Хорошо, Саша.

— Юленька, вот вам стекло, закоптите его. Степан Иванович, у вас есть спички?

— Откуда?! — сказал Кузминкин. — Сами же велели огнива…

— Тогда подпалите тряпку. Мне надо, чтобы стекло было черным.

Это было похоже на странный хоровод. Все суетились, спешили, то вбегали в барак, то выбегали из него с какими-то приборами, расставляли их на столе и убегали снова.

— Александр Васильевич, время!

— Девять ноль две!

— Отлично! — радостно дирижировал суетой Тамиил. — Юля! Стекло!

— Готово!

— Давайте сюда, — и он установил этот светофильтр на телескоп.

— Юленька, — сказал Варченко. — Там, — кивнул он в сторону барака, — еще стекла должны быть… для нас…

— Юлия Вонифатьевна, — Кузминкин подкручивал винт на монтировке. — Ящичек помечен цифрой пять…

— Я найду, — сказала Юля.

— Мы укладываемся, Тамиил? — спросила Наташа Кондиайна.

— Александр Васильевич…

Варченко взглянул на хронометр:

— Девять тридцать семь…

— Укладываемся…

К бараку в Лопарском переулке подтягивались любопытствующие. В основном это были местные мальчишки, но среди них и несколько взрослых, которые живо обсуждали происходящее. Кузминкин заметил вчерашнего молчаливого кочевника и даже кивнул ему приветливо, но абориген отвел взгляд и пристроился поодаль, привалившись плечом к углу барака. Он старался выглядеть невозмутимым, но с трудом скрывал любопытство.

— Степан Иванович, — окликнул Кузминкина Тамиил. — Не спать!

— Да-да, — спохватился чекист.

— Ну? — спросила Эль.

— Девять часов пятьдесят минут! — тревожно произнес Варченко.

Тамиил заглянул в окуляр телескопа, направленного прямо на большой желтый солнечный диск, низко висящий над горизонтом.

— Все, — сказал он и улыбнулся. — Начинается.

— Юля, где же ты? — нетерпеливо позвала Наташа.

— Несу, — отозвалась Струтинская, выбежала из барака и начала раздавать черненые стеклышки членам экспедиции.

И тут случилось немыслимое.

Яркое весеннее солнце вдруг ослабило свечение. Всего на чуть-чуть, но это сразу стало всем заметно.

— Эль! — не отрывая глаз от окуляра, крикнул жене Кондиайн. — Пластину! Время?!