Олег Гончаров – Неизвестная. Книга первая (страница 54)

И пояснила тут же Наталье и Лидочке:

— Ребята сегодня к вечеру бурю наколдовали.

— Я так думаю, что часа три, — отозвался один из метеорологов, и Кузминкин, наконец, разобрался, кто из них кто.

— От силы два с половиной, — возразил ему Сева.

— Вот и поторопитесь, — сказал им Мошонкин.

Они оба ошиблись. Буря накрыла Мурманск через четыре часа.

За это время экспедиция устроилась, распаковала вещи и приборы. Под базу Барченко выделили новый барак, пахнущий свежетесаным деревом и снедью. Посреди барака стоял длинный стол, заставленный едой, и приезжие косились на него с большим интересом. Но, как сказал начальник экспедиции, сначала разгрузка, а все остальное потом.

Кузминкин уверенно распоряжался добровольными носильщиками, деловито указывая, куда ставить ту или иную поклажу. Еще в Питере они с Наташей постарались распределить и упаковать все так, чтобы потом не возникало путаницы. Каждый ящик был пронумерован, а тюк или узел имел специальную бирку.

Тамиил первым делом кинулся к телескопу. Он с опаской и надеждой открыл ящик. Все было в порядке. Труба телескопа покоилась в мягком бархатном чехле на ложе из мягких опилок. Кондиайн с облегчением вздохнул и принялся собирать треногу.

— Завтра некогда будет, — сказал он Эль. — С утра трубу на монтировку кинем, и порядок.

— Тебе помочь? — спросила его жена.

— Нет, справлюсь. Ты лучше просто рядом постой…

— А как же…

— Да они справятся. Глянь, сколько народу. Думаю, вполне обойдутся без хрупкой красивой женщины, по которой очень соскучился ее муж…

— Тамиил, — с напускной строгостью взглянула она на него, — Прекрати, люди же кругом, — и улыбнулась.

— А я что? Я ничего, — улыбнулся ей в ответ астрофизик.

Лидочка отгородила себе угол барака белой простыней и прицепила к пологу картонную табличку, которую сделала еще в поезде. На табличке было одно слово «Медпункт» и маленький красный крестик в углу.

— Боишься, что кто-нибудь может заблудиться? — спросила ее Наталья.

— Не боюсь, — ответила Маркова. — Так положено.

Сама Наталья занялась обустройством спален. Ольга показала ей клети с топчанами, которые перегородили жилую часть барака.

— Матрацы набили сеном, — рассказывала она Наташе о подготовке к приему гостей. — Как из Москвы телеграмма от Дзержинского пришла, так тут даже маленький переполох случился. Начальник порта молодой, а службист из него — ух! Этот барак только недавно поставили, так он его для вас… А Михаил Яковлевич лично следил, как его под жилье готовили…

Мошонкин между тем куда-то убежал. Вернулся через час с двумя длинными досками.

— Вот, — сказал он. — Надо на табуреты положить, а то за столом все не рассядемся…

— Ой, какая прелесть! — Возглас Юли относился совсем не к расторопности Михаила Яковлевича. Она зашла в отведенную ей Наташей клеть, села на мягкий матрац и вдруг заметила, как по грубой тканине ползет маленький черный жучок. Да настырно так, целеустремленно. — Ой, какая прелесть! — тогда и воскликнула девушка.

— Что там у тебя? — Наташа с Ольгой с любопытством заглянули к коморку Струтинской.

— Да вот… жучок потешный, — ответила Юля.

— Позвольте… — в клетушку протиснулся один из местных. — Посмотрим, посмотрим… — сказал он, встал на колени перед постелью и принялся разглядывать насекомое.

Со стороны он был похож на рыцаря, преклонившего колени перед прекрасной дамой — перед Юлей, сидевшей на матраце. Только какого-то растрепанного рыцаря, словно он только что сразился со злым сарацином, но проиграл.

— Это наш биолог, — шепнула Ольга Наташе. — Он у нас немного чокнутый…

— Как это? — так же шепотом спросила ее Наташа.

— На жучках-паучках своих… Ну потом расскажу.

А биолог сказал:

— Это Симекс Лактулариус. Причем прекрасный экземпляр.

— Кто? — переспросила Наташа.

— Ну-ка, — посторонила Ольгу Маркова, и в каморке стало совсем тесно. — Позвольте, профессор…

— Я не профессор, — смутился биолог.

— А… — протянула Лидочка. — Понятно. Веселая нас ждет ночка, товарищи. И не одна.

— То есть? — не поняла Наташа.

— Это же клоп, — сказала Маркова.

— Ну да, — кивнул биолог. — Симекс Лактулариус, постельный клоп.

А Лида развела руками:

— Только этого нам и не хватало.

— Это, наверное, из-за сена, — Ольга почувствовала себя неловко.

— Травить надо, — решительно сказала Маркова.

— Никого травить не надо, — они не заметили, как к ним подошел Варченко.

Александр Васильевич жестом попросил выйти Маркову из клети, сам занял ее место, подцепил клопа на палец и торжественно вынес его из барака. Естественно все последовали за ним. Даже Кузминкин, который пересчитывал все ящики, ящички, бочки и баулы. «Тьфу ты, сбился», — чертыхнулся чекист и пошел за остальными.

— Ты вот что, — сказал Варченко клопу. — Ты нас не кусай. И своим передай, что вот эта тетенька, — кивнул он на Лидочку. — Все твое племя вытравить обещала.

Опустил клопа на землю и пошел обратно в барак.

— Ну что, товарищи, — сказал он на ходу. — Спасибо за помощь. Михаил Яковлевич, теперь уж можно и за стол.

И все шумно и весело последовали за ним.

Только Маркова ненадолго задержалась.

— Лида, ты чего? — спросила ее Ольга.

— Идите, я сейчас, — отозвалась Лида.

— Мы ждем.

Когда дверь барака закрылась, Маркова быстро нашла то место, куда Александр Васильевич отпустил клопа. Она разглядела насекомое, сидевшее на высохшей былинке, и решительно припечатала его каблуком к земле.

— Вот так надежней будет, — сказала и пошла к остальным.

А потом было шумное застолье. Речь Мошонкина — как принимающей стороны, речь Варченко — как стороны приезжей, тосты и шутки, рассказы о делах питерских и байки о местных приключениях, и даже пение под гитару. Оказалось, что «заполярная интеллигенция», так окрестил Яков Михайлович своих подопечных, по вечерам собирается, чтобы попеть.

— Ну не в карты же здесь играть, — сказал Леша.

— И не пить же здесь каждый вечер, — сказал Сева, кстати чокнулся с Кузминкиным и глотнул спирта из кружки.

— Товарищи женщины, — на правах хозяйки, подняла свою кружку Ольга. — Давайте поднимем наши бокалы за наших мальчиков. Что бы мы без них делали?

— А что это за напиточек такой? — поинтересовалась уже порядком захмелевшая Лидочка. — Весьма приятный…

— Это у нас Жеррард Апполинарьевич, химик-лаборант, делает. «Северное сияние» называется. Говорит из морошки… А из чего на самом деле, лучше не спрашивать.

— Жеррард Апполинаьевич? — спросила Наташа.

— Можно просто Жора, — ответил один из лаборантов Мошонкина.

Другой лаборант прекрасно играл на гитаре. Сева на губной гармонике, а у самого Мошонкина оказался красивый баритон и абсолютный слух. Так что в результате получился маленький приветственный концерт.