Олег Фонкац – Зимняя сказка (страница 5)

– Вальтер, что ты замер, как истукан, – воскликнул король, – наливай скорее своё крестьянское пойло, раз уж такая традиция, иначе мы никогда не перейдём с господином Кеплером на “ты”. Если обо мне когда-нибудь и вспомнят, то лишь благодаря тому, что я был другом, благодетелем и покровителем великого Иоганна Кеплера.

– Это совсем не пойло, Ваше Величество, – обиделся я, разливая напиток по бокалам – эту волшебную смесь изобрела моя бабушка Эльза.

– Это та, которую сожгли на костре за колдовство? – с жуткой усмешкой спросил король Людвиг. От моего взгляда не ускользнуло, что, при этих словах, господина Кеплера всего передёрнуло.

– Это наветы и наговоры на нашу семью. И потом, – продолжил я, чтобы уколоть короля, – если вам и поставят памятник в нашем королевстве, то уж точно не за дружбу с учёными мужами, а за то, что вы отменили сожжение ведьм на костре.

– Иоганн, ты где-нибудь видел ещё такого дерзкого дворецкого?

– А ведь он прав, – сказал господин Кеплер.

Король Людвиг приподнял предплечье, тоже сделал и наш гость, они скрестили руки, осушили бокалы до дна и дважды поцеловались.

– Отныне, брат мой Иоганн, если не хочешь меня обидеть, обращайся ко мне не иначе, как “брат Людвиг”.

Жуткая метель разыгралась за окном. Бабушкин шнапс возымел своё действие, и все отправились спать. Кроме меня. Мне ещё надо было навестить сочинителя и кое-что поправить в его рукописи, хотя, в какой-то степени, уже и моей. Надеюсь, он не будет мне в этом препятствовать. Дабы не нажить в моём лице врага!”

Глава 4

Немного мрачной готики

– Хорошо придумано, мой дорогой! – воскликнула Нора.

– Тебе действительно понравилось, то, что он здесь изобразил?

– Очень! Ты, только, не заигрывайся, а то действительно поверишь, что у тебя появился соавтор, а у меня нет никакого желания делиться твоим гонораром, с каким-нибудь Вальтером.

– Нет, ты действительно думаешь, что это я написал?

– Честно говоря, – сказала Нора, подойдя к сочинителю с пустым бокалом, – налей-ка мне ещё! Честно говоря, эта миниатюра выгодно отличается, от всего, что ты сочинял прежде. Готовая мизансцена для спектакля или даже фильма. Представь себе: вечереет, обеденный зал королевского дворца, большие витражные окна, выходящие в парк, нескончаемый снегопад только усиливается и создаётся впечатление, что все, кто здесь находятся, отрезаны навсегда от цивилизованного мира. За огромным столом сидят король Людвиг и Иоганн Кеплер. По левую руку Его Величества, чуть склонившись, замер кухмистер, по правую дворецкий. Ближе к входной двери два помощника повара, готовые в любую минуту ринуться исполнить любую команду их шефа. Напряжение возникает в тот момент, когда король предлагает своему визави должность придворного астронома и жалование – пятьсот талеров в год! Господин Кеплер подносит ложку с супом ко рту, но поперхнувшись, закашливается, чем приводит в состояние безмолвной паники повара, который не разгибаясь поворачивает голову в сторону своих сподручных. Два молодых человека в кухонных беретах, готовы провалиться сквозь землю. Астроном тщательно вытирает жирные губы, усы и бороду, здесь должна звучать, напряжённая музыкальная тема, что-то, из, – Нора сделала нетерпеливый щелчок своими тонкими музыкальными пальцами, в серебряных кольцах, – ну, подскажи, что-то вроде “Кармина Бурана”, например, композитора Карла Орфа!

– Не слишком ли торжественно, для грибного супа, – возразил сочинитель.

– Грибной суп, тут не причём. У Кеплера море проблем, он нуждается в деньгах и возникает соблазн оставить своего друга и учителя. Этот шаг может поменять всю его дальнейшую жизнь. Но, по-видимому, он отказывается, а почему остаётся для нас загадкой. Мы же не можем залезть к нему в голову. Дальше возникает линия соперничества между дворецким и кухмистером.

– Какое у них может быть соперничество? – почти возмутился сочинитель.

– Влияние на короля.

– Как повар может влиять на короля?

– Очень даже может. Монаршая особа должна иметь доверие, к тому, кто готовит ему обед. Ещё свежа была память о Великом магистре ордена тамплиеров, Родриго Борджиа, по прозвищу аптекарь сатаны. Не даром Вальтер признаётся, что побаивается, иногда, принимать еду из рук Франца

– Какого Франца? – спросил сочинитель, – Ах, да! Так зовут повара. Как ты запомнила? Вальтер всего один раз упомянул его имя.

– Если быть точным, Вальтер сказал, что это сочинитель, то есть ты, один раз упомянул имя повара, но дворецкий, после какой-то с ним стычки, вырвал эту страницу из твоего черновика и сжёг её в твоём камине.

– Правда остаётся непонятным, как это он мог сжечь страницу в моём электрическом камине.

– Не придирайся, это же сказка. И потом, ты всегда можешь это поменять. Например, порвал в клочья и выбросил в окно.

– Как я могу менять то, что я не писал.

– Но Вальтер же это делает. Не уступай ему, дорогой мой! Надо уже дописать эту повесть и отдать в типографию. Нам сейчас очень нужны деньги. Я присмотрела уютный домик за городом, совсем не далеко, полчаса езды.

– Ты разве не помнишь, мы же договаривались, что эту сказку я пишу ради собственного удовольствия. А то, что я пишу для себя, никто никогда не купит. Так что будем прозябать в городе до скончания дней своих.

– Нет дорогой мой, если ты пишешь средневековую сказку, тебе придётся кроме идиллических рождественских картинок, праздничных ярмарок, карнавальных шествий и прочего беззаботного веселья, добавить, хотя бы немного мрачной готики, иначе за дело возьмутся другие.

– Кто например? Этот никчемный дворецкий Вальтер! Я же тебе говорил, что для меня он “ненужный герой”. Ещё немного и я от него избавлюсь, и его гибель станет ложкой дёгтя в тот, несколько приторный мир, который я здесь затеял.

– Прибереги его, он тебе ещё может пригодиться.

– Я не собирался уделять ему столько внимания. Он должен был промелькнуть пару раз, в сцене с господином Кеплером и может быть поприсутствовать безмолвным и, что самое главное, безымянным, где-то на заднем плане. А что мы сейчас имеем? Обычный дворецкий выпячивает себя, что твой главный герой, да ещё имеет наглость писать в моей рукописи, причём от первого лица.

– Я прошу тебя, давай за ним ещё немного понаблюдаем. Он ещё себя не исчерпал.

– Я начинаю уже тебя ревновать к выдуманному персонажу, хотя должен был бы забыть о нём в прошлой главе.

– Главное, чтобы ты, на почве ревности, не забыл про Хильду, похожую на добрую фею и зловещего Густава. Помнишь ли ты, что они мчатся на всех парах в сторону Заколдованного замка и если до полуночи они успеют там оказаться и пробьёт колокол на ратушной башне, то клубок событий твоей повести окажется у них в руках. Кстати, где он? – спросила Нора, озираясь по сторонам, словно ища чего-то.

– Кто?

– Клубок, который у тебя хотят похитить!

– Нора, прекрати свои дурацкие шутки. Это же просто метафора.

– Это не метафора. Благодаря тебе, это уже правило игры. То, что ты засыпаешь в своём кресле, одновременно и хорошо, и плохо.

– Изволь выражать свои мысли яснее, – раздражённо воскликнул сочинитель.

– Плохо, потому что пока ты спишь в своём кресле…

– Я не сплю, а сочиняю. Может со стороны и кажется, что я ничего не делаю, но мои грёзы, это труд, поверь мне.

– Хорошо, пока ты грезишь, действие не продвигается ни на йоту, потому что ты его не записываешь. Когда король разглядывал в подзорную трубу карету Хильды и Густава, он видел всего лишь маленькую точку и она оставалась на месте.

– Ты меня всё больше и больше удивляешь, любовь моя! Я всего один раз прочёл тебе эту миниатюру, а ты всё помнишь в таких подробностях, как если бы ты сама всё это придумала.

Нора, стоявшая вполоборота возле окна, на фоне нескончаемого снегопада, вздрогнула и хрустальный бокал с кьянти выскользнул из её тонких пальцев. Осколки, испачканные красным вином, разлетелись по всей комнате, и Нора всплеснула руками.

– Если бы я умела так сочинять, давно бы уже сама дописала и тебя не спросила.

– А ты не умеешь?

– К сожалению, этим талантом создатель не наделил меня.

– Тогда ответь мне на один вопрос.

– Я отвечу на все твои вопросы, если ты мне пообещаешь составить план повести, а не будешь прятаться в лирических отступлениях и красивых деталях…

– Позволь мне самому решать, – раздражённо перебил сочинитель, – как мне писать. Одно я могу сказать тебе точно, никакого плана не будет, по одной простой причине: если мы будем знать, что должно произойти дальше, то сказка теряет всякий смысл. А ты мне всё-таки ответь на один, как мне кажется, простой вопрос: откуда ты знаешь какое жалование было предложено королём господину Кеплеру.

– Ты же мне сам прочёл отрывок, где об этом говорится.

– Я прочитал тебе текст, где сумма жалования не называется.

– Наверно мне показалось, дорогой мой!

– Нет, тебе не показалось. В рукописи, сумма пятьсот талеров зачёркнута, но её можно прочесть. Я же тебе её не озвучил, потому что автор переписал этот абзац. Таким образом об этом могли знать только двое: я и автор.

– Какой ещё автор, он же выдумка.

– Кто выдумка? Я или Вальтер?

– Вы оба! – крикнула Нора.

– Что такое, отстань! – пробормотал сочинитель.

– Ты же просил разбудить тебя, если ты опять уснёшь в своём кресле.