Олег Фонкац – Зимняя сказка (страница 3)

– Прекрасная рекомендация! Надо что-нибудь отправить старику, в знак благодарности. Позаботься об этом, друг мой.

– Это невозможно, Ваше Величество.

– Опять ты мне перечишь. Ну и какая причина на этот раз.

– Природные катаклизмы. Все дороги замело. Чтобы добраться до Флоренции надо ждать наступления летнего времени года.

– Ну так договорись со своим сочинителем. Я смотрю, ты с ним, каким-то образом общаешься. И что наконец с ужином?

– Я уже распорядился, Ваше Величество. Сию минуту всё будет готово и можно будет спускаться в обеденный зал, а пока бокал кьянти доставит Вам истинное удовольствие, и Вы в полной мере оцените очарование зимнего вечера. А что касается сочинителя, в королевстве все поговаривают, что он изо всех сил пытается вмешаться в происходящее, но пока что у него ничего не выходит.

С этими словами дворецкий взял с сервировочного столика увесистое пузатое фиаско, оплетённое соломенной корзиной, объёмом не менее меццо кварто и откупорил чудесный сосуд.

– Ну и что же ему мешает?

– Его окружение.

– Его вторая половина?

– Нет с ней, как раз, всё в порядке! Она его холит и лелеет, и целиком и полностью на его стороне.

– Значит она недостаточно о нём заботится, – раздражённо заметил король, делая пробный глоток вина, – чудесный букет!

– Позвольте Вам возразить. Если бы не она, ещё неизвестно, чтобы с нами со всеми было.

– Кто же тогда виновник того, что сюжет забуксовал, фабула не может сдвинуться с мёртвой точки.

– Виноваты во всём эти странные люди, которые не понимают его настоящего предназначения и требуют от нашего сказочника исполнения незначительных желаний, при этом возводя их в ранг высокого искусства.

– Как-то ты витиевато изъясняешься. Кстати, сколько бутылок прислал мой учёный друг?

– В ящике было десять бутылок.

– Надеюсь ты всё это надёжно припрятал в винном погребе.

– Не всё, только две. Остальные не доехали, по дороге разбились. Сен-Готардский перевал это Вам не ухоженная тропинка в Королевском парке. Лошадь оступилась, ящик упал на землю и несмотря на соломенные корзинки, сплетённые вокруг сосудов, из болотных растений, высушенных на солнце и обработанных серной кислотой, тонкое стекло фиаско не выдержало падения. Но мы же не будем расстраивать сеньора Галилео и не расскажем ему о досадном инциденте.

– Тогда скажи мне на милость, чем же мы будем угощать моего лучшего друга Иоганна Кеплера, который обещал преподнести мне в качестве новогоднего подарка свою, как утверждают знатоки научно-художественной прозы, изящную миниатюру “О шестиугольных снежинках”.

– Ума не приложу, как сей учёный муж, сможет до нас добраться. Вы же сами видите, что Малый Ледниковый Период всё ещё продолжается.

– И что же, мой дорогой Вальтер, ты опять всё свалишь на нашего бедного сочинителя.

– О, вовсе нет. На этот раз во всём виноват Гольфстрим.

– Кто таков? Посадите его в каземат!

– Ваше Величество, это невозможно. Нет такой темницы, куда бы он поместился. Дело в том, – дворецкий понизил голос, – что это тёплое течение в Атлантическом океане, которое значительно влияет на климат и лучше с ним не ссориться.

– Тёплое, – недоверчиво переспросил Людвиг, – тогда почему же у нас так холодно.

– Причина этого таит в себе множество загадок. Некоторые исследователи считают, что лет эдак триста назад, Гольфстрим замедлил своё течение, другие склонны предполагать, что вулканическая активность на Земном шаре ослабла, третьи, к коим, прошу Вас заметить, я не принадлежу, уверены, что во всём виноват сочинитель. Он давно уже должен серьёзней относиться к своим произведениям: составить план повести, а не плыть интуитивно, туда, куда занесёт его безудержная фантазия, и самое главное, определиться с персонажами.

– А что с ними не так? – поинтересовался король.

– Они разрастаются у нас на глазах, как снежный ком. А королевство сами понимаете, не может вместить всех желающих.

– И что ты предлагаешь.

– Что обычно предлагают в таких случаях? Или избавиться от лишних, или потеснить соседнее королевство или и то и другое.

– Ну-ка, друг мой верни-ка мне обратно мою корону.

– Ну хорошо, – обиделся дворецкий, – протягивая символ власти королю, – тогда надо попросить его поменять характеристики героев.

– Как это так поменять?

– Например, чтобы я стал советником или даже канцлером.

– Пойдём-ка лучше ужинать, друг мой, мне кажется, ты уже сегодня отведал галилеева кьянти, и не один раз. Ума не приложу, откуда ты только его берёшь? – и хитро склонив голову, строгим тоном добавил, – и влияет оно на тебя не лучшим образом. Ещё пару глотков, и ты мне окончательно испортишь очарование зимнего вечера.

Глава 3

На что способен дворецкий

– Пока ты спал, дорогой мой, я заглянула в твою рукопись и должна тебе доложить, что не этого я ждала с нетерпением. Мне хотелось сказочной лёгкости, праздничного настроения. А у тебя, уж очень всё это сложно и запутано. Кто этот молодой человек, которого забулдыга Томас затащил в таверну?

– О, это мой главный герой! Но пока он не появился на страницах повести, он и знать не знал, что его зовут Петер.

– Как же это может быть?

– Очень просто, дорогая моя. Например, ты же не знала, когда со мной познакомилась, что я дам тебе другое имя и ты с лёгкостью согласишься его носить. Потом я поменял тебе ещё несколько имён, пока мы не остановились на изящном и довольно домашнем имени Нора. Ты так к нему привыкла, что даже обижаешься, когда я, обращаясь к тебе, вдруг случайно вспомню твоё настоящее имя.

– Не сравнивай, это совсем другое.

– Тогда слушай, – оживился сочинитель, – главное не в том, как его зовут, куда он направится и с кем его сведёт судьба. А как я это всё преподнесу. Под каким соусом я это подам. Или, вернее будет сказать, под каким углом зрения мы на это взглянем. Какая музыка будет звучать у нас в голове. Что будут говорить персонажи, которые после посиделок в “Гусе и вертеле”, совершенно искренно уверовали в свою самостоятельность и независимость от автора, да до такой степени, что порой с ними нет никакого сладу.

– Ну это уже слишком, такого не бывает.

– В реалистичной прозе не бывает, а в сказках – сплошь и рядом. Вот, например, этот дворецкий! Я и не собирался давать ему никакого имени, не велика птица. Так что ты думаешь? С завидным постоянством он стал являться ко мне во сне и выпрашивать, не просто имя, а такое, чтобы несло в себе жгучую искру и привкус пороха. Уже тогда я заметил у него в глазах недобрый блеск и он, прищурившись, как тайный заговорщик, переходя на шёпот, поведал мне: “Вот увидите, господин сочинитель, моим именем, когда-нибудь, назовут огнестрельное оружие, пистолет например”.

– Невелика загадка, – усомнилась Нора, – каждый человек, хотя бы раз в жизни слышал название пистолета “Вальтер”.

– Да, но не забывай, что мои герои живут в средневековом городе и тогда, существовал довольно неуклюжий и сложный в обращении пистолет с кремниевым запалом, изобретённый Камилло Вителли, и здесь гордиться особенно было нечем. А вот самозарядный красавец Фрица Вальтера, появился в начале двадцатого века. Хотя и в этом случае, я не стал бы хвастаться. Ведь не пенициллин же из плесневых грибов, спасающий жизни, придумали, а нечто зловещее, леденящее ладонь, из тяжёлой стали, жизни отнимающей.

– Тогда зачем же ты ему потакаешь?

– Я чувствую, что он может мне пригодиться не только, как дворецкий.

– Ты начинаешь говорить загадками, я заинтригована. Хотя, что-то я не припомню, чтобы тебя интересовала интрига. Ты, обычно погружал своих героев в некую, перенасыщенную деталями и подробностями, атмосферу, наполненную полумраком, мерцанием и таинственностью, и любовался ими, совершенно забывая о развитии сюжета, который, впрочем, всегда держишь в своих руках, но очень медленно и, я бы даже сказала скупо разматываешь этот клубок. А когда ты стал засыпать в кресле перед камином, я стала бояться, что ты его скоро совсем упустишь.

– Никто от этого не застрахован, любовь моя. В большинстве своём, все плывут по течению и не имеют ни малейшего желания, что-то менять в своей жизни, – сочинитель сделал паузу, и медленно добавил, – за исключением некоторых, таких, как этот дворецкий.

– Так в каком же качестве ты хочешь его использовать?

– В качестве “ненужного героя”, потому что, в самый неподходящий момент, он может выйти из-под контроля.

– Прямо скажем, – возмутилась Нора, – это не совсем справедливо, с твоей стороны.

– Не преувеличивай. Ты слишком серьёзно относишься к моим персонажам. А между тем, они всего лишь – моя выдумка.

– Да, но эта “выдумка”, как ты изволил неосторожно выразиться, этот неоднозначный персонаж, приходит к тебе во сне, словно твой давний знакомый и выпрашивает у тебя имя. Смотри, чтобы он ещё чего-нибудь у тебя не попросил.

– Да, за ним нужен глаз да глаз. Однажды, он задал мне занятный вопрос, в какое же время они живут и я, чтобы расставит точки над i, подошёл к книжному шкафу, взглянуть в энциклопедию и вспомнить даты жизни Иоганна Кеплера. Когда же я обернулся, то заметил, как дворецкий склонился над моим письменным столом, в руках у него было гусиное перо, которое он мокнул в серебряную чернильницу и что-то торопливо писал в моей тетради.

– Что можно было написать, пользуясь сувенирным пером и чернильницей, в которой чернила высохли четыреста лет назад?