Олег Фонкац – Зимняя сказка (страница 1)
Олег Фонкац
Зимняя сказка
Олег Фонкац
Зимняя сказка
Оформление обложки Дан Фонкац
Глава 1
Глава 2 Очарование зимнего вечера
Глава 3 На что способен дворецкий
Глава 4
Глава 5 Что в имени тебе?
Глава 6 Гипнотическая сила свечного пламени
Глава 7
Глава 8 Блаженство и безопасность бытия – 26
Глава 9 О пользе снежных бурь – 30
Глава 10 Чувство реальности – 35
Глава 11 Капля чернил – 38
Глава 12 Ах, Вальтер, Вальтер – 41
Глава 13 О десертах и ядах – 46
Глава 14 Сердечное сокрушение – 52
Глава 15 Непредсказуемая опасность – 55
Глава 16 Лекарь – 59
Глава 17 Черты лица – 63
Глава 18 Чёрный человек – 66
Глава 19 Хмельной шедевр – 73
Глава 20 Раскрывая карты – 77
Глава 21 Театр теней – 80
Глава 1
Если в полночь ударит колокол
Ты, конечно, можешь мне возразить, что название, выбранное мной, очень уж известное и у всех на слуху, и тот, кто им пользовался до меня, слишком велик, чтобы я посмел посягнуть на это волшебное словосочетание. Ну, что ж – соглашусь, хотя ничего не могу с собой поделать. Это просто выше моих сил, чтобы я отказался от удовольствия почувствовать магию и очарование снежной замяти, разыгравшейся за окном, и не поддался соблазну провести вечер возле пылающего очага. И поглядывая в окно, поделенное на запотевшие квадраты, угадывать в проплывающих тенях то карету, мерцающую свечными фонарями, по обе стороны от кучера, то чёрную фигуру припозднившегося прохожего. Хотя, как знать, может быть это и есть наш герой, заплутавший в нескончаемых лабиринтах утопающего в вечерней мгле города, и он останавливает озябших пешеходов, в надежде узнать, как пройти на улицу…и ветер ухает, проглатывая еле слышные слова, и любезный человек в развевающейся крылатке, придерживая шляпу рукой, и без того уже обременённую тростью, указывает в сторону площади, где старинный храм, облитый заварным кремом нескончаемого снегопада, застыл, как рождественский пуддинг, и светится тёплыми цукатами мозаичных окон. Какой чудесный ориентир для заплутавшего путника, бредущего на встречу ледяному ветру, прикрывая козырьком ладони глаза и поглядывая по сторонам на безудержное веселье горожан, уже хлебнувших глинтвейна, благоухающего корицей, лавровым листом и анисом. Все сказочные персонажи мерещились нашему путешественнику в заваленных сугробами узких улочках, и он безошибочно угадывал их амплуа, кидая мимолётный взгляд на карнавальное шествие, озарённое факельным мерцанием, и сопровождающееся барабанным боем и гнусавым нытьём пронзительной волынки.
– Эй, красавчик, пойдём с нами, – пропела прекрасная фея, посылая воздушный поцелуй, – не пожалеешь!
– Не слушайте её, молодой человек, идите своей дорогой, а то, глазом моргнуть не успеете, как останетесь без гроша! – вмешивалась, по-видимому, злая колдунья, чтобы лишить нашего юнца доселе неизвестных ему удовольствий.
И что вы думаете? Красавица весело охнула, когда почувствовала у себя на талии властную длань в чёрной кожаной перчатке и не минуты не сомневаясь, но из последних сил заигрывая с нашим юнцом, запрыгнула в приплывшую из мельтешащего снегопадом переулка, роскошную, как показалось нашему герою, видавшую виды карету. Рука его…о, боже мой, какая досада, мы не дали нашему сердцееду имени, но тем не менее, рука его потянулась к шпаге, которая должна была защитить честь и достоинство прекрасной и благородной дамы, и кровь, была готова уже пролиться на белый снег! Но в морозном воздухе, перекрывая визг волынки, раздался металлический баритон:
– Петер, ты ли это? Сколько зим, сколько лет! – И зловещая тень великана, словно возникшего из старинных скандинавских поверий, нахлынула на неудавшегося дуэлянта. Он обернулся и увидел перед собой совершенно неизвестного ему человека. Лица его почти не было видно, потому что он стоял на фоне раскрытой настежь двери и словно огненный абрис очерчивал гигантскую фигуру незнакомца.
– С кем имею честь?
– Брось притворяться, дружище! Год назад, на этом самом месте, ты не был так любезен и если бы не я, то всё могло бы закончиться плачевно.
– Ну, хорошо! – вдруг согласился молодой человек, – так вы считаете, что меня зовут Петер?
– Я мог бы присвоить тебе ещё дюжину имён, зная твой пылкий нрав, но у нас слишком мало времени.
– Для чего? – удивился новоявленный Петер.
– Для того, чтобы ты мог прожить их, эти имена, без остатка. Только в одном имени Петер каменная тяжесть скалы и апостольский оттенок. А тебе, мой друг, предстоит, не омрачая праздника, в эти несколько дней сохранить лёгкость бытия, иронию и чувство юмора.
– Тогда, как мне к вам обращаться?
Циклопоподобный человек рассмеялся громовым басом, закинув тяжёлую голову за спину, что даже несколько посетителей, быть может разделявших с ним обильную трапезу в таверне, высыпали наружу, на скрипучий снег, хватаясь за шпаги.
– Я рад это слышать, Петер! Это значит, что чувство юмора тебя не оставило. Уверен, ты не разочаруешь забулдыгу Томаса и по-прежнему будешь радовать меня своей саркастической иронией и ощущением лёгкости бытия. Это всё что нам понадобится в ближайшее время.
– Тогда, Томас, будь любезен, подскажи мне, где находится таверна “Гусь и вертел”?
– Ирония твоя не знает границ! Стоять перед этим славным заведением и притворяться слепым. Ты ничуть не изменился, с тех пор как мы с тобой закончили Гейдельбергский университет, детище курфюрста Рупрехта. Так же, с необычайной лёгкостью ты мог морочить седые головы нашим почтенным профессорам, рискуя не получить магистерскую шапочку.
И бывшие однокашники вошли, наконец-то, внутрь, где веселье шло полным ходом и лютни, скрипки и флажолеты не умолкали ни на секунду. В то же время карета, в которую запрыгнула красотка похожая на фею, уже миновала старинную площадь, оставила далеко позади себя карнавальные шествия, городскую ратушу, торговые ряды и только переливчатый звон колоколов пытался настигнуть странную пару. Достаточно было приглядеться повнимательней и сразу становилось понятно, что это вовсе не фея. Конечно же, ей нельзя было отказать во внешней красоте, которой можно было сейчас любоваться лишь мимолётно: то проезжая мимо богатого дома, горящего огнями и бросающего яркие отблески в каретное окошко или в тот момент, когда её хмурый спутник раскуривал трубку. Она, словно оцепенев, смотрела на улицу и её строгий профиль был холоден, будто высечен изо льда.
– Хильда, если ты будешь весь вечер капризничать, я тебя отправлю обратно.
– Заманчивое предложение, мой милый Густав.
И молчание вновь воцарилось внутри экипажа. Всё поблёскивало жаккардом, велюром и позолотой, и утопало в дыму трубочного табака.
– Отвратительная привычка! – воскликнула девушка, всё меньше похожая на добрую фею. Тогда её спутник приоткрыл дверцу и огненным веером вытряхнул содержимое трубки. В этот момент, подгулявшему мастеровому показалось, что это подковы правой пристяжной высекли искры из-под копыт, несмотря на метель и рыхлый снег. На всякий случай он перекрестился. Но мельком заметив зловещий взгляд Густава, выругался и сплюнул в сугроб.
А строгая почтенная дама, сделавшая замечание молодому человеку возле таверны “Гусь и вертел”, и показавшаяся ему злой колдуньей, дождалась пока тот, вместе с забулдыгой Томасом исчезнет внутри весёлого заведения и поправив остроконечную шляпу, с широкими полями и помятой тульей, разглядывая себя в огромном зеркале в витрине магазина “Колдовские штучки”, взмахнула длинными рукавами, отряхивая от налипшего снега кружева и бархат своего карнавального костюма. И, конечно же, внесла свою лепту в декабрьскую непогоду, обрушившуюся на старый город, перенасыщенный средневековым зодчеством. Любой сторонний наблюдатель, тут же признал бы в ней ведьму, раз уж в руках у неё, такие невероятные возможности.
– Ах, Бриджет, что же ты наделала! – воскликнула её соседка, выходящая из лавки зеленщика, с огромной корзиной – эдак наш городок занесёт по самые крыши и мы будем справлять Рождество, каждый в своём доме.
– Что же делать, Берта? Если сочинитель, сидящий возле камина, бездарно задремал и наша зловещая парочка, Хильда и Густав, несутся на всех парах в свой Заколдованный замок, и того и гляди успеют до наступления полуночи…
– Успокойся, дорогая моя! Всё будет, как всегда.
– А как бывает всегда? – удивилась колдунья.
– А то ты не знаешь? Забулдыга Томас вместе с компанией собутыльников уже поди пируют во всю в “Гусе и вертеле” и бедняга Петер и впрямь поверил, что это его имя и оно ему действительно пришлось по душе. А по сему, ещё немного, – Берта подняла взгляд на городские часы, единственную стрелку которых, сквозь пургу, мудрено было рассмотреть, – наши беспечные гуляки, осушив, трудно сказать какой кувшин славного рислинга, воспетого, одним из отцов ботаники Иеронимусом Боком, в своём изумительном травнике, когда он описывал берега Мозеля и Рейна…
– Не утомляй меня своей болтовнёй, Берта! Говори по делу! Я смотрю ты опять прикупила у зеленщика приворотного зелья и ненароком отведала его чудодейственного аромата, а тем временем “Зимняя сказка” катится себе в неведомом направлении, и неизвестно, чем всё это закончится!