Олег Ермаков – Предчувствие сказки (страница 1)
Олег Ермаков
Предчувствие сказки. Роман цикла «ЛѢсъ трьхъ рѢкъ»
Серия «Самое время!»
Оформление, макет
© Олег Ермаков, 2026
© «Время», 2026
Предчувствие сказки
(Облак без определенного места жительства)
…Было уже жарковато. Оно, конечно, и хорошо, особенно ночью, спишь себе на скамеечке. Хотя с другой стороны… С какой это?
Там в войну был госпиталь? Ну да, и как раз туда и доставили деда-летчика, сбитого где-то над болотами под Белым… белым… белый… Белый.
Да… и вот на реплику о шедшем народе Кришна и отозвался сообщением… мол… да какое повалил, если представить в целом население… в планетарном масштабе. Сколько-то миллиардов… У него, видно, буйная фантазия. Если бы эти миллиарды кинули в его шляпу хотя бы по одному рублю… или даже по одному центу… динару… А в зубах у него сверкало золото… Золотые динары в зубах… Почему динары?.. Чья это валюта?
Он силился вспомнить, даже потер лоб, покрытый коростой, темной рукой, поскрябал для убедительности кожу черными растрескавшимися ногтями. Ну хотел убедить самого себя в честности мыслительного процесса.
Но попытка доискаться до истины не удалась.
Не удалась.
Цент – да, понятно, американская валюта. А динар… может, арабская? Или какая-то древняя вообще.
Он теперь почесал всклокоченную бороду… как будто мысль можно было наскрести в ней.
Нет, но как?.. Говорится же… это… лучше еврей без бороды, чем борода без еврея.
И что?.. При чем здесь еврей? И… как понять? Чего вообще это такое?..
Он усмехнулся тяжело.
Нет, забавно все-таки, это присказка такая у Кочерыжки с Савеловского. Он там ошивается. Сам лысый, как… как – ну Кочерыжка и есть. Выдает себя за жертву Чернобыльской аварии. Может, и жертва, шут его знает. Все мы жертвы. Кто какой аварии. Само человечество – результат космической какой-то аварии. Чего-то там пошло не так… Щелкнуло, рвануло – и на тебе, хомо… хома… хохма, короче, извечная. Парадокс. Ум в теле. Как яйцо в тесте. С живинкой яйцо. Да и тесто…
Так этот Кочерыжка еврей? Ни разу. Отечественная рожа, курносая, сероглазая… Правда, какого цвета волосы, установить нельзя. Ресницы бесцветные. Если бы атомное излучение испытал, то, наверное, и ресницы выпали бы? Или нет?..
Да какая разница, кто он по национальности. Национальность тут у всех едина – бомж. Надо смотреть в глаза правде. Раньше говорили – бич, мол, бывший интеллигентный человек. Хм, интеллигенты… Кочерыжка, Кришна, Матвей с Тимирязевской, Сашка Одноух с Лихоборки… и вся беззубая братия с заплывшими глазками, в чирьях и швах… то бишь вшах. Но и в швах.
Полный швах какой-то.
А бомж… –
Но евреев среди них днем с огнем не сыскать. Может, потому Кочерыжка и совал всюду эту присказку. Хотел, чтобы евреем его и почитали… умником… да и еврей – бомж… это… это же катастрофа, сразу сочувствие… обеспечено.
Ага, вот, нащупал: у еврея и борода умная. Даже без самого еврея.
Представил такую бороду, идущую по этому бульвару… по Бескудниковскому, в майской зелени. Или уже июнь начался?.. Жарко-то, как вообще в разгар июля. Но нет, еще на дворе май вроде бы… Или…
Да, хорошо быть евреем. Или эфиопом. Бомжом в Эфиопии. Там всегда тепло… Или вообще… вообще… ну… Эскимосом. Гренландцем. Кто-то об этом мечтал. О Гренландии… Льды, никакой тебе жары… жир не плывет по щекам и яйцам.
А все-то чураются этого… определения… считают себя… так, страдальцами. Мир несправедлив, а мы пострадали. За правду. Человеческую. Каких только философствований не наслушаешься в подворотнях, на берегах Лихоборки, на трубах теплоцентрали. У всякого своя правда. Пять миллиардов – или сколько там? – правд.
А пострадали – да… Кто от родни, родных детей, кто от злых женок, от начальства, ментов, чиновников, риелторов и прочей хтони.
А кто… и по собственному почину.
Ну… то исть… из-за пыланья… этих… как говаривал… говаривало солнце. Мол, и всюду старсти.
Роковые.
Старсти… черт.
Но ведь мозг-то все схватил верно? Хотя язык вот зашалил.
Несоответствие какое-то налицо… Чего несоответствие?
Ну-у… Мышление… Там чего-то…
Чего?
Да б… дь! Разрыв какой-то. Ну, того, что, мол, мысль и слово – едины.
Хэ. Живой эк… эк… в общем, опыт, короче.
Мимо всякие прохожие, молодые, старые. Типа река жизни. Можно и не глядеть, сразу понятно, по запаху, кто прошествовал, одеколоны всякие, помады, духи… эти… потом… отдушки… ну для подмышек… мышек… Так-то мышки мышами пахнут… Отбить мышиный запах… Мышиное во всем определенно есть… мышиная возня… ну и вообще. Цвет жизни…
Что-то запаздывала Рита…
Сердобольная кошатница. Он случайно как-то узрел ее за тем же занятием – кормлением обездоленных, только на четырех лапах, с хвостами. Почему-то она переключилась на него, точнее включила и его в круг одариваемых. Хотя обычно так не бывает. Прикармливают либо людей, либо зверушек. И предпочтение отдают последним. То есть регулярно именно зверушек питают. Ну, самостийные, как говорится, которые сами по себе, не из всяких, там, служб спасения и помощи. Так вот такие и людишкам-бомжишкам помогают, но – по велению сердца, в порыве чел… чело-веко-блюя. Блюбия…
А это происходит нелегулярно. Ре! Гулярно. От случая к случаю…
У меня вообще не происходило… ну, в те времена… допотопные…
Батька как-то поведал историю деревенского потопа…
Тоже скудно им жилось, почти как бомжам, хотя пахали в колхозе. Ну, время послевоенное… А как будто всегда время такое – послевоенное… и надо потуже затянуть пояса, но вот скоро, товарищи-господа, оно наступит – благо, потерпите и скиньтесь. А то ведь коты наступают. Вечный мультфильм… про этого…
Подсасывало под… под… ложечкой. Хм, – под черпаком целым.
Прокатил, шелестя шинами, смуглый доставщик пиццы на велосипеде, бойко тараторя на своем языке, в замызганной желтой одежке, с перепачканным желтым коробом на багажнике. Он провожал его взглядом, сглатывая. Из короба повеяло съестным.
Увы, пожрать всегда хочется. Под черпаком всегда сосет. Но если сесть перед магазином, перед «Перекрестком» в парке этом… Федорова… глазника… там есть скамейки, то рано или поздно какая-нибудь мышка или какой-нибудь мыш вынесет бутылку кефира и булку. Но там охранники могут шугануть. Суки.
Тут, на бульваре, ошиваться лушче… Лучше.
Вон идет мамаша в хиждабе… Хиж… От голода все путается. Слова забываются. И когда забудешь последнее слово… Вот тогда и наступит молчание. И кайф полный. Монахи принимали обеты… молчали… А на самом деле говорили и говорили без умолку: думая. А надо прекратить думать. Чтоб и в мозгу ничего не… не шуршало. Как шины доставщика пиццы.
…Проехал еще один, слушая громкую музыку своих гор… Памира, наверное… или Гиндукуша! Ого. Но… где это?.. Черт знает… Тянь-Шань вернее.
Нету Риты, Риточки кареглазки. Со свежими пампушками, сыром и бутылкой зеленого холодного чая.
Пойти к Федорову?.. Ну к «Перекрёстку»?.. Неплохо дрыхнуть возле памятника этому оф… оф… глазнику, короче. Там сны особые… оптика меняется как будто. Да какие сны… Всюду одинаковы: муть и сумбур. Сумбур… вместо музыки.
Ладно, надо топать в этот парк. К Федорову, так к Федорову.
Встал и поплелся по бульвару, чувствуя свой запах… ну еще не мочи, как почти все ссыкуны воняют, но… да… Облако в штанах. Облако пота и грязной одежды. Как вас звать, уважаемый? Облако, хе-хе. И фамилия Облаков. Облак Облакович Облаков. ООО. Обнуление полное.
Ну что ты смотришь, милая, так брезгливо?.. Да, Облак ползет. Да, морда лица скукоженная, заросшая. Да, штиблеты стоптанные… Ну так даже железные башмаки люди изнашивали. У кого-то видел на помывке тогда наколки на икрах – «Они устали». Это факт, утомились. И на груди надо бы такую же вколотить надпись, напротив сердца. И на лбу. И… везде. Все-таки… человек какой-то почти пер… пер… пет… мобиль… вечный двигатель. Перпетмобиль. Тем более если правду говорят во-цер-кровленные… и не во-це-ркровленные… ну, там, шаманы́ разные. Оболочку скинул и погнал далее. По мирам.
Да-с, мадам, Облак тащится… а он может и спеть. Как тогда Кришне в Петровском лесу. У того глаза из орбит. И, умелец, сразу начал и подыгрывать, подбирать… Хотя он такого отродясь не слыхивал. И народ рты поразевал. Зашуршали купюры. Цыган потом умолял сколотить дуэт. Какое там!.. Это так… с чарочки раздухарился… Голоса уже совсем нет. На лавочках подмерз голос. На жизненных ветрах ослаб. Но Кришна верно уловил главное – настрой… дыхание столетий. На то он и цыган, прирожденный музыкант и конокрад…