Олег Данильченко – Задача – выжить (страница 52)

Хожу вокруг аппарата и внимательно его осматриваю. Хм, машина-то, похоже, совсем не новая. Я бы сказала, видавшая лучшие времена. Возможно даже, пережившая не одного хозяина. Отремонтирована, правда, относительно качественно, но следы «боевого» прошлого явственно читаются на её обшивке. К примеру, множественные большие и мелкие царапины да потёртости. Видимо, при ремонте решили, что такая ерунда никак не скажется на работоспособности. Впрочем, это и вправду так.

Но, судя по всему, крупных повреждений когда-то тоже хватало. Об этом красноречиво говорили довольно свежие заплатки серьёзных размеров. Что это было? Экзотт постарался или люди руку приложили? (Имеются в виду сейчас уже устранённые повреждения, а не результаты ремонта.) Поживём, как говорится, увидим. В остальном же техническое состояние, по крайней мере, на глаз, вполне себе удовлетворительное.

Однако наружный осмотр ещё не закончен, и я продолжаю. Полученные из разархивированных баз знания с некоторой задержкой начинают проявляться. Посредством приставной роботизированной стремянки, вся роботизированность которой заключалась в возможности самостоятельного её передвижения, я добралась до гондолы правого переднего импеллера. Управление тягой в двигателях осуществляется за счёт увеличения или уменьшения скорости вращения роторов компрессора. Всё максимально просто и надёжно.

Осмотрела лопасти первой ступени компрессора. Они видимых повреждений не имели. Правда, визуально не весь пакет проверить можно. Там же их несколько, разного диаметра. Наружная и самая большая часть производит исключительно первичное сжатие. Следующие, те, что стоят под ней, чуть меньшего диаметра, но с более частыми лопатками, подхватывают поток, сжимая его ещё сильнее, и так далее, пока воздух не пройдёт через все ступени до камеры сжатия. Расход идёт именно оттуда, через сопла с изменяемым сечением.

Проверила рукой вращение – порядок. «Диск» ротора провернулся без особых усилий с моей стороны. Правда, для этого пришлось снять решётку защиты. И похоже, что эта защита не зря стоит. Потому что следы старых деформаций от попадания чего-то инородного легко заметны, несмотря на косметический ремонт. Уж больно «пожёванной» выглядит решётка. А это пусть маленький, но тем не менее кусочек информации в общую копилочку знаний об окружающем мире. То есть нападение возможно не только снизу.

Заодно покачала саму гондолу, повиснув на ней всем своим весом сначала с одной стороны, потом – с другой. Та качнулась в крестовине и тут же вернулась в исходное положение, едва была отпущена. Вроде норма. Предстояло ещё три раза повторить подобные манипуляции, по числу собственно этих самых движителей. Фуф-ф! Аж упарилась, несмотря на кондиционированную атмосферу эспэшки.

Остальное проверяется уже из кабины. Настало время лезть внутрь.

«Произвожу синхронизацию с навигационным компьютером ”Пчёлы”, – бубнит в мозгу Умник. – Есть отклик. Синхронизация завершена».

И тут же открывается наружная дверь шлюзовой камеры. Прямо магия какая-то. И как люди раньше обходились без своих симбионтов и нейронной синхронизации?

Двери, к слову, устроены так же, как и в лифте, что привёз меня в ангар, то есть проворачиваются вокруг своей оси, открывая доступ. Недолго шипят насосы, очищая от неблагоприятных примесей и всякой заразы атмосферу внутри шлюза. Затем открывается проход в кабину.

– Что тут у нас? – спрашиваю сама себя, поскольку ответа не жду, ибо некому отвечать.

Да ничего особенного, в общем-то. Условия почти спартанские. Два универсальных ложемента-трансформера и… А собственно, и всё. Разве ещё специальная ниша, она же оружейная пирамида, и мини-камбуз. Хотя назвать такое камбузом язык не поворачивается. Это углубление в переборке, в котором находится водяной дозатор, а рядом – прямоугольное дупло микроволнового разогревателя. И как вишенка на торте, ниже всего этого «богатства» торчит утопленная заподлицо рукоять выдвижного устройства для экстренного отправления естественных нужд – биотуалет, в общем.

– Ну здорово, блин! – удивлённо пробормотала я. – Где жрём, там и срё… кхм!

А вообще, этот так называемый биотуалет таковым на самом деле не являлся. И, говоря откровенно, приставка «био» тут, видимо, исключительно оттого, что предназначение всего этого хозяйства – целевой приём отходов, произведённых путём биологической жизнедеятельности организма. Потому что никакой переработки не предусмотрено от слова совсем. Всё это дело, в смысле отходы, потом… ну, после того как…

Короче, к чёрту изящную словесность!!! Посредством сжатого воздуха дерьмо отстреливается прямо за борт, без каких-либо изысков. Пф-ф! – и распылённое говнище в виде мелкодисперсной пыли оседает на поверхность планеты, чтобы стать неотъемлемой её частью. Ну а что тут такого? Местная фауна также вовсю старается, и ничего, Экзотт как-то умудряется справляться с утилизацией. Так что распылённое человеческое дерьмо теряется в общей массе.

Устанавливаю промысловое ружьё на положенное для этого место. Туда же, на отдельную полку, все боеприпасы, оба игольника и специальный мешок до кучи. Проделав эти действия, вдруг поймала себя на том, что напеваю под нос какую-то весёлую мелодию: пум-пурум, парам-пам-пам. Ну хорошо ведь. Тело болит, мышцы ноют, впереди неизвестность – всё как я люблю. С некоторых пор такая жизнь по мне.

Зато всё по-честному. Да, планета постарается убить при первом удобном случае, но в этом она хотя бы действует открыто, то есть не скрывает своих намерений. «Биорес», в свою очередь, обеспечил минимум необходимого. Ведь не с голыми руками придётся выживать. Есть оружие, средство передвижения, да и голова дана не только чтобы в неё жрать.

И пусть защищённость летуна, судя по старым «шрамам», оставляет желать большего, однако всё равно лучше, чем ничего. И если грамотно распорядиться доступным арсеналом, можно вполне успешно конкурировать с непредсказуемой погодой, клыками, когтями и так далее. Арсенал на арсенал, в общем. Дальше, как говорится, война план покажет. Тот же Кирилл Эдуардович вполне себе пример и живое подтверждение того, что не всё так плохо, как кажется на первый взгляд. Оказывается, и в таких суровых условиях можно выжить и даже полюбить этот не очень гостеприимный мир, дабы поселиться в нём навсегда.

Даю через Умника команду на открытие грузового отсека. Нужно же проверить и его оборудование, которого не сказать чтобы много, но всё, что есть, должно нормально функционировать. Снова выхожу в ангар: изнутри кабины прохода нет. Ага, большая цельная лючина уже открыта. Значит, гидравлика в норме. Интересно, что сама эта огромная крышка не только выполняет свои прямые функции, но заодно является погрузочным устройством. В открытом состоянии она находится в горизонтальном положении и снизу к ней крепится лебёдка на подвижных салазках. А максимально сдвинутые назад пилоны, к которым крепятся два задних двигателя, видимо, компенсируют смещение центра тяжести при открытой лючине и работе с грузом.

Беру дистанционный пульт и делаю несколько включений, проверяя работоспособность грузового устройства. Им вообще-то надо управлять из кабины, но дистанционный пульт тоже есть, видимо, на всякий пожарный случай. Проверила функционал – порядок. Барабан лебёдки с намотанным синтетическим тросом исправно вращается.

Продолжаю осмотр. Трюмное оборудование, похоже, вовсе новое. Изучила уровень гидравлической жидкости в баке. Судя по мерительной трубке, норма. Система шоковой заморозки вроде бы функционирует. Толком не узнаешь, пока не запустишь: морозить-то нечего. Тем не менее попробовала заморозить формовочный короб для брикетирования, тот успешно покрылся изморозью. Хладагент также в достаточном объёме. Ну что же, этого пока, наверное, хватит, а дальше видно будет.

Возвращаюсь в кабину. Уже втискиваясь в шлюзовую камеру, чувствую спиной чей-то взгляд. Оборачиваюсь. А это, оказывается, наш шеф Кирилл Эдуардович Демидов собственной персоной снизошёл и теперь изволит пялиться сквозь забрало шлема своего скафа. По нему, собственно, и опознала личность, в таком крутом прикиде он тут один щеголяет.

Вот пристал, аспид! Вчера сверлил, сегодня снова. Эдак дырку просмотрит во мне. Так и подмывает показать ему средний палец: типа хрен дождёшься, поживу, мол, ещё. Демонстративно поворачиваюсь к нему задом. Гляди, ежели делать больше нечего, а мне есть чем заняться, потому что далее по плану подготовки следует тестирование систем машины. Вспоминаю без подсказки Умника, что хотела с ним поговорить, но сделаю это позже. Время терпит. Занимаю ложемент пилота.

«Формирую нейронное соединение», – бухтит Умник.

В глазах резко темнеет. Откуда ни возьмись приходит страх. Видимо, сработали какие-то древние инстинкты, которые привыкли полагаться на собственное зрение, и когда оно пропадает вдруг…

«Соединение прошло успешно. Устойчиво контролирую вычислительные мощности навигационного компьютера и вспомогательного вычислительного процессора. Создаю симуляцию нейронного интерфейса управления…»

Зрение возвращается, но теперь я вижу всё иначе совсем. Вот оно, настоящее предназначение нейросети. Все остальные функции вторичны. Без симбионта слияние с машиной на уровне нейронных связей попросту невозможно. Мозг не в силах обработать и систематизировать поступающий поток информации, а симбионт как раз и является буфером, в задачу которого входит правильная адаптация и интерпретация входящего потока. Помните, как объясняла работу аналогичного интерфейса скафандра? Теперь помножьте всё это… ну хотя бы на сотню. И то, скорее всего, не поймёте всю ту эйфорию, которую довелось испытать мне.