Олег Берг – Альфа (страница 1)
Олег Берг
Альфа
Дисклеймер:
Данное произведение является художественным вымыслом. Все персонажи, события, организации и локации являются плодом воображения автора или используются фиктивно. Любое сходство с реальными людьми (живыми или умершими), историческими личностями, а также реальными событиями или местами — абсолютно случайно.
ПРОЛОГ. Знак
Артём сидел в кресле заместителя генерального директора по научной разработке. Традиционная летучка утра понедельника гудела привычным, почти убаюкивающим шумом. Кто-то докладывал о метриках, кто-то спорил о сроках, кто-то просто ждал, когда всё закончится. Он смотрел в окно на серое, низкое небо и вдруг поймал себя на том, что прокручивает в голове тот давний разговор. Снова. Зачем? Почему именно сегодня?
Мысль потекла вязко, как нагретый мёд.
Он успел заскочить в кабину социального лифта за секунду до того, как двери сомкнулись.
Иногда ему казалось, что он до сих пор слышит тот мягкий, маслянистый звук закрывающихся створок у себя за спиной. Звук, отделивший «до» от «после». Звук, который обещал: обратного пути нет, ты внутри, и теперь ты либо едешь вверх, либо кабина оборвётся в шахту.
Он часто возвращался мыслями к тому разговору. Ирина. Старая знакомая по амбициозному проекту, который схлопнулся несколько лет назад внезапно, как карточный домик под порывом сквозняка. Тогда она исчезла. Растворилась в воронке профессионального небытия, где оседают неудачники, не сумевшие вовремя найти парашют. Артём почти забыл о ней, списав в архив памяти с пометкой «не выжила».
А она выжила. И не просто выжила — вернулась. В статусе преуспевающей бизнес-леди. Происхождение этого статуса оставалось туманным: то ли удачное замужество, то ли собственная хватка, то ли что-то третье, о чём не принято спрашивать вслух. Впрочем, Артём давно усвоил: умение воспользоваться ситуацией — это и есть главный талант. Ирина была далеко не глупа. Целеустремлённая. И, как выяснилось позже, появилась в его жизни снова отнюдь не случайно.
На тот момент он работал в IT-компании, выросшей из дерзкого стартапа. Приятель пригласил его как талантливого разработчика, но постепенно код всё чаще сменялся совещаниями, а монитор — списками задач для других. Административная работа затягивала, как трясина, обещая взамен статус, деньги и право решать, кто останется в лодке, а кто пойдёт кормить рыб. Компания готовилась к IPO, примеряя на себя костюм публичности со всей его вынужденной прозрачностью.
Ирина пришла с конкретным предложением. Её интересовали сведения об одном направлении, связанном с разработкой искусственного интеллекта.
Артём удивился. Искренне.
— Мы готовимся выйти на биржу. Какие тайны? Через полгода всё будет в открытом доступе.
Она слегка рассмеялась — тем самым смехом, в котором сквозило знание, недоступное собеседнику. Так смеётся человек, уже прочитавший последнюю страницу книги, пока ты ещё мучаешься на середине.
— Несмотря на твою должность, Артём, тебе известно далеко не всё.
Взамен на услугу она пообещала поддержку весьма влиятельных людей. И тогда прозвучала та самая фраза — про двери социального лифта. Фраза, которая врезалась в память, как светящаяся вывеска над входом в новую жизнь.
— В такие лифты не попадают случайно, — сказала Ирина, глядя ему прямо в глаза. — И они редко едут вниз. Но если ты не зайдёшь сейчас, следующего может не быть никогда.
Артём понимал: если данные, которые ищет Ирина, действительно существуют, он сыграет против компании. Компании, которая пока не его, но в перспективе он вполне мог стать партнёром. Предательство с отсрочкой выгоды? Или инвестиция в себя с гарантией сегодня?
Он размышлял долго. Мучительно. Взвешивал риски, рисовал в уме схемы, пытался просчитать последствия. А потом в голове всплыла та самая фраза. Не Иринина — другая. Старая. Та, что звучала в нём всю жизнь, как заевшая пластинка, которую невозможно выключить.
И память провалилась ещё глубже. Туда, куда он запрещал себе заходить.
Ему двенадцать. Школьный стадион. Весеннее солнце бьёт в глаза, и он бежит. Бежит так, как не бегал никогда в жизни. Лёгкие горят, сердце колотится где-то в горле, но он первый. Он чувствует это всем телом — он первый. До финишной ленточки остаётся метров двадцать. Ещё чуть-чуть. Ещё один рывок.
И тут — шишка. Обычная сосновая шишка, валяющаяся на беговой дорожке. Кто-то из младших классов не убрал после урока природоведения. Она попадает под носок кроссовки, и мир на секунду смазывается в грязное пятно. Он не падает — просто сбивается с ритма. Этого хватает. Тот, кто бежал рядом, обходит его и рвёт грудью финишную ленту.
Артём стоит на пьедестале. Второе место. Серебро. Ему вручают грамоту, хлопают по плечу, говорят что-то ободряющее. Он почти счастлив. Почти.
Вечером дома отец берёт грамоту, сворачивает её в трубочку и постукивает по ладони. Смотрит не на Артёма — в стену. Как будто там, на стене, написан ответ на вопрос, который он так и не решился задать.
— Второе место, сынок, — голос ровный, как линия горизонта, — это просто первое место неудачника. Запомни.
Мать молчит. Артём кивает. Ночью он выбрасывает грамоту в мусорное ведро на кухне, присыпав картофельными очистками, чтобы не нашли. Чтобы не было улик. Чтобы забыть.
Но он не забыл. Он никогда не забывал.
Эта фраза стала его проклятием и двигателем. Она звучала в голове каждый раз, когда он сомневался. Она толкала его вперёд, когда хотелось остановиться. Она оправдывала всё: предательство, манипуляции, холодность. Потому что первое место — это всё. Остальное — мусор. Папа сказал
Артём согласился на сделку с Ириной.
Он передал ей данные. Компания вышла на IPO, но вскоре после этого конкуренты — те самые «влиятельные люди» — нанесли точечный удар по самому перспективному направлению. Артём к тому моменту уже получил повышение. Его карьера пошла вверх. Социальный лифт исправно работал.
А через два года та компания развалилась. Поглощение, слияние, увольнения — стандартный финал для тех, кто не успел стать первым.
— Артём Викторович, ваше мнение?
Голос генерального выдернул его из омута памяти. Артём моргнул, возвращаясь в конференц-зал. Лица коллег, экран с графиками, запах офисного кофе — всё встало на свои места. Он выдержал паузу ровно настолько, чтобы никто не заметил его отсутствия.
— Согласен с предыдущим докладчиком, — сказал он спокойно. — Нужно больше данных. Я возьму этот вопрос на контроль.
Летучка покатилась дальше. А Артём вдруг понял, почему сегодня вспомнил Ирину. Почему вспомнил отца. Почему вспомнил ту проклятую шишку.
Это был Знак.
Он научился обращать внимание на такие вещи. Не мистика, нет. Скорее — сигналы от уставшего подсознания, которое замечает то, что рациональный ум предпочитает игнорировать. Раньше он сбрасывал их со счетов. Теперь — нет. Слишком дорого обходилось неверие.
Где-то в здании хлопнула дверь. Артём вздрогнул. Ему показалось, что звук был точь-в-точь как тот — маслянистый, окончательный. Звук закрывающегося социального лифта.
Только теперь он не был уверен, что этот лифт всё ещё едет вверх.
И где-то далеко, на периферии сознания, мелькнула мысль: интересно, а кто сегодня подбросил шишку мне под ноги?
ГЛАВА 1. Человек, который всегда успевал
Артём вышел из лифта в подземный паркинг и на секунду замер, как делал всегда. Не из тщеславия — из привычки, въевшейся в подкорку. Он любил этот момент: переход в мир тишины, дорогой кожи и холодного металла. Здесь, в полумраке, его ждал Bentley Continental GT3-R — приземистый, хищный, с карбоновыми вставками и агрессивным антикрылом, которое словно говорило каждому встречному: «Я здесь не для красоты. Я здесь, чтобы жрать асфальт».
Одна из трёхсот. Самая экстремальная дорожная версия. Бонус от «влиятельных людей», о котором он никогда и никому не рассказывал. Даже себе старался не напоминать. Машина не была подарком — подарки обязывают. Это был... аванс. Или, если называть вещи своими именами, — поводок. Дорогой, удобный, но поводок.
Он провёл ладонью по глянцевому крылу, ощущая холод, который не имел ничего общего с температурой в паркинге. Этот холод исходил от самой вещи — от её совершенства и молчаливого превосходства. Артём усмехнулся и сел за руль.
Ему нравились хорошие автомобили. Он не коллекционировал их, не менял каждые полгода, не выкладывал фото в соцсети с хэштегом #успешныйуспех. Он просто любил, когда вещь отвечает своему предназначению. Bentley отвечал. Пятьсот восемьдесят лошадей, разгон до сотни за четыре секунды, рёв мотора, от которого вибрирует грудная клетка. Всё по делу. Ничего лишнего.
Примерно так он относился и к одежде. Брендовые вещи — да. Zegna, Brioni, Loro Piana, но без кричащих логотипов и золотых пряжек. Он выбирал то, что сидит как влитое, и забывал об этом до конца дня. Одежда не должна отвлекать. Она должна работать — создавать правильное впечатление и исчезать из поля зрения. Как хороший дворецкий.
Спортивное телосложение досталось ему от природы, но поддерживалось фитнесом три раза в неделю. Без фанатизма, без селфи из зала, без разговоров о протеине. Просто дисциплина. Та же дисциплина, что заставляла его вставать в шесть утра и ложиться до полуночи, что бы ни случилось.