Олег Белов – Смехотворная команда (страница 14)

— Хрю, — осторожно ответил Хрю, прижимаясь к прутьям клетки.

— Ты... не оно, — человек покачал головой, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на узнавание. — Ты — не оно. Ты — другое. Ты... живое. Настоящее.

— Он бредит, — тихо сказала Лира. — Нам нужно уходить. Мне кажется, он опасен, — последние слова были адресованы Торвальду.

Великан пожал плечами (вместе с бородой, которая при этом жалобно хлюпнула).

— Не похож на опасного. Скорее на больного. Очень больного. Душой.

— Душа не болит, — возразил Говорун, но неуверенно.

— Ещё как болит, — вздохнул Финн. — Я знаю. Деревья мне рассказывали. Их души тоже болят, когда их рубят.

— Деревья рассказывали, — повторил Говорун. — Конечно. Финн, ты не мог бы помолчать хотя бы минуту? У нас тут человек в истерике, а ты про деревья.

— Уже не в истерике, — заметил Элрик, осторожно приближаясь к незнакомцу. — Смотрите.

Человек и правда успокоился. Он сидел всё там же, на мокрой земле, но теперь его взгляд был осмысленным и направленным на Хрю. В этом взгляде не было страха — только удивление и какая-то странная нежность.

— Я знаю таких, как ты, — прошептал он, обращаясь к Хрю. — Маленьких. Чешуйчатых. Тёплых. Я... я помню.

— Что он помнит? — шёпотом спросил Крысислав у Финна.

— Не знаю, — так же шёпотом ответил друид. — Но он пытается вспомнить. Это видно.

Человек вдруг покачнулся и схватился за голову снова, но на этот раз не закричал — только зажмурился и застыл, пережидая приступ.

— Голова... — выдавил он сквозь зубы. — Кружится... Всё плывёт...

— Дайте ему поесть, — скомандовал Говорун. — У него, похоже, голодный шок. Или магия. Или всё-таки голод. Торвальд, у тебя сумка с провизией.

Торвальд извлёк оттуда кусок вчерашнего хлеба и протянул его незнакомцу.

— На, ешь. Потом разбираться будем.

Человек посмотрел на хлеб так, словно видел его впервые в жизни. Потом осторожно взял, понюхал, отломил кусочек и положил в рот. Жевал медленно, с видимым усилием, словно забыл, как это делается.

— Спасибо, — сказал он, проглотив. — Я... я не ел... давно. Не помню, сколько.

— А что ты вообще помнишь? — спросил Элрик, присаживаясь рядом на корточки (и тут же вода потекла через дырку робы на спине в штаны, но решил не обращать внимания).

Человек задумался. Его лицо исказилось — видно было, как тяжело ему копаться в собственной памяти, словно разгребать пепелище голыми руками.

— Имя, — сказал он наконец. — Кайрон. Меня зовут Кайрон. Это... это я помню. И ещё... — он замолчал, собираясь с мыслями. — Огонь. Большой огонь. И крики. Много криков. И потом... потом темнота. И холод. И я шёл. Долго. Не знаю, куда. Просто шёл. А потом... потом не мог идти. Сел здесь. И сидел.

— Сколько сидел? — спросила Лира.

— Не знаю, — Кайрон покачал головой. — День? Два? Неделю? Я... я не чувствую времени. Только боль. И головокружение. И ещё... — он посмотрел на Хрю, — ...тепло. От него. Я чувствую тепло.

— Хрю! — обрадовался Хрю и потянулся мордочкой к прутьям, словно хотел лизнуть незнакомца.

— Он маг, — вдруг тихо сказал Финн, прислушиваясь к чему-то. — В нём есть магия. Светлая. Но... надломленная. Как ветка, которую сломали, но не оторвали. Она ещё держится, но уже не живая.

— Финн, ты сейчас про ветку или про человека? — уточнил Говорун.

— Про человека, — вздохнул друид. — И про ветку тоже. Они похожи.

Лира тем временем обошла сидящего Кайрона кругом, внимательно его разглядывая. Её взгляд зацепился за что-то на его груди, видневшееся в разрыве мокрой рубахи.

— Смотрите, — сказала она, указывая.

Все посмотрели. На груди Кайрона, чуть ниже ключицы, виднелся шрам. Не обычный — огромный, будто оставленный лапищей какого-то чудовища. Пять глубоких полос, расходящихся веером, словно кто-то огромный и сильный полоснул когтями, целясь в сердце.

— Ничего себе царапина, — присвистнул Торвальд. — С таким шрамом не живут. Обычно.

— Обычно — да, — согласился Говорун. — Но этот жив. Вопрос — как?

— И кто его так? — добавил Крысислав, забыв, что ему велели молчать. — Это дракон? Или медведь? Или... или что-то ещё? Я читал про существа с огромными лапами! В книге «Твари и их повадки» есть глава про... Ой!

Он заткнулся сам, потому что Лира метнула в него взгляд, способный заморозить кипяток.

— Потом, Крысислав, — отмахнулась она. — Всё потом.

Кайрон, кажется, не слышал их разговора. Он смотрел на Хрю и улыбался. Впервые за всё время на его лице появилось что-то похожее на человеческое выражение.

— Ты хороший, — сказал он Хрю. — Маленький. Тёплый. Я... я тоже был хорошим. Когда-то. Давно.

— Хрю, — подтвердил Хрю, и в этом «хрю» слышалось одобрение и поддержка.

Элрик поднялся, пытаясь отряхнуть мокрые штаны, и посмотрел на команду.

— Мы не можем его бросить, — сказал он твёрдо.

— Элрик, — начала Лира, но он перебил:

— Ты помнишь, какой была ты, когда тебя встретил Торвальд? Тоже говорила, что опасна и лучше не подходить.

Лира замерла. Её лицо, обычно непроницаемое, дрогнуло. Она отвернулась, пряча глаза.

— Это другое, — сказала она тихо.

— Конечно, другое, — немедленно встрял Говорун, и в его голосе зазвенели привычные саркастические нотки. — Ты была лысая и злая, этот — лохматый и больной. Эволюция налицо.

— Говорун! — возмутился Элрик, но Лира вдруг... фыркнула. Совсем тихо, почти незаметно, но фыркнула. Что-то вроде смешка.

— Он прав, — сказала она, не оборачиваясь. — Я была злая.

— Была, — согласился Торвальд, почёсывая бороду. — Теперь просто неразговорчивая. Тоже прогресс.

— Я поддерживаю Элрика, — неожиданно заявил Крысислав. — Нельзя бросать человека под дождём! Это негуманно! И вообще, он мне нравится! У него глаза добрые, хоть и больные! И он Хрю понравился! А Хрю плохих не любит!

— Хрю! — подтвердил Хрю, энергично кивая.

— Финн? — Элрик посмотрел на друида.

Финн, который всё это время сидел на корточках рядом с Кайроном и о чём-то шептался с каплями дождя на его плече, поднял голову.

— Он не опасен, — сказал он уверенно. — По крайней мере, для нас. Для себя — очень опасен. Он пытается умереть. Не специально, но пытается. Если мы его оставим, он умрёт. Дождь, холод, голод... он не выживет.

— Вот видите! — Элрик обвёл команду торжествующим взглядом. — Трое за, двое... — он посчитал, — а кто против?

Лира молчала. Торвальд задумчиво перебирал бороду. Говорун издавал звуки, похожие на закипание.

— Лира? — позвал Элрик мягко.

Эльфийка медленно повернулась. Посмотрела на Кайрона, на Хрю, который тянулся к нему сквозь прутья, на Крысислава, светящегося от сочувствия, на Финна, разглядывающего дождевые капли на своей ладони.

— Ладно, — сказала она коротко. — Пусть идёт. Но если станет опасен — убью. Быстро.

— Справедливо, — кивнул Торвальд. — Я тоже присмотрю. Лишний меч не помешает. Или топор. В смысле, лишний топор.

— Он не меч, — заметил Говорун. — Он человек. Больной. И голый почти.

— Не голый, — поправил Финн. — Лохматый. Это разные вещи.

— Для меня все лохматые, — проворчал котёл. — Кроме Лиры. Она лысая.

— Говорун! — возмутился Элрик.