Олег Белов – Смехотворная команда (страница 1)

Смехотворная команда

Пролог

Утро в Башне Элрика традиционно не задалось. Солнце, которое только-только продрало глаза через единственное немытое окно гостиной, уже пожалело об этом, но было поздно — представление началось.

— Говорун, ну чего ты кипятишься? Я же по инструкции! — Элрик, маг тридцати пяти лет от роду и пяти минут от последнего пробуждения, стоял посреди кухни в робе, надетой задом наперёд. В одной руке он сжимал пакет с солью, в другой — ложку, которой только что попытался размешать молоко, не прекращая сыпать в него соль.

— Я не кипячусь, я в ужасе закипаю! — возмущённо залязгал крышкой медный котёл на плите. — Ты сыплешь соль В МОЛОКО! Ты понимаешь, что каша, которую ты собрался варить, будет мечтать только об одном — чтобы её скорее съели и забыли этот кошмар?!

— Но в рецепте было написано «посолить по вкусу»! — Элрик нахмурился, глядя в пустоту, словно видел перед собой ту самую поваренную книгу. — И вообще, главное — вера. Магия, каша — всё работает на вере.

— А по вкусу кого? Демонов подземных? — Крышка подпрыгнула от негодования. — Вера у него! В прошлый раз ты верил, что гоблин продаёт тебе драконью чешую, и где теперь твоя вера? Вместе с последними медяками в кармане того мошенника!

— Это была чешуя от рыбы, которую дракон съел на завтрак триста лет назад, — раздался задумчивый голос из тёмного угла. — А драконы, как известно, не переваривают чешую, поэтому она выходит... э-э-э... естественным путём. Интересно, если собрать такую чешую и снова скормить дракону, получится ли замкнутый цикл?

Из угла, куда никогда не попадал свет (потому что Элрик забывал его туда направлять), высунулось нечто. У нечто было три глаза (два обычных и один на лбу, который сейчас мечтательно смотрел в потолок), синевато-серая кожа, слабо фосфоресцирующая в полумраке, и шесть длинных щупалец, которыми оно перелистывало сразу три книги: «Кулинария для начинающих магов», «Некромантия для чайников» и «Атлас звёздного неба».

— Крысислав, — простонал Говорун тоном, каким говорят с любимым, но невыносимо надоедливым родственником, — во-первых, доброе утро. Во-вторых, не развивай эту тему, у меня и без того крышка шатается. Иди лучше книжку почитай про тишину.

— А есть такая? — Крысислав обрадованно выпучил все три глаза. — Я не видел! А где она лежит? В разделе философии или магии? А можно мне её найти?

— Я её скоро точно напишу, — буркнул котёл и снова принялся колдовать над кашей, которую уже начал варить самостоятельно — благо молоко ещё не успело окончательно свернуться. От его медных боков шёл ровный уютный жар, а по кухне поплыл умопомрачительный запах, который мог примирить с жизнью кого угодно.

В этот момент в гостиной бесшумно материализовалась фигура. Лира, эльфийка-следопыт, появилась из ниоткуда, как это умела делать только она. На её абсолютно лысой голове, покрытой замысловатыми тёмно-синими татуировками, блестели капли утренней росы. В руках она держала двух жирных куропаток, аккуратно связанных за лапки.

— О, Лира! — Элрик обрадовался, как ребёнок. — С добычей! Говорун, смотри, будет к каше мясо!

Лира молча положила куропаток на стол, скользнула взглядом по Элрику (робу он так и не переодел), по Крысиславу, который теперь пытался одним щупальцем погладить книгу по корешку, а другим — помешать кашу в Говоруне, и едва заметно покачала головой. Никто, кроме Говоруна, не заметил, как уголок её губ дрогнул в намёке на улыбку. Котёл понимающе брякнул крышкой.

Идиллия рухнула в тот момент, когда входная дверь содрогнулась от мощного удара.

— Эй! Открывайте, там! — пророкотал голос, от которого с полки упала книга «Эльфийский этикет: том первый».

— О, а вот и будильник пожаловал, — прокомментировал Говорун. — Сейчас о дверной косяк стукнется. Лбом. Или бородой.

Дверь распахнулась. На пороге, подсвеченный восходящим солнцем, стоял Торвальд. Огромный, под два с половиной метра ростом, он занимал собой весь дверной проём, но этого ему показалось мало — он ещё и попытался шагнуть внутрь с гордо поднятой головой.

Раздался глухой стук, и Торвальд замер. Его знаменитая борода, растущая, кажется, отовсюду, от подбородка до лопаток, зацепилась за торчащий из косяка гвоздь, который Элрик три года назад собирался использовать для таблички «Добро пожаловать».

— Ай, чтоб тебя, — спокойно, без тени раздражения сказал Торвальд, наклонился, высвобождая бороду, и вошёл. В бороде, как всегда, что-то блестело — пара медяков, сухарь и, кажется, перо попугая. — Доброе утро. Чем пахнет? Кашей? Дайте угадаю: Элрик снова пытался проявить инициативу?

— Спас я вашу кашу, — проворчал Говорун. — В который раз. Садитесь за стол, сейчас доварится.

Торвальд плюхнулся на лавку, которая жалобно скрипнула, но выдержала — она уже привыкла.

— А Финн где? — спросил Элрик, снимая наконец робу и надевая её правильно — или почти правильно, потому что теперь один рукав оказался вывернут наизнанку.

— Финн в подвале, — подал голос Крысислав, не отрываясь от книг. — Он говорит, что кролики прорыли сеть тоннелей под башней. Он с ними разговаривает. У них там совет старейшин.

Из подвала, ведущего в кладовую и неизвестно куда ещё, показалась лохматая голова Финна. В волосах у него застряла земля и колосилась травинка, а на плече сидел важный дождевой червяк.

— Всё сложно, — сообщил Финн задумчиво, выбираясь наружу и отряхивая колени. — Они не просто роют. У них там демократия. Обсуждают стратегию расселения. Говорят, под кухней глина особенная, для нор в самый раз, а под кладовкой — сплошное разочарование, одни камни. И ещё они просили передать, что если мы продолжим хранить морковку в деревянном ящике, они могут обидеться. В смысле, ещё сильнее.

— Кроличий совет, — хмыкнул Торвальд в бороду, которая тут же попыталась нырнуть в его миску с кашей, которую Говорун уже начал разливать. — Хорошо хоть не военный.

— Пока не военный, — уточнил Финн, отламывая кусочек мха от каменной стены и с хрустом отправляя его в рот. — Но обещали подумать.

Говорун, наблюдая за этой картиной, тяжело вздохнул, издав звук, похожий на «Эх, пропади всё пропадом». Но кашу продолжил разливать — ровными порциями, с профессиональной точностью. Крысислав помогал щупальцами, одновременно умудряясь держать ложку, переворачивать страницу «Некромантии» и зарисовывать схему кроличьих тоннелей на полях книги. Торвальд поглаживал бороду, извлекая из неё засохший кусочек вчерашнего ужина и отправляя в рот — не пропадать же добру. Элрик сиял, глядя на свою разношёрстную команду и чувствуя, как сердце наполняется теплом.

— Говорун, — сказал он мечтательно, принимая миску с дымящейся кашей, — а ведь когда-нибудь о нас напишут книги. «Элрик Великий и его отважная команда».

— Напишут, — проворчал котёл, пододвигая миску Лире. — «Элрик Неудачник и его говорящая кастрюля». Тираж — три экземпляра. Один съедят кролики.

— Ты просто ворчишь, потому что не веришь в магию момента, — улыбнулся Элрик.

— Я ворчу, потому что ты до сих пор не зашил дыру на спине, и я вижу твои кальсоны, — парировал Говорун. — Вот это, между прочим, момент. Магический. Со стороны спины.

Элрик оглянулся, пытаясь рассмотреть собственную спину, запутался в рукаве и чуть не уронил кашу.

— Дыра? Какая дыра? Я её зашью! Обязательно зашью! На днях!

— «На днях» — это уже третий год, — напомнил Говорун.

— Время — понятие относительное, — нашёлся Элрик.

— А почему оно относительное? — немедленно встрепенулся Крысислав, и его третий глаз засветился любопытством. — От чего оно зависит? От скорости? А если я побегу вокруг башни, время замедлится? А если побегут все вокруг башни, мы все замедлимся? А если...

— Крысислав, — перебил его Торвальд, — ешь давай. Время, оно знаешь, как топор: махнёшь — и нет его. А если махать без толку — только устанешь.

— Мудро, — кивнул Финн, отправляя в рот очередную порцию мха. — Камни говорят то же самое. Только другими словами. Они вообще не очень разговорчивые.

Лира, которая всё это время молча ела, вдруг подняла глаза и посмотрела на Говоруна. В её взгляде мелькнуло что-то тёплое — почти благодарность.

— Хорошая каша, — сказала она тихо.

Говорун поперхнулся паром.

— Ну... спасибо, — пробурчал он смущённо. — Старался. Хотя некоторые тут пытались испортить молоко...

— Я же по инструкции! — обиженно воскликнул Элрик.

— По инструкции надо было сначала прочитать, что написано мелким шрифтом, — отрезал Говорун. — А там, между прочим, примечание: «Соль добавлять в конце, иначе молоко свернётся». Но кто ж читает примечания? Только Крысислав, и то потому, что у него шесть рук и одной всё равно делать нечего.

— Я читаю! — гордо заявил Крысислав, и его щупальца радостно зашевелились. — Я всё читаю! Даже то, что написано на донышке у Говоруна! Там, между прочим, выгравировано: «Не забывай помешивать». И ещё маленький значок — похоже на улыбку.

— Где?! — Говорун попытался заглянуть себе под днище, но, будучи котлом, потерпел неудачу. — Никогда не замечал...

— Я думал, это ты специально сделал, чтобы было веселее, — пожал плечами Крысислав.

Говорун замолчал. Если бы котлы могли краснеть, он бы покраснел. Но он только прикрылся крышкой и буркнул:

— Ешьте давайте. Каша стынет.